Боже, как же красиво.

Припарковав свой пикап, я чувствую себя ужасно неуютно. Я смотрю на свое отражение в зеркале заднего вида и морщусь, потому что выгляжу растрепанной после долгой поездки.

На последней заправке я переоделась в симпатичное летнее платье и собрала волосы в хвост, но на этом все. На мне ни грамма косметики, и я жалею, что не нанесла хотя бы тушь.

— Теперь уже поздно беспокоиться о своей внешности, — бормочу я, открывая дверь. Я оглядываю пугающе роскошный особняк и ухоженную лужайку и шепчу: — Ты больше не в Вероне.

Оставив вещи в пикапе, я беру сумочку и вешаю ремешок на плечо. Тело напрягается, пока я поднимаюсь по ступенькам к огромной входной двери из матового стекла. Я останавливаюсь и стучу по двери костяшками пальцев.

— Эй? Рэйч?

— Нова! — слышу я ее крик.

Она поспешно выходит в просторный холл, уставленный растениями; в центре стоит стеклянный стол с массивной вазой, полной красивых цветов.

Я едва успеваю раскинуть руки, чтобы поймать Рэйчел, и, когда я крепко сжимаю ее в объятиях, она начинает рыдать.

— Я здесь, — говорю я, и по моим щекам тоже начинают катиться слезы оттого, что я наконец-то могу обнять свою лучшую подругу.

Боже, как же я по ней скучала и как сильно мне были нужны эти объятия. Мы слишком давно не виделись вживую.

И хотя я вымотана долгой дорогой, тревога за подругу заставляет меня чувствовать себя абсолютно бодрой. Я поглаживаю ее по спине и целую в висок.

— Расскажи мне, что случилось.

Она отстраняется, и, увидев страх в ее глазах, я пытаюсь мысленно подготовиться к худшему.

— Проходи, — бормочет Рэйчел, явно пытаясь взять эмоции под контроль. — Ты, должно быть, так устала после долгой дороги. Как доехала? Без происшествий?

— Дорога пролетела гораздо быстрее, чем кажется, — говорю я, чтобы успокоить ее.

— Ох, слава богу. Я так переживала, что ты одна на трассе в этом старом пикапе. Тебе следовало позволить мне оплатить перелет.

— С пикапом не было никаких проблем. Пожалуйста, не переживай, — отвечаю я, следуя за ней через холл и оглядываясь по сторонам.

Я просто в восторге от всей этой роскоши. Мы заходим в гостиную со сводчатым потолком и открытыми раздвижными дверями, за которыми виднеются веранда, бассейн и живописный сад.

Гостиная представляет собой современное открытое пространство, плавно перетекающее в ультрасовременную кухню, от вида которой у любого шеф-повара потекли бы слюнки.

Боже, это место просто потрясающее.

Я никогда не бывала в таких роскошных местах, и это меня очень пугает.

— У вас потрясающий дом, — бормочу я в абсолютном восхищении.

Рэйчел пытается улыбнуться, но у нее это не особо получается.

— Дома есть кто-нибудь еще? — спрашиваю я, чтобы знать, к чему готовиться.

— Нет. Только персонал и я, — отвечает она, садясь на кремовый кожаный диван. — Лэйни в школе, а Истон в Новой Зеландии, на съемках фильма.

В груди смешиваются разочарование и облегчение от осознания того, что Истона здесь нет. Я сажусь рядом с подругой и вопросительно смотрю на нее: — Ты беременна?

Она качает головой, затем ее лицо искажается, а в ее словах звучит безысходность, когда она произносить сквозь слезы: — Я больна.

Мои губы приоткрываются, но Рэйчел обрывает меня, покачав головой, прежде чем сбросить эту бомбу.

— У меня рак. Глиобластома. — Она прерывисто вздыхает и объясняет: — Это опухоль в мозге.

Сильный шок пронзает каждую клеточку моего тела, и я долго не могу отвести взгляд от своей лучшей подруги, не в силах осознать услышанное.

Присмотревшись к Рэйчел, я замечаю, что она стала еще красивее, чем в нашу последнюю встречу. Ее волосы стали длиннее, и мелирование, о котором она рассказывала несколько дней назад, ей очень идет. Я не вижу никаких признаков того, что она больна.

— Я больше никому не говорила, — бормочет она, и в ее голосе слышится страх и безысходность. — Вчера я получила окончательное подтверждение, и ты — первый человек, о ком я подумала. Я не знаю, как сказать об этом Лэйни и Истону.

Мой взгляд снова скользит по ее лицу, которое выглядит таким здоровым.

Рак?

Я потрясена до глубины души, и проходит какое-то время, прежде чем я снова могу говорить.

— Мне так жаль, Рэйч.

Эти слова кажутся такими неправильными, и я судорожно вздыхаю.

Нет. Только не Рэйчел.

Она почти никогда не болеет. Это я подхватываю простуду, стоит мне постоять под дождем десять секунд. А она у нас сильная.

Подруга придвигается ближе и обнимает меня. Я сжимаю ее изо всех сил, впиваясь пальцами в шелковую блузку, и пытаюсь осознать то, что она мне только что сказала.

— Мне страшно, Нова, — всхлипывает она. Ее голос хрипит от отчаяния и от того, как этот диагноз изменил ее жизнь.

Надеясь, что врачи могут это вылечить, я спрашиваю: — Тебе дают лекарства? Тебе назначат химиотерапию?

Рэйчел качает головой, и ее голос полон боли, когда она произносит: — Стадия слишком запущенная. Они ничего не могут для меня сделать. Мне дают только те лекарства, которые помогут мне чувствовать себя максимально комфортно.

О Боже.

Нет-нет-нет-нет-нет!

Не в силах сдержать рыдания, я не могу совладать с потрясением от ужасной новости, которая когтями впивается в мое сердце. Мы крепко обнимаемся, и у меня болят ребра, но мне все равно.

Сидя на диване, мы плачем, пока пустая безысходность плетет вокруг нас паутину страха. Ужасная новость о том, что моя лучшая подруга умирает, повергает меня в панику.

Только не Рэйчел. Она не может умереть. Она — единственное хорошее, что есть в моей жизни.

Я провожу рукой по ее волосам и, отстранившись, смотрю в глаза человеку, которого люблю больше всего на свете. Увидев страх в ее серых радужках, я понимаю, что должна быть сильной ради нее.

Я нужна Рэйчел.

Очередная волна сильнейшего шока выбивает воздух из моих легких.

— Ты — все, что у меня есть, — всхлипываю я, пока паника и страх стремительно нарастают. — Я не могу тебя потерять.

— Прости меня, — плачет она.

Ее лицо снова искажается от боли, и я держу лучшую подругу в объятиях, пока она распадается на куски. Слезы беззвучно катятся по моим щекам, пока я пытаюсь дать ей необходимое утешение.

Боже, Рэйчел умирает?

Все мое естество протестует против того факта, что я ее потеряю. Я через многое прошла в своей жизни, но не уверена, что смогу пережить смерть Рэйчел.

Все еще потрясенная до глубины души, я немного отстраняюсь и смотрю ей в лицо. Каким-то чудом я догадываюсь спросить: — Ты консультировалась с другими специалистами?

Она кивает и тяжело вздыхает.

— Я прошла все возможные обследования. Они все говорят одно и то же.

Мой подбородок дрожит, когда я беру Рэйчел за руку, переплетая наши пальцы. Я изо всех сил стараюсь сдержать слезы и прочищаю горло, прежде чем спросить: — Что дальше?

Она сжимает челюсти и бросает взгляд на потрясающую веранду и задний двор, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Полагаю, мне нужно уладить свои дела и как-то подготовиться к концу.

Мое тело немеет, и я едва слышно спрашиваю: — Сколько у нас времени?

Ее лицо снова кривится, и голос срывается из-за слез: — Несколько недель. Два месяца, если повезет.

— Нет! — кричу я, яростно мотая головой. — Они должны что-то сделать. Я думала, у нас есть хотя бы несколько лет!

Тот же ужас, который я вижу на ее прекрасном лице, охватывает и меня.

О Боже, это происходит на самом деле, и мы ничего не можем сделать, чтобы это остановить.

Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.

Рэйчел такая молодая.

Она — все, что у меня есть.

На мгновение мои эмоции погружаются в хаос, пока я не замечаю отчаяние в ее серых глазах.

Дело не во мне. Я должна быть сильной ради Рэйчел, Лэйни и Истона.

Я делаю прерывистый вдох и, глядя на подругу, изо всех сил стараюсь загнать все свои чувства поглубже, чтобы сосредоточиться на ней.