Я закрываю кран и осматриваю крошечный порез сбоку на ее пальце.

— Выглядит не слишком плохо. — Я снова наклоняю голову, чтобы поймать ее взгляд. — В будущем не читай никаких заголовков или статей обо мне.

Она кивает.

— Я буду обходить ряды с журналами за километр.

— Хорошая девочка, — бормочу я, прежде чем еще раз поцеловать ее в лоб. — Сильвия здесь, и она остается на обед.

— Ох! А я тут реву как ребенок. — Она спешит открыть дверь.

Когда мы проходим через гостиную, я говорю: — Фрэнсис, не могла бы ты заняться цветами, пожалуйста?

— Конечно.

Я кладу руку на поясницу Новы и выхожу с ней из дома.

— Здравствуй, Сильвия. — Она дружелюбно улыбается моему менеджеру. — Мне так жаль, что я не вышла поздороваться сразу же.

— Не переживай об этом, — отвечает она. — Лэйни составляла мне компанию.

У Сильвии звонит телефон, и она быстро достает его из сумочки.

— Это продюсер. — Она отвечает на звонок. — Привет, Роберт. Я здесь, с Истоном. Хорошие новости. Он готов продолжать сниматься.

Я сажусь и пододвигаю еще один стул поближе к своему, глядя на Нову: — Садись.

Пока Лэйни возвращается в дом, Сильвия говорит: — Подожди, пока я уточню у него. — Она выключает микрофон, прежде чем взглянуть на меня. — Ходят слухи, что ты больше не снимаешься в «Ликвидаторе». Роберт хочет устроить встречу с фанатами, чтобы все увидели, что ты по-прежнему в фильме. Это займет всего час или два. Раздашь несколько автографов. Поулыбаешься фанатам. Ответишь на пару вопросов. Ты знаешь, что делать.

— Я не против, — отвечаю я.

Она включает микрофон.

— Истон согласен. Дай мне знать, когда… Хорошо… И тебе хорошего дня. — Она бросает телефон обратно в сумку.

Желая ввести Нову в курс дела, я говорю: — Я продолжаю работу над «Ликвидатором», но мы будем снимать здесь, в Лос-Анджелесе, так что мне не придется уезжать.

Она кивает.

— Это хорошая новость. Я рада, что ты сможешь работать недалеко от дома.

Сильвия переводит взгляд с одного на другого, прежде чем сказать: — Теперь, когда Нова живет здесь и является опекуном Лэйни, нам нужно обсудить несколько вещей. Мы подписываем соглашение о неразглашении?

— Нет, — бормочу я. — Я доверяю Нове.

— Хорошо. — Сильвия снова достает свой телефон и открывает приложение для заметок. — Нова, ты же из Вероны, верно?

— Э-э… да, — отвечает Нова.

Я хмурюсь, глядя на Сильвию.

— Что ты делаешь?

— Просто собираю информацию, чтобы быть готовой ко всему. Пресса обязательно начнет вынюхивать прошлое Новы. — Она поднимает голову и смотрит на нее. — Есть что-нибудь, о чем мне следует знать, что может плохо отразиться на Истоне? Употребление наркотиков? Член семьи в тюрьме? Полицейское досье? Голые фото? Домашнее видео?

Боже мой.

— Я не знаю, кто мой отец, а мать ушла, когда мне было четыре года, так что о ней я тоже ничего не знаю, — отвечает Нова. — Никаких наркотиков, и я никогда не нарушала закон. — Она закусывает нижнюю губу. — В моих отношениях происходили инциденты, из-за которых приходилось обращаться в полицию из-за домашнего насилия.

Мое сердце сжимается от ненависти к тому аду, через который пришлось ей пройти.

— Мне жаль это слышать. — Сильвия делает пометку, затем спрашивает: — Какого рода насилие? Это была словесная перепалка, или дошло до рукоприкладства?

— Сильвия, — обрываю я.

Она бросает на меня быстрый взгляд.

— Мне нужно знать, есть ли где-нибудь фотографии Новы с синяками. Ты же знаешь, если пресса доберется до чего-то подобного, заголовки будут кричать, что это ты избил ее до полусмерти.

— О боже, — стонет Нова рядом со мной. — Фотографии есть. Но их сделала полиция. И это было больше года назад.

— Ты удивишься, что может раскопать пресса, — ворчит Сильвия. — Есть еще что-то, о чем мне следует знать?

Нова качает головой.

— Нет. Я вела довольно тихую жизнь.

— Это скоро изменится, — говорит Сильвия.

— Обед готов, я накрыла в столовой, — сообщает нам Фрэнсис, стоя у раздвижных дверей.

Поднимаясь на ноги, я бормочу: — Пойдемте есть.

Пока мы перемещаемся в дом, я смотрю на нервное выражение лица Новы и говорю: — Не волнуйся.

— Легче сказать, чем сделать, — бормочет она.

Нове потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к всеобщему вниманию, но я буду рядом, чтобы помочь ей на каждом шагу.

Нова

Наблюдая, как Шарлотта и Порша идут к нам, я чувствую легкую нервозность, стоя рядом с Лэйни у входа в спа-салон.

На Шарлотте потрясающее длинное шелковое платье и туфли на высоких каблуках, а ее светлые волосы подстрижены очень коротко, в стиле пикси.

Надо было больше внимания уделить своему внешнему виду.

— Доброе утро, — тепло улыбаясь, приветствует нас Шарлотта. — Я так рада, что мы выбрались.

— Привет. — Улыбка изгибает мои губы. — Я подумала, что девочкам будет приятно, к тому же Лэйни заметила, что мои ногти отчаянно нуждаются в уходе.

Она коротко смеется.

— Тебе здесь понравятся маникюр и педикюр. Это так расслабляет. Иногда я даже засыпаю.

Мы заходим в здание, где на фоне играет умиротворяющая музыка.

Остановившись у стойки, я говорю: — Я бронировала на четверых на имя Аллен.

Девушка широко улыбается.

— Позвольте мне проводить вас в зал. Мы посадим вас всех вместе.

— Спасибо.

По обеим сторонам комнаты стоят черные кожаные кресла. Мы с Шарлоттой садимся слева, а Лэйни и Порша — напротив нас.

После того как мастера здороваются с нами и приступают к работе, Шарлотта смотрит на меня и спрашивает: — Что ты собираешься делать, когда Лэйни вернется в школу?

— Честно говоря, я об этом не думала, — признаюсь я.

Кажется, она на мгновение колеблется, прежде чем сказать: — Рэйчел часто помогала с благотворительными сборами и организацией поставок еды для детских домов. — Она тянется ко мне и кладет руку мне на предплечье. — Я не давлю, но мы всегда будем рады, если ты к нам присоединишься. Посмотришь, понравится ли тебе это. Сейчас нас четверо. Я, Джейми Бриджес, Джейн Карлсон и Тори Дуглас. Просто мамы, пытающиеся сделать что-то хорошее.

Мамы.

Я перевожу взгляд туда, где Лэйни разговаривает с Поршей, и понимаю, что сейчас я для нее почти как мать.

Не раздумывая, я отвечаю: — Я бы с радостью помогла. Просто скажи когда и куда, и я буду там.

— Отлично! — Шарлотта смотрит, что делает мастер, затем бросает взгляд на девочек. Снова наклонившись ближе, она говорит: — Кажется, Лэйни неплохо справляется, учитывая обстоятельства.

Не желая говорить о нашем горе, я лишь киваю.

Шарлотта снова дотрагивается до моей руки.

— А как ты держишься? Вся твоя жизнь, должно быть, изменилась. Не могу представить, насколько это тяжело.

Мое сердце болезненно сжимается, и меня накрывает сильная волна скорби.

Избегая разговоров о себе, я говорю: — Мне нравится быть здесь с Лэйни и Истоном. Ради них я готова свернуть горы.

Выражение лица Шарлотты смягчается.

— Теперь я понимаю, почему Рэйчел сделала тебя крестной Лэйни. У меня такое чувство, что мы станем хорошими подругами.

Никто и никогда не сможет заменить Рэйчел, но ради Лэйни я постараюсь изо всех сил подружиться с Шарлоттой.

Улыбнувшись ей, я бормочу: — Я бы этого хотела.

Она удовлетворенно вздыхает, когда мастер начинает массировать ей ступни.

— Если я засну и у меня будут течь слюни, просто сделай вид, что ничего не замечаешь.

Я усмехаюсь.

— Договорились.

Мы болтаем о всяких пустяках, и когда мои ногти покрываются красивым блестящим слоем розового лака, а я чувствую себя полностью расслабленной, я говорю: — Это может стать плохой привычкой.

— Не плохой привычкой, а необходимостью, — поправляет меня Шарлотта. — Мы можем сделать это нашей традицией каждые две-три недели.