Кажется, она потеряла сознание, и я перевожу взгляд на Нову, которая мертвенно бледна.

— Иди за Лэйни. Возьми с собой Райана, он отвезет тебя в «Сидарс-Синай». Это больница, в которую я везу Рэйчел.

— Хорошо. — Она вскакивает с пола и выбегает из комнаты, а Райан следует прямо за ней.

Подхватив Рэйчел на руки, я прижимаю ее к груди и поднимаюсь на ноги, а затем смотрю на директора Барнса: — Где главный выход?

— Сюда.

Я иду за ним, а Ной следует за мной по пятам. Когда мы выбегаем из парадной двери здания, то видим, как Тайлер резко тормозит на внедорожнике.

Ной забегает вперед, чтобы открыть заднюю дверь, и я быстро забираюсь внутрь, баюкая Рэйчел на коленях.

— «Сидарс-Синай», — приказываю я Тайлеру. Он ждет, пока Ной запрыгнет на пассажирское сиденье, прежде чем вдавить педаль газа в пол, уносясь прочь от школы.

Глядя на Рэйчел, я провожу рукой по ее щеке и шепчу: — Очнись.

Я целую ее в лоб и, закрыв глаза, умоляю: — Пожалуйста, очнись. Еще слишком рано. Пожалуйста, Рэйч. Ты не можешь пока оставить меня. Не сегодня. Не так.

Нова

Я лихорадочно ищу глазами Лэйни в толпе и, не найдя ее, всхлипываю: — Где она?

— Я ее не вижу, — бормочет Райан.

— Эй, ты та самая женщина, которая была с Истоном Роу? — спрашивает какая-то незнакомая девушка.

— Нет, — бормочу я, бросаясь влево, чтобы скрыться от нее. Последнее, что мне нужно, — это толпа, которая набросится на меня, решив, что я знакома с Истоном.

— Вон Эдди, — восклицает Райан и крепко хватает меня за руку, пока мы бежим в сторону второго охранника.

Мне невероятно неприятно, что Райан ко мне прикасается, но проходит несколько секунд, прежде чем я вырываю руку из его хватки.

В поле зрения появляется Лэйни. Добежав до нее, я хватаю ее за руку и говорю: — Нам нужно идти, моя милая. Это срочно.

Ее глаза становятся круглыми, как блюдца, и она оглядывается через плечо, словно кого-то ищет.

— Мамочка?

Я киваю и тяну ее в сторону парковки. Я слышу, как Райан сообщает Эдди, что мы едем в «Сидарс-Синай», пока мы бежим через поле.

Забравшись на заднее сиденье внедорожника, Лэйни спрашивает: — Что случилось с мамой?

Боже, не мне ей об этом рассказывать.

Сходя с ума от беспокойства, я с трудом соображаю и в итоге лгу: — Я не уверена. Узнаем в больнице.

Поездка кажется мучительно долгой, и когда мы наконец добираемся до «Сидарс-Синай», я спрашиваю Лэйни: — У тебя есть номер телефона Истона, чтобы мы могли узнать, где именно они находятся в больнице?

— Тайлер сказал нам, куда идти, — сообщает Райан, толкая дверь, чтобы выйти из машины.

Не желая ждать, я быстро выбираюсь наружу, и как только Лэйни оказывается рядом со мной, снова беру ее за руку. Мы следуем за Райаном в здание, но когда нам приходится ждать лифт, я чувствую, что готова расплакаться.

Пожалуйста, пусть с Рэйчел все будет хорошо.

Я смотрю, как цифры сменяют одна другую, и в тот же миг, как двери открываются, бросаюсь внутрь. Я кладу руки на плечи Лэйни и прижимаю ее к своему боку.

Чувствуя, как она дрожит, я крепко ее обнимаю.

— Все будет хорошо.

Она кивает, но на ее лице читается страх.

Лифт останавливается, и мы спешим за Райаном, который ведет нас к палате. Внутри мы видим пустую кровать и небольшую зону для отдыха. Это не похоже ни на одну больничную палату, которую я когда-либо видела.

Истон расхаживает взад-вперед, схватившись за волосы.

— Она в порядке? — глупо спрашиваю я, потому что и так понятно, что нет.

Больше ничего и никогда не будет в порядке.

— Дядя Истон! — плачет Лэйни и, вырвав свою руку из моей, бежит к нему.

Он разводит руки в стороны, заключая ее в крепкие объятия, и встречается со мной взглядом.

— Ей делают МРТ.

Я киваю и нервно заламываю руки, не находя себе места от того, что ничем не могу помочь.

Истон подходит ко мне, протягивает руку, и я бросаюсь к нему. Я обнимаю его и Лэйни и прижимаюсь лицом к его груди.

Пожалуйста, Боже.

Я не знаю, о чем молюсь, потому что поменяться местами с Рэйчел невозможно.

О чем молить, когда умирает самый важный человек в вашей жизни?

Мое дыхание становится прерывистым, а глаза застилают слезы.

Пожалуйста, сделай меня сильнее, чтобы я могла стать той, кто нужен Рэйчел, Лэйни и Истону.

Я пытаюсь совладать с нахлынувшими эмоциями и, немного успокоившись, отстраняюсь и провожу ладонью по волосам Лэйни, глядя на Истона.

— Тебе что-нибудь принести?

— Стакан воды.

Я киваю и, отвернувшись от них, подхожу к небольшому круглому столику, на котором стоят два стакана и кувшин с водой и льдом. Быстро наливаю воду в стакан и несу его Истону.

Пока он утоляет жажду, я наклоняюсь и заправляю пряди волос Лэйни ей за уши.

Она переводит взгляд с меня на Истона и обратно.

— С мамочкой все будет хорошо?

Я смотрю на Истона, потому что не знаю, что сказать.

Когда он протягивает мне стакан, я выпрямляюсь и забираю его. Он подхватывает Лэйни на руки и подходит к креслу, в которое садится. Я крепко сжимаю стакан, пока Истон устраивает ее у себя на коленях.

— То, что я сейчас скажу, нелегко принять, — говорит он с болью в голосе. — Твоя мама очень больна, Лэйни. У нее рак.

Подбородок Лэйни дрожит, и ее голос звучит тихо и уязвимо, когда она спрашивает: — Мама умрет?

Истон прерывисто вздыхает, и мое сердце в миллионный раз сжимается, когда он говорит: — Да, милая. — Он делает еще один вдох, и его голос срывается. — Мне так жаль.

— Нет. — Лицо Лэйни искажается от боли, и когда по ее щеке катится первая слеза, у меня тоже наворачиваются слезы.

Истон крепко прижимает Лэйни к себе.

— Боже, как бы я хотел, чтобы мы могли хоть что-то сделать, но у тебя есть я и Нова. Мы тебя очень сильно любим.

— Я не хочу, чтобы мамочка умирала, — плачет она, обвивая руками шею дяди. — Это несправедливо.

— Да, это так, — шепчет он.

Каким-то чудом мне удается поставить стакан на стол, прежде чем я сажусь рядом с ними. Я прижимаюсь к ним и целую Лэйни в макушку, поглаживая ее по спине.

Надеясь, что не ошибаюсь, я говорю: — У нас еще есть время с твоей мамой. Мы будем проводить с ней каждую секунду и сделаем ее счастливее, чем когда-либо.

Лэйни кивает, но ее рыдания становятся все громче, она плачет так, словно ее маленькое сердечко разрывается на части.

Кажется, проходят часы, прежде чем ее слезы стихают, а лицо становится красным.

Поднявшись на ноги, я говорю: — Давай вытрем твое личико до того, как маму привезут в палату.

Лэйни кивает и, слезая с колен Истона, берет меня за руку и прижимается ко мне. Я веду ее в туалет и, обхватив за бедра, помогаю сесть на столешницу раковины.

Оторвав немного туалетной бумаги, я осторожно вытираю слезы с ее щек.

Посмотрев своей крестнице прямо в глаза, я обещаю: — Я буду рядом на каждом шагу и никогда тебя не оставлю. Хорошо?

Ее голос охрип.

— Ты останешься со мной навсегда?

— Навсегда, моя милая. — Я протягиваю мизинец, и она обхватывает его своим. Мы оба наклоняемся и целуем наши руки, а потом я говорю: — Я очень тебя люблю.

Ее подбородок снова дрожит, когда она шепчет: — Мне страшно.

Я крепко обнимаю ее и целую в висок.

— Мне тоже. Но мы найдем способ справиться с этим. Ты, я и дядя Истон.

Она кивает и, отстранившись, снова встречается со мной взглядом.

— Будет больно?

— Что, моя милая?

— Мамочке будет больно, когда она будет умирать?

О боже. Понятия не имею, я старалась не думать о последних днях Рэйчел. Не зная, что еще сказать, я качаю головой.

— Нет. Она будет много спать, пока просто не перестанет просыпаться.

Мы слышим движение в палате, и я быстро снимаю Лэйни с раковины, помогая ей встать на ноги. Ее рука мгновенно сжимает мою, пока мы спешим выйти из ванной комнаты.