— Нас двое — говорю я — Если я Повелитель Миктлана, то кто же тогда ты? Почему я не могу использовать эту силу, когда захочу? Она приходит и уходит.

— Я всегда был рядом, но ограничен. Наблюдаю за тем, как проходит мир. Наблюдаю за происходящим. Но когда ты женился на Миктекациуатль, я проснулся, это не совсем правильно. Стало известно о вас? Что-то вроде того. Ты становишься все больше похожим на меня, я становлюсь все больше похожим на тебя. Ты меняешься в космическом масштабе. Мы оба меняемся. Вот как я могу предстать перед тобой, вот как я могу извлекать кусочки из твоей головы.

— Вот откуда ты знаешь об Алексе — говорю я.

— Об этом и о том, как я вообще могу показаться тебе. А также о том, как мне удалось справиться с твоей новой татуировкой. Я уже был в доме, прежде чем ты, так сказать, закрыл дверь. Иногда я могу появиться, в другое время, возникают помехи. Я не уверен, откуда, но могу предположить. Суть в том, что у нас есть связь друг с другом. Я не могу читать твои мысли, но могу потянуть достаточно, чтобы понять, что происходит.

— А как же твоя сила? Это тоже вмешательство? Так вот почему я не могу пользоваться им постоянно?

— Это всего лишь время. Пока еще рано. Прямо сейчас все, что ты можешь сделать, это прикоснуться к нему. Тот факт, что ты вообще можешь им пользоваться, не является для тебя хорошим знаком.

Я начинаю спрашивать почему, но уже знаю ответ. Я не понимаю всего, пока не стану им полностью. То, что сказал мне ветер, теперь обретает смысл. Он называет меня королем мертвых. Говорит о старом короле и новом. В частности, две вещи, которые он сказал, всплывают в моей памяти. "Берегись фальшивого друга". Это очевидно. Я думал об Алексе с тех пор, как услышал его голос на ступеньках обсерватории Гриффита.

Но как насчет другого совета ветра? "Берегись мертвого короля". Можно ли доверять Миктлантекутли? Можно ли доверять ветру? Какой здесь угол зрения? Он должен быть. Он всегда есть.

— Муэрте хочет нового короля для Миктлана, и я подхожу по всем статьям — говорю я.

— Не льсти себе.

— Тогда зачем, черт возьми, еще это делать?

— Ей не нужен новый король — говорит он — Она хочет вернуть старого короля. Я был с ней тысячи лет. Думаешь, она хочет, чтобы какой-то подонок правил рядом с ней? Пожалуйста. Она будет ждать, пока ты не станешь больше похож на меня, чем на себя. А потом она воткнет тебе нож между ребер. Титул Миктлантекутли переходит к лучшему из ближайших кандидатов. Новый король умирает, а старый возрождается.

— Ты возвращаешься к жизни.

— А ты — жертвенный ягненок. Теоретически. Мы говорили об этом давным-давно. На случай, если с кем-то из нас что-то случится. Не то чтобы мы когда-нибудь пробовали. Это может сработать, а может и нет. Но даже если из этого ничего не выйдет, она все равно убьет тебя.

— Я чувствую себя особенным. Я знал, что она хотела использовать меня для чего-то. Теперь я знаю для чего.

— Эй, это лучше, чем альтернатива. Для нас обоих. Если она тебя не убьет, мы просто поменяемся местами. В конце концов, ты Миктлантекутли, а я просто какой-то неряха.

— Похоже, я выиграю в этой сделке.

— Ты так думаешь? — Он постукивает по голове нефритовой статуи — Посмотри на меня. Вот куда ты направляешься. Я сделал этот выбор. Я хочу этого. А ты? Вечность, это долгое время, застывшее, как скала. Ты мне безразличен. На самом деле, нет. Но мне здесь нравится. Я приехал сюда не просто так. Мое время истекло. Я хочу, чтобы так и оставалось. Ваш мир, отстой. Я не хочу в этом участвовать.

— Боль в груди — говорю я — Как будто кто-то вырывает мои внутренности. Это из-за этого, не так ли? Когда я пользуюсь этим, я меняюсь.

— Я готов поспорить, что у тебя сейчас интересная анатомия. Пара костей вот здесь, часть почки. Если бы врач вскрыл тебя, он бы почесал в затылке.

— Почему я после этого не чувствую никаких изменений?

— О, с тобой все в порядке. Технически. Ты будешь продолжать дышать, двигаться и все такое. Пока не перестанешь. Эта боль — часть процесса. Я сказал, что тебя переделывают. Я не шутил. Ты становишься таким, какой я есть. Когда ты воспользуешься этой силой, и тебе перестанет быть больно? Вот тогда тебе и стоит начать беспокоиться.

— Скажи, что я тебе не верю. Откуда мне знать, что ты говоришь правду?

— Ты не знаешь. И есть некоторые вещи, о которых я не могу тебе рассказать. Старые договоренности. Я бы предпочел, чтобы ты доверял мне, потому что мы связаны друг с другом, и это могло бы помочь мне сохранить тебе жизнь, а мне смерть подольше.

— Что-то не сходится. Если я превращусь в тебя, как она вообще сможет меня убить? Я стану богом. Чем, черт возьми, она собирается меня зарезать?

— И осознание — говорит он — приходит через три... два... один.

— О, сукин сын. Нож. Это она заставила Сергея украсть нож.

— Ты самый медлительный в своей семье, не так ли?

— Ты довольно саркастичен для бога смерти.

— Забавно, что ты думаешь, будто я говорю по-английски — говорит он — С тех пор, как я встретил тебя, я не произнес ни слова, кроме как на науатльском. Твой мозг выполняет весь перевод. Так что, если я говорю с сарказмом, что это говорит о тебе? Я игнорирую его.

— Если она попросила Сергея достать для нее этот нож, какого черта он все еще бегает вокруг и сдирает кожу с людей? Я говорю.

— Это предположение, но я думаю, что она не держит его на коротком поводке.

— Предположение?

— Мы об этом не разговариваем. Я сделал этот нож давным-давно для Шипе Тотека.

— Фермерский бог.

— Фермерский бог. Пожалуйста. Он — нечто гораздо большее. Война, болезни, перерождение. Он повсюду. Такие вещи могут довести человека до шизофрении. Этот нож может сделать гораздо больше, чем просто содрать с человека кожу. Оно может убить практически все, включая других богов. Когда я отдал его ему, все обалдели, и все взбесились, потому что я дал мистеру Биполярному инструмент для массового убийства. Поэтому Уэуэкойотль украл его и попросил Тлальтекутли и Кецалькоатля помочь спрятать его у каких-нибудь смертных. Этот Бруха, с которым ты общаешься, принадлежит к длинной череде хранителей.

От перечисления ацтекских имен кружится голова.

— Кажется, из всех этих имен я запомнил одно — говорю я — Кецалькоатль. Бог пернатых змей, верно?

Он качает головой.

— Тебе лучше побыстрее выучить несколько имен — говорит он — Теперь они твоя семья.

Как бы мне это ни было неприятно, я знаю, что он прав. Имена кажутся знакомыми, но у меня не было времени вникнуть во все из них. Уэуэкойотль хитрец, но Тлальтекутли для меня в новинку. У меня ушли годы на то, чтобы выучить все имена Лоа Вуду. Большинство из них вы не найдете ни в одной книге, и я сомневаюсь, что на их изучение уйдет меньше времени. Только я не думаю, что у меня будут годы, чтобы это сделать.

— Итак, Муэрте выясняет, где находится нож, и посылает за ним Сергея. Но он решает не отдавать его ей. Выходит за рамки дозволенного. Почему?

— Видишь эти кости? — Он пинает один из черепов на полу, и его нога проходит сквозь него — Этими людьми руководил священник, который не смог попасть в свои собственные небеса, поэтому попытался захватить наши. Надеялся завоевать нас здесь так же, как его народ завоевал нас в вашем мире. Из Миктлана он мог перебраться в любое из наших других королевств.

— Не очень-то далеко он продвинулся, не так ли?

— Он далеко продвинулся. Но я смог отрезать его от оружия, когда заманил сюда. Думаю, Сергей пытается сделать то же самое.

— Он, наверное, смог бы — говорю я, думая о Кеттлмене — У него в голове есть парень, который, вероятно, знает, как это сделать. Но для этого потребуется много энергии, верно? Это объясняет, почему он хочет клетку из черного дерева.

— Есть и другой способ — говорит Миктлантекутли. Мне все еще трудно не воспринимать его как Алекса. Он ведет себя не так, как Алекс, не совсем так, но и не похож на тысячелетнего бога смерти. Если это все из-за того, как мой мозг интерпретирует то, что он говорит, мне, наверное, стоит проверить свою голову.