Рэйчел сидит в инвалидной коляске и выглядит чертовски изможденной. Истон берет ее на руки, а я жду, пока он уложит ее на кровать, прежде чем подойти ближе. Лэйни прижимается к моему боку, пока я перевожу взгляд с Истона на медсестру и мужчину, который, как я полагаю, является врачом.

Истон проводит рукой по лбу Рэйчел и склоняется над ней.

— Эй, Рэйч.

Она смотрит на него слишком долго, и в мою душу закрадывается сильная тревога.

Когда ее губы приоткрываются, слова звучат невнятно и медленно: — Забери… меня… домой.

Истон резко поворачивает голову к врачу, и мужчина в белом халате объясняет: — Опухоль выросла и поражает моторику Рэйчел и правую сторону ее тела. — Он подходит ближе к нам. — У нее также двоится в глазах, так что ей станет значительно труднее передвигаться.

Нет, нет, нет. Я не готова!

Я в ужасе оглядываю всех и крепче сжимаю руку Лэйни.

— Я уже говорил с Рэйчел и сообщил ей, что мы связались с хосписом, чтобы вам было легче. — Доктор наносит еще один сокрушительный удар. — Боюсь, при тех высоких темпах, с которыми растет опухоль, ждать осталось недолго.

По моему телу пробегают мурашки, а язык немеет от шока.

С мрачным выражением лица Истон кивает. Я не знаю, как ему это удается, но его голос звучит спокойно, когда он спрашивает: — Я могу забрать сестру домой?

— Я рекомендую ей остаться на несколько дней, чтобы мы могли понаблюдать за ней, — отвечает доктор, отчего Рэйчел качает головой.

— Она хочет поехать домой, — настаивает Истон.

— Хорошо, — нехотя соглашается доктор. — Я выписал лекарства, которые помогут при судорогах и любой боли, которую она может испытывать. Это облегчит ее состояние. Представители хосписа свяжутся с вами в течение следующих сорока восьми часов.

Истон снова кивает.

— Спасибо, доктор. Принесите лекарства и все документы, которые мне нужно подписать. Я хотел бы уехать как можно скорее.

— Конечно. — Доктор смотрит на медсестру. — Подготовьте все к выписке пациентки. — Затем он снова переводит внимание на Истона. — Я могу еще чем-то помочь, мистер Роу?

Истон качает головой.

— Спасибо вам за все.

— Пожалуйста. — Врач на мгновение колеблется, затем добавляет: — Звоните мне днем или ночью, если я смогу чем-то помочь. Сотрудники хосписа приедут к вам домой, чтобы все обустроить, так вам будет легче.

Когда он выходит из палаты, мы все стоим как вкопанные, пока Лэйни не вытягивает свою руку из моей.

— Мамочка? — шепчет она, осторожно делая шаг вперед.

Боль в глазах Рэйчел — самое печальное зрелище, которое я когда-либо видела, но она начинает приподниматься. Я замечаю, что она держится за левый бок, и Истон быстро подходит, чтобы помочь.

Когда ее усаживают, опирая на подушки, я помогаю Лэйни забраться на кровать. Она быстро пододвигается ближе к Рэйчел и осторожно обнимает маму за шею.

Рэйчел может обнять Лэйни только левой рукой, и я, ни секунды не раздумывая, помогаю ей обвить дочь и правой рукой тоже. Я прижимаю свою руку к ее предплечью, чтобы удерживать его на месте.

— Мамочка, — плачет Лэйни, и ее тело сотрясается от рыданий.

— Мне так жаль, милая, — невнятно произносит Рэйчел, и невозможно не заплакать вместе с ними.

— Я уже рассказал Лэйни про рак, — говорит Истон.

Рэйчел с благодарностью смотрит на него, а затем снова поворачивается к дочери.

— Прости… я скрывала это… от… тебя, Лэйни. Я хотела… провести с тобой… больше времени… и… не знала, как тебе… сказать.

— Я не хочу, чтобы ты уходила, — всхлипывает Лэйни, слезы катятся по ее щекам.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я беру с тумбочки пару салфеток и вытираю щеки Лэйни и Рэйчел.

Медсестра возвращается в палату, и пока Истон подписывает бумаги, Рэйчел говорит дочери: — Я не хочу… оставлять тебя, но когда я уйду… я хочу, чтобы ты знала… частичка меня… всегда… будет с тобой.

Боже. Мое сердце этого не вынесет. Это жестоко.

Медсестра отдает Истону выписанные лекарства, которые он протягивает мне.

— Подержишь?

Кивнув, я беру у него пакет.

— Поехали домой, — говорит он, снимая Лэйни с кровати. Поставив ее на ноги, он просовывает руки под спину и колени Рэйчел и поднимает ее, прижимая к груди.

— Вы можете воспользоваться инвалидной коляской, — замечает медсестра.

Истон качает головой.

— Спасибо за все.

Он направляется к двери, а я быстро обхожу кровать и беру Лэйни за руку. Мы идем за Истоном, и я ненавижу то, что люди пялятся на него. У большинства в руках телефоны, и они бесстыдно фотографируют. Некоторые ведут себя прилично и шепчутся, но другие говорят достаточно громко, чтобы мы слышали.

— Это Истон Роу!

— Разве это не его сестра? Интересно, что с ней случилось.

— А что за вторая женщина с его племянницей?

Нам хочется покинуть больницу как можно скорее. Когда мы добираемся до внедорожника, я забираюсь на заднее сиденье так, чтобы Рэйчел могла прислониться ко мне правым боком, в то время как Лэйни садится слева от нее.

Истон располагается на пассажирском сиденье, а Тайлер устраивается за рулем.

Пока мы отъезжаем от больницы, я изо всех сил пытаюсь смириться с тем фактом, что опухоль быстро растет, и у нас почти не осталось времени.

Истон

Занеся Рэйчел в дом, я сразу же направляюсь к ближайшему дивану и осторожно укладываю ее.

Лэйни садится рядом, ложится ей на грудь и начинает горько плакать.

Сестра гладит дочь по затылку, тоже срываясь на рыдание, и в один из самых мрачных моментов нашей жизни мы все теряем дар речи, вынужденные столкнуться с суровой реальностью, которая нас ждет.

Я говорю «один из самых мрачных», потому что знаю: худшее еще впереди.

В поисках утешения я придвигаюсь ближе к Нове, которая выглядит совершенно растерянной. Я обнимаю ее и крепко прижимаю к себе, зарываясь лицом в ее волосы и нуждаясь в любой поддержке, которую она может мне оказать.

Когда она обнимает меня в ответ, я вздрагиваю и изо всех сил пытаюсь сдержать слезы, которые вот-вот прольются.

Если я начну плакать, то не уверен, что смогу остановиться, поэтому я использую все свои силы, чтобы обуздать эмоции.

Вместо того чтобы расклеиться, Нова обнимает меня еще крепче и шепчет: — Я здесь, с тобой. Мы справимся. Как-нибудь.

Я киваю, потому что у нас нет другого выбора, кроме как прорваться через этот ад. Другого пути просто нет.

Когда Лэйни, кажется, немного успокаивается, я отстраняюсь от Новы.

Затем присаживаюсь на корточки и кладу руку на спину племянницы.

— Давай сделаем так, чтобы маме было удобнее.

— Я принесу ее пижаму, — говорит Нова, прежде чем броситься к лестнице.

— Принесешь бутылку воды? — спрашиваю я Лэйни.

Она кивает и идет на кухню, но продолжает смотреть на Рэйчел, словно боится, что мама может в любую секунду исчезнуть.

Я перевожу взгляд на сестру и, видя, насколько она слаба, чувствую, как мое и без того раненное сердце разбивается окончательно.

Стараясь говорить мягко, я спрашиваю: — Как ты себя чувствуешь?

Рэйчел пытается улыбнуться, но страх на ее лице делает это невозможным.

— Я в порядке.

Боже.

Я сажусь рядом с ней, кладу руку ей на голову, наклоняюсь и говорю: — Тебе не нужно быть сильной ради нас. Сейчас важна только ты, Рэйч. Не скрывай от нас свои чувства. Если тебе нужно злиться, злись. Если нужно сломаться, сломайся. Мы все здесь ради тебя.

Я не замечаю, что Нова вернулась, пока она не произносит: — Думаю, нам всем нужно просто как следует покричать.

Я выпрямляюсь, чтобы бросить на нее взгляд в стиле «какого черта?», но Рэйчел начинает кивать.

Лэйни приносит бутылку воды, и, желая подготовить ее, я спрашиваю: — Ты будешь кричать вместе с мамой и тетей Новой?