Пока размышляла над дальнейшими шагами, незаметно до блеска вымыла торговый зал. Почесала голову. А как доски отрывать? Пошарила во всех хозяйственных постройках и чуланах дома. Не нашла ничего. А так всё хорошо начиналось…

«Но ведь Кердиас где-то брал инструменты», — пронеслась мысль. Я глянула наверх. Увидела, к сожалению, только потолок вместо ответа. Пойти спросить или лучше не стоит?

Перерыла всё по второму кругу. Бесполезно, ничего не нашла. С тяжёлым вздохом отправилась на второй этаж. Постучала в дверь его комнаты.

— Чего тебе? — услышала глухой голос.

— Вопрос есть.

Я зашла, тихо прикрыв за собой дверь. Муж раздражённо пульнул в меня скомканной бумагой. Я поймала её около лица, шокированно на него глянула. Если бы не тот факт, что он сидел ко мне спиной и не поворачивался — я бы эту бумагу ему в рот затолкала!

Кердиас, наконец, повернулся.

— Мне некогда. Выйди.

— Но вопрос от этого не исчезнет.

— А мне должно быть до этого дело?

— У тебя нет выбора, — пожала я плечами. — Где инструменты, которыми ты здесь чинил всё?

— А тебе зачем? — он изумлённо глянул на меня. Я ощупала на всякий случай голову — вдруг у меня вторая выросла? Иначе откуда бы такой шок?

— Доски хочу убрать, которыми стёкла заколочены. Так где?

— А ты умеешь их хотя бы в руках держать? — фыркнул муж. — Не бабье это дело. Иди лучше обед готовь.

— А давай я как-то сама решу, что мне делать! Где инструменты? Всё, что находится в этом доме, принадлежит мне!

— А ты принадлежишь мне, не забывай. Ещё раз повторю — не бабье это дело. Иди на своё место.

Я скрипнула зубами, сдерживая рвущиеся выражения. Нецензурные. Физически почувствовала, как на лице проступают красные пятна. Сжала кулаки.

— Сам всё сделаю. Скоро спущусь, — добавил он, отворачиваясь вновь к столу.

А что, так можно было⁈ От изумления я даже не нашлась, что ответить. Только молча вышла. Злость притихла, улеглась вновь где-то в глубине души, оставив место шоку. Ну, это если мягко. По-русски здесь бы подошло лучше несколько иное выражение.

На кухне я замерла, растерянно оглядываясь. Прислушалась. Вскоре послышались шаги, и я прикрыла дверь, ведущую в торговый зал. Надо же, неужели действительно сам всё сделает? Даже стало интересно, что здесь ещё считается «не бабским делом». Перекопка огорода, как мы уже выяснили, сюда не входит. Но у браслета спрашивать не буду. Пусть будут сюрпризы. Возможно, даже приятные.

Пока в зале всё трещало — точнее, трещали доски, муж молчал, — я покорно занялась обедом. Ну потому что почему бы и нет, когда за меня часть работы делают? Будем считать это взаимовыгодным обменом.

Заодно проверила поставленную с вечера закваску на муке и воде, решив, что уж за это Кердиас с меня точно денег не вычтет. Я же ему об этом не скажу, он и так больше с меня стребовал, чем мы с Лелабеей там поели. Наверное. Да и вообще муки у него там осталось мало в его продуктах, а так хоть в дело пойдёт. Только надо будет ещё купить. Без хлеба есть мне сильно надоело, я не наедалась. Уже даже начала иногда подумывать про муку с ярмарки, но стоило вспомнить копошащихся там червей, резко передумывала.

А вот если мужа отправить за покупками — в конце концов, у него все продукты почти закончились, ест он как не в себя, — можно ему попробовать всучить пару серебрушек, и попросить купить ржаной муки ещё и за мой счёт. Похлопать глазками, улыбнуться. Хотя нет, улыбка на него действовала как-то неправильно. Тогда просто похлопать глазками и скосить на дурочку, которая не знает реальных цен. Для этого даже притворяться не придётся.

Конечно, не исключаю и вариант, что эти деньги мне прилетят в лицо, а он поржёт и отправит узнавать реалии самостоятельно. Даже более того: это мне кажется самым вероятным развитием событий. Или не рисковать и сразу пойти самой? К вечеру, например. Или после обеда пройтись. Прогулка лишней не бывает! Если она не по этому городу, конечно. Здесь лишнее даже высунуть нос из дома в сторону улицы. Но кто бы меня спрашивал? Раз надо, значит схожу.

— Я всё. Приберись там потом, — услышала я голос мужа и выглянула. Свежевымытый, недавно блистающий чистотой зал, был покрыт щепками и опилками. Я тихо простонала. Так-то сама виновата, признаю, надо было заранее подумать, что это будет дело грязное. Но от этого не легче, своих трудов всё равно жалко. Интересно только, а куда он дел доски?

Довольно оглядела торговый зал. Стало заметно светлее, не было ни пылинки, ни опилок и щепок. Светлые деревянные стеллажи выглядели голыми, но это дело поправимое. Стол я придвинула почти вплотную к витрине, за неимением другой мебели. Поставила туда хрустальную вазу с цветами, которые росли вдоль забора на огороде и радовали глаз мелкими небесного цвета пушистыми шариками. Нашла две одинаковые глиняные, но красиво раскрашенные чайные чашки с блюдцами с минимумом сколов. На белоснежной чистой скатерти, с вышивкой в виде птиц по краям, это всё смотрелось очень красиво. Сама скатерть вообще чудом попала в мой чемодан — её я покупала на подарок к юбилею любимой воспитательницы из детского дома. Вернулась тогда с работы уставшая и сунула её в шкаф к вещам. К ней ещё прилагалась и приятная сумма в красивом конверте, но сейчас это стало просто бумажкой, и уже не столь приятной. Вот куда мне эти купюры сейчас девать? Так же как и те, что я с собой брала. Свернула их все в рулон и спрятала в лису, крепко её зашив. Через десять лет вернусь домой, явно пригодятся. Конверт покрутила в руках и убрала назад в чемодан. Вряд ли в этом мире такое есть.

На столе явно чего-то не хватало. Но ничего подходящего в доме больше не было. Пришлось оставить как есть и идти менять воду в ведре. Для полного идеала сейчас не хватало только одного: чистоты снаружи. Когда стёкла засверкают и станут прозрачными, я стану счастливей.

Стоило открыть дверь, я поняла, куда Кердиас дел доски. Ругнувшись, закрыла и бросилась наверх.

— Неужели так сложно было не устраивать свалку при входе⁈ — я ворвалась в комнату без стука. Из рук мужа выпало перо. Он изумлённо ко мне обернулся, снова похолодало.

— Диямира, ты как смеешь со мной разговаривать в таком тоне⁈

— Разговариваю, как заслуживаешь! Мой дом не свинарник!

— А так сразу и не скажешь, — ехидно заметил он. — Прекрасно помню его состояние.

Я покраснела. Зло фыркнула.

— Это не я довела дом до такого состояния! Но делаю всё, чтобы здесь было чисто и нормально!

— Оставить дыры в потолке — ты считаешь, это нормально?

Я сжала зубы. Крепко вцепилась в юбку так, что костяшки побелели от напряжения. Конечно, хотелось также вцепиться ему в горло, но по договору я пока лишена такого счастья.

— Может, ты забыл, но напомню: у меня не было ни копейки денег!

— Что такое копейки?

— Медяшки, не цепляйся к словам! Ты не оставил ни адреса, ни разрешений, даже не счёл нужным убедиться в том, что я знаю город и доберусь до дома! И что не подохну здесь с голода! Вот кто-кто, а ты не имеешь ни малейшего права меня попрекать в том, что я дворец сразу не отгрохала!

Я вылетела из комнаты, с силой хлопнув дверью. Слёзы жгли глаза, ногти глубоко вонзались в ладони, но я этого не чувствовала. Осела на последней ступени, обняла себя за плечи, пытаясь подавить всхлипы. Самое обидное было, что упрёк совсем несправедливый! Была бы в его словах хоть капля правды, было бы не так паршиво!

Зло смахнула с щёк влагу. Ещё не хватало из-за него плакать! Нет уж, надо быть выше этого. Надо успокаиваться. И идти самой разбираться с этими досками. И вообще со всем, как я привыкла. А на него обращать внимания не больше, чем на муху на кухне! Хотя нет, муху я всегда пытаюсь прихлопнуть, ей достаётся слишком много внимания. С кем же его сравнить тогда? Покрутила в голове насекомых, с удовольствием представила на их месте мужа и прихлопнула их кроссовком. Но для игнора сравнение неподходящее. Так ничего и не придумав, плюнула, и уже заметно повеселевшая отправилась к выходу. Надо решить, куда деть эти доски.