— Пожуй это. Все будет в порядке.

Это самая отвратительная гадость, которую я когда-либо пробовал, но я все равно её жую. Через несколько секунд мой слух возвращается в норму. Боль в боку тоже немного утихает. Надо будет купить еще этой гадости.

Я просовываю голову в дверной проем. Окон нет. Дыры в стенах забиты кирпичом. Ковер на полу содран, стены ободраны. Вся мебель исчезла. Нет даже пятнышка крови.

— У тебя есть еще такие? — спрашиваю я.

— Парочка — Она улыбается — Хочешь один?

— Да, черт возьми.

Она достает из кармана еще один шарик и кладет его мне в руку

— Он заполнит все пространство, где бы его ни включили. Неважно, в комнате или в чемодане — Она машет над ним рукой, и он мигает синим — Теперь он настроен на тебя. Хорошенько подумай, прежде чем его включить, и он сработает. Не пользуйтесь этим в моем отеле.

— Договорились. И спасибо.

Джин и другие вампиры подбегают к нам из конца коридора, останавливаются в дверном проеме и с благоговейным ужасом смотрят на опустошение. В комнате ничего не осталось.

— Я позвонила кое-кому из остальных — говорит Джин — Они, должно быть, уже спустились — её прерывают крики и выстрелы, доносящиеся из вестибюля. Габриэла устремляется к лестнице, а остальные следуют за ней. Два мага, пять вампиров и кто бы там ни был у нее внизу.

Лестница позволяет нам двоим спускаться бок о бок. Мы останавливаемся на площадке второго этажа и пригибаемся. Раздается какофония выстрелов, воплей, визга. Я поднимаю голову и выглядываю через перила.

Это самая странная драка в баре, которую я когда-либо видел. Головорезы с коротко остриженными волосами, в обтягивающих кожаных куртках и рубашках на пуговицах сражаются нос к носу с толпой разъяренных придурков. Оружие — не такое уж большое преимущество против вампиров, как, кажется, думают эти парни. Конечно, пуля замедлит их, но не убьет. Однако, это здорово их разозлит.

Я вижу, как один из них всадил пару пуль в грудь вампира, и густая черная жидкость растекается по его рубашке в тех местах, где пули пробили её насквозь. Это даже не замедляет его. Он заключает парня в медвежьи объятия, его тонкие руки обвиваются вокруг него, как у паука. Но пистолет гангстера оказывается между ними, и он разряжает всю обойму в вампира, сбивая его с ног.

Подобные сцены разыгрываются по всему вестибюлю. Там, внизу, собралось по меньшей мере тридцать человек. Многие гангстеры понимают, что проделывать дырки в вампирах — глупая затея, поэтому бросают оружие и берут в руки складные дубинки.

— Ну и как оно? — Говорит Габриэла, когда я отступаю назад.

— Грязно — говорю я. Шальная пуля рикошетом влетает в щель между ступенями и проделывает дыру в стене — Ты уверен, что хочешь об этом говорить?

Она сжимает мачете в руке.

— Никто не смеет приходить в мой дом и гадить на мой ковер.

Она роется в кармане, достает клочок бумаги, скатывает его в плотный комок и бросает через перила. Раздается крошечная вспышка. Стрельба прекращается. Я слышу щелканье курков, но выстрелов не слышно.

— Это что, превратило вот это в мертвый груз? — Спрашиваю я, показывая ей браунинг.

Она морщится

— Прости. Это снова заработает, как только ты выйдешь из отеля.

— Отлично.

В любом случае, использовать пистолет в такой неразберихе, вероятно, было бы не лучшим решением, а использование карманных часов было бы источником плохих идей. Я достаю опасную бритву из кармана пальто и открываю ее. Я собираюсь простерилизовать эту штуку, прежде чем снова буду использовать её на себе. Удивительно, что у меня нет гепатита С.

Габриэла сжимает мачете в руке и несется вниз по лестнице. Принцесса-воительница издает пронзительный вопль, похожий на визг крошечной разъяренной Зены. Она представляет собой пять футов вопящей ярости, размахивающей мачете. Я не знаю, задиристо это или самоубийственно.

Тогда ладно. Давай сделаем это.

Мы в меньшинстве. По крайней мере, трое к одному. Пол усеян телами. В основном люди Габриэлы, несколько русских. Пара вампиров лежат на полу, из них медленно вытекает черная, сочащаяся кровь, в их черепах или грудных клетках огромные пулевые отверстия. Это задержит их на день или два.

Я спускаюсь по лестнице и вижу, как двое парней бьют Джин дубинками. Она не очень хороший боец, но недостаток мастерства она компенсирует тем, что не падает. Не совсем ясно, чувствует ли она удары.

Я нападаю на ближайшего сзади. Оттягиваю его шею назад. Глубоко вонзаю бритву ему в горло. Я бью его коленом в спину, и он выпучивает глаза. Он спотыкается и падает на своего приятеля. Джин, не упуская возможности, наносит жестокий апперкот открытой ладонью с растопыренными пальцами. её ногти, словно шипы, вонзаются ему в челюсть. Она отступает, напрягая жилистые мышцы. Удар, скручивание, рывок. Голова мужчины слетает с плеч, и она отбрасывает её в сторону, как гнилой фрукт.

Каждый раз, когда я вижу, как дерутся вампиры, я удивляюсь, как им не удалось взять верх, а потом вспоминаю, что они известны своей неумелостью в суждениях. Конечно, они пугающе сильны, но у них мышление наркомана, мешанина неврозов. Движимые своими пагубными привычками, они едва ли способны функционировать. Благодарю бога за небольшие милости.

Я оборачиваюсь и вижу, как Габриэла сражается один на один с каким-то бандитом с охотничьим ножом. Другой подходит к ней сзади. Между мной и ней слишком много людей, а опасная бритва — не совсем метательное оружие.

Здесь много трупов, и многие из них оставляют после себя призраков, так что мне придется поторопиться. Я бросаюсь к ней, но трое парней преграждают мне путь. Прежде чем я добегаю до них, я перехожу на сторону мертвых и прохожу прямо сквозь них.

Новые призраки, кто-то из людей русского, кто-то из нормальных людей Габриэлы, сразу же замечают меня. Растерянные, испуганные, слишком новые, чтобы понять, что, черт возьми, происходит, они повинуются тому, что у новоиспеченных мертвецов считается инстинктом, и идут прямо на меня.

Я уклоняюсь от одного из них, когда он замахивается на меня, встаю между Габриэлой и парнем, который подходит к ней сзади, и возвращаюсь в реальный мир. Я провожу бритвой в форме буквы "S", попадаю ему в глаза, раскрываю рот и добиваю его глубоким порезом на горле.

Мое появление удивляет парня с охотничьим ножом, и он пропускает удар мачете Габриэлы. Чем бы она ни заколдовала это лезвие, оно выглядит чертовски впечатляюще. Оно проходит насквозь через его руку. Она замахивается мачете и перерубает ему ногу, валя его на пол. Она могла бы прикончить его, но вместо этого кивает мне и переходит к следующему парню, оставляя его истекать кровью.

Я тут же вступаю в схватку с другим человеком русского, подходя ближе, чтобы его дубинка не размозжила мне череп. Я получаю удар по уже ушибленному боку, магия моих татуировок вспыхивает, рассеивая удар. Я ударяю его бритвой по внутренней стороне запястья, когда он заносит дубинку для второго удара, но не роняет ее.

Все в порядке. На самом деле я этого от него не ожидал. Важно то, что у него идет кровь. Я проталкиваюсь ближе, заключаю его в медвежьи объятия, от которых он валится на пол, и переворачиваю нас обоих на боковую.

Призраки настигают нас в мгновение ока. Кровь из пореза бритвой, все равно что вода для акул. Один из них замахивается на меня, хватая за спину рукой, которая обжигает, как лед, прежде чем я успеваю откатиться от бандита и вернуться в реальный мир. Я оставляю его на съедение его мертвым друзьям.

На меня и раньше нападали призраки. Это не доставляет удовольствия, и мое тело плохо на это реагирует. На мгновение у меня сводит спину, рана превращается в прижженную борозду на теле. Мне требуется слишком много времени, чтобы подняться.

— Пригнись — кричит Габриэла.

Я поднимаю глаза и вижу, что на меня надвигается парень с топором. Она в добрых двадцати футах от меня, но все равно бросает мачете вперед. Оно пролетает по воздуху из конца в конец и вонзается ему в череп на добрых три дюйма. Она жестом подзывает его, и лезвие выскакивает из его головы, как пробка, и влетает обратно в её руку. У нее самые крутые игрушки.