В то же мгновение, когда его язык касается моего клитора, мои брови взлетают вверх, а губы приоткрываются в судорожном вдохе.

Вау.

С каждым движением его языка меня пронзает острое наслаждение, а когда он обхватывает меня губами и начинает посасывать, я выгибаюсь и вскрикиваю.

По моей коже бегут мурашки, а в ответ на мой стон он начинает лизать и покусывать чувствительный нервный узел у меня между ног, пока я не превращаюсь в хнычущую развалину, которая не может сдержать стоны.

Ни один мужчина никогда не опускался туда, и то, что Истон стал моим первым, делает все ощущения во сто крат сильнее.

— Истон, — выкрикиваю я, чувствуя, что меня вот-вот накроет волна удовольствия. Я никогда раньше не испытывала ничего столь сильного.

Я выгибаю спину еще сильнее, и каждая мышца в моем теле напрягается, когда он начинает кружить подушечкой пальца вокруг моего входа.

— О боже, — скулю я. — Пожалуйста.

В тот момент, когда он проталкивает палец внутрь меня, весь мой мир раскалывается на части в парализующем экстазе. Чистое блаженство переполняет меня, я издаю хриплый крик, мое тело содрогается, словно от удара током.

Истон покрывает поцелуями мой живот и ложбинку между грудей. Когда его рот захватывает мой в диком поцелуе, он вытаскивает из меня палец.

Он долго и страстно целует меня, а потом поднимает голову и смотрит на меня с такой любовью и страстью, что мое сердце от счастья увеличивается вдвое. Затем он рычит: — Ты такая чертовски вкусная.

Я кладу руки ему на шею, прежде чем признаться: — Для меня это было впервые, и это просто невероятно.

— Хорошо, — собственнически бормочет Истон. Он опускает голову к моей груди, его зубы прикусывают сосок, а затем губы смыкаются вокруг твердого бугорка. Он ласкает то одну, то другую грудь, пока они не становятся чувствительными, и я снова вся горю от возбуждения.

— Мне нужно, чтобы ты был во мне, — умоляю я, мое тело извивается под ним.

Истон отодвигается от меня, и я вижу, как он встает с кровати. Затем он стягивает с себя спортивные штаны, и у меня округляются глаза при виде его длинного, твердого члена. У двоих мужчин, с которыми я была, размеры были вдвое меньше, и я боюсь, что мне будет больно.

Открыв ящик прикроватной тумбочки, Истон достает презерватив. Его глаза устремлены на меня, пока он разрывает фольгу зубами.

Это чертовски сексуально.

То, как он надевает презерватив на свою твердую плоть, то, как он прикасается к себе, заводит невероятно.

Зная, что сейчас произойдет, я дрожу от предвкушения и нервозности. Затаив дыхание, я смотрю, как Истон забирается обратно на кровать. Он крепко берет меня за правую ногу и, ложась сверху, закидывает ее себе на бедро. Его член задевает мой вход, и воздух резко вырывается из моих легких.

Опустив голову, он властно впивается в мои губы поцелуем, словно пытаясь заклеймить меня языком и зубами. Он опускает руку между нами и вводит в меня палец, несколько раз двигая им внутри, а затем добавляет второй.

Это так чертовски приятно.

Мои бедра начинают двигаться по кругу, тело умоляет о большем.

Я никогда раньше не кончала во время секса, поэтому меня до невероятно удивляет, что я чувствую, как внутри нарастает еще один оргазм.

Из меня вырываются стоны и всхлипы; интимный момент, который мы разделяем, окутывает нас. Наши поцелуи становятся еще более страстными, в них сквозит отчаянное желание поглотить друг друга.

Истон вынимает из меня пальцы и, приставив свой твердый член к моему входу, начинает входить в меня.

Наконец-то!

Как только головка его члена растягивает меня, он отстраняется, прежде чем ворваться в меня одним сильным толчком.

О боже.

Мое тело выгибается дугой над кроватью, и я не могу сдержать крик, срывающийся с губ, от жгучей боли глубоко внутри.

— Прости, — шипит Истон, покрывая поцелуями все мое лицо. — Черт, ты такая узкая. — Он прижимается своим лбом к моему, его лицо напряжено от усилий, которые требуются, чтобы сохранять неподвижность.

Судорожный вздох срывается с моих губ, а затем я понимаю, что Истон внутри меня, и эмоции грозят захлестнуть меня с головой.

Между его бровями появляется морщинка.

— Ты в порядке?

Я заставляю себя улыбнуться и обвиваю руками его шею, чтобы он не отстранился от меня.

— Все хорошо. Просто немного расчувствовалась.

— В хорошем смысле? — переспрашивает он.

— В очень хорошем. — Глядя ему в глаза, я признаюсь: — Я мечтала об этом четырнадцать лет.

На его лице мелькает удивление.

— Четырнадцать?

Когда я киваю, выражение его лица смягчается, и он нежно целует меня. Затем крепче сжимает мое бедро и медленно выходит из меня. Я чувствую легкое жжение, но ничего такого, с чем бы я не справилась, пока он снова не погружается в меня, и жжение не возвращается.

Истон замечает вспышку боли на моем лице, и когда кажется, что он собирается остановиться, я говорю: — Продолжай, чтобы я могла к тебе привыкнуть.

К счастью, он слушается и, сохраняя медленный темп, делает еще несколько толчков. Его тело дрожит, а мышцы напрягаются, говоря мне о том, что ему требуется немалый самоконтроль, чтобы подстроиться под меня.

Я кладу руки ему на щеки и, глядя в глаза, говорю: — Тебе не обязательно сдерживаться. Мне больше не больно.

Рука Истона перемещается на мою ягодицу, и его пальцы впиваются в кожу. Удерживая меня на месте, он начинает двигаться сильнее. Он продолжает ускоряться, его кожа трется о мою, вызывая во мне целый мир острых ощущений.

Он не сводит с меня глаз, и этот момент кажется настолько интимным, что в горле встает ком.

Истон занимается со мной любовью.

— Черт, ты так хорошо меня принимаешь, детка. — Он стонет от удовольствия, снова проникая в меня. — Это невероятное чувство — быть внутри тебя.

Я обвиваю его второй ногой, прижимая его тело к своему, прежде чем признаться: — Ты — все, чего я когда-либо хотела.

Истон

Требуется больше сил, чем у меня есть, чтобы не потерять контроль с Новой. Ощущать каждый напряженный сантиметр ее влажного тела, невероятно плотно обхватывающего меня, чертовски сложно.

Ее кожа шелковистая и нежная, и от ее прикосновений все нервные окончания в моем теле словно загораются. Я прижимаюсь к ней лбом и вижу, как она хмурится, а ее зеленые глаза блестят от непролитых слез.

— Ты моя, — шепчу я, снова глубоко погружаясь в нее. Желая, чтобы Нова точно знала, что я чувствую, я произношу: — Я никогда не полюблю другую женщину так, как люблю тебя.

Из нее вырывается всхлип, и она крепко обвивает руками мою шею.

Мы оба на пределе, и я теряю контроль. Мои бедра двигаются быстрее, и я начинаю жестко входить в нее. Ее тело извивается подо мной, слезы быстро высыхают и сменяются стонами удовольствия.

Черт, эта женщина — моя погибель.

Ее тело напрягается еще сильнее и прижимается к моему, а бедра приподнимаются навстречу каждому мощному толчку, который я ей даю.

Нова задыхается и стонет, а я вхожу в нее в бешеном ритме, пока она не выкрикивает мое имя, испытывая оргазм.

— Истон!

Музыка для моих ушей.

— Вот так, красавица, — хвалю я ее, мой голос хриплый от невероятного удовольствия и эмоций, которые я испытываю. — Кончай для меня.

Я сжимаю Нову еще крепче, когда она бьется в конвульсиях подо мной, и продолжаю двигаться, пока моя собственная разрядка не вышибает воздух из легких. Мое тело неконтролируемо дергается, из груди вырывается удовлетворенный стон.

Зависимый от ощущений, которые дарит Нова, я продолжаю проникать в нее во время оргазма, сцепив челюсти от интенсивного экстаза, охватившего мое тело.

Идеально. Так чертовски идеально.

Когда удовольствие начинает угасать, я замедляюсь, оставаясь глубоко внутри нее. Наше прерывистое дыхание согревает воздух между нами, и какое-то время мы просто смотрим друг на друга.