— Вон, — Провожатый впервые открыл рот, кивнув куда-то влево. — Видишь? Кирпичный, с зелёной крышей.

Семён присмотрелся. Склад стоял чуть в стороне от основной суеты — приземистое здание в два этажа, с узкими окнами и массивной дверью. Зелёная крыша — точнее, когда-то зелёная, а теперь облезлая — выделяла его среди соседних строений.

— Охрана где?

— Внутри. Днём — один, ночью — двое. Плюс собака.

— Какая собака?

— Большая, — Миха пожал плечами. — Злая.

Исчерпывающе.

— Замок?

— Хороший. Филин говорит — английский.

Английский замок. Семён порылся в памяти, любезно предоставленной системой. Английские замки — это серьёзно. Цилиндровые, с пинами, требуют специфического инструмента и навыка. Но не неуязвимые.

— Когда меняется охрана?

— В девять вечера. И в шесть утра.

— Обход?

— Каждые два часа. Один сторож обходит, второй остаётся.

Информации было мало, но для начала хватит. Остальное Семён собирался выяснить сам.

— Ладно, — он кивнул. — Я понял. Возвращаемся?

Миха покачал головой.

— Филин сказал — осмотрись. Я подожду.

Понятно. Проверка продолжается.

— Тогда погуляю, — Семён повернулся к складу. — Не теряй меня.

Следующие три часа он потратил на разведку. Обошёл район, изучил подходы к складу, присмотрел пути отхода. «Скрытность» и «Кража» работали в паре, подсказывая детали: где лучше спрятаться, где тени гуще, откуда можно наблюдать незамеченным. Склад казался крепким орешком. Окна — узкие, забраны решётками. Дверь — одна, массивная, с тем самым английским замком. Задняя стена выходила прямо к воде — там был небольшой причал для лодок, с воротами, но тоже под замком, гораздо массивнее, ещё и на виду.

Собака — Семён увидел её в щель между досками ограды — была действительно большая. Какая-то помесь волкодава с чем-то ещё более крупным и злобным, возможно, это и был знаменитый меделян… или нет, он в них никогда не разбирался. Предположительный меделян сидел на цепи у двери и внимательно смотрел по сторонам.

— Хороший пёсик, — пробормотал Семён. — Очень хороший. Где бы ещё найти хороший дробовик…

Ладно, этот вопрос можно решить позже… даже нужно.

К вечеру картина сложилась, план был рискованным, но выполнимым. Главное — не напортачить с собакой и замком. И ещё — выбраться потом, желательно целым. Совсем хорошо — с добычей. Миха ждал его в условленном месте — торчал у стены какого-то пакгауза, покуривая самокрутку. Увидев Семёна, затоптал окурок и молча двинулся обратно. На этот раз шли быстрее — спутник, видимо, решил, что проверка пройдена, можно не тратить время на ерунду. Ночь пришла неожиданно — вот только что были сумерки, а вот уже темнота, густая и вязкая, прорезаемая только редкими огоньками фонарей. Системные часы показывали без четверти одиннадцать.

Семён стоял в тени какого-то сарая, метрах в ста от склада. Сердце колотилось, но руки были спокойны. «Ночное зрение» расписало темноту чёрно-белыми оттенками — не идеально, но достаточно, чтобы видеть. В кармане лежал кусок мяса — купленный на последние деньги у уличного торговца. Мясо он нашпиговал содержимым пузырька, который удалось вытребовать у Филина. Тот скривился, но вручил взломщику флакон из мутного стекла с не менее мутной жидкостью. Должно сработать… наверное.

Инструменты — те же проволока и гвоздь, только теперь обработанные и согнутые нужным образом. Не идеальные отмычки, но на безрыбье… Тем более что попытка выцыганить у того же Филина что получше провалилась.

— Ладно, — выдохнул Семён. — Поехали.

Первый этап — собака. Семён подкрался к ограде, нашёл щель пошире и просунул мясо внутрь. Пёс среагировал мгновенно — поднял голову, принюхался. Потом встал и потянулся к угощению.

Семён замер, наблюдая. Псина была крупная, кавказская овчарка или помесь — такие обычно не лают на тень, а сразу рвут глотку. Хорошо, что успел подготовиться. Он смотрел, как животное жадно жуёт мясо, и в голове сами собой всплывали расчёты: вес собаки, концентрация снотворного в фарше, время наступления глубокой фазы сна. Он никогда не был ветеринаром и уж точно не фармацевтом, но сейчас эти знания лежали в подсознании мёртвым грузом, готовым к применению. Даже личных, до-системных знаний хватало понять, что если дать меньше — пёс просто опьянеет и будет ещё более злобным. Дезориентированным, конечно, — но ему хватит. Если больше — начнётся рвота, препарат выйдет, и всё пойдёт насмарку. Дозировка была выверена с аптекарской точностью, словно он всю жизнь только тем и занимался, что травил сторожевых псов.

Несколько минут ожидания. Пёс сожрал мясо, облизнулся, вернулся на место и теперь сидел, смотрел по сторонам. Потом начал клевать носом. Голова его тяжелела, веки слипались, но животное боролось со сном, инстинктивно понимая, что нельзя… или всё же мало снотворного?

Ещё минут десять — и собака лежала на боку, тяжело дыша. Не сдохла — это было видно по поднимающимся бокам — но и не проснётся до утра… если, конечно, правильно рассчитал дозировку. Семён мысленно похвалил сам не зная кого — того, чьи знания сейчас работали в нём.

— Первый этап — чек, — лазутчик перемахнул через ограду.

Двор был пуст. Свет горел в окне сторожки — одно из окон склада было освещено изнутри, видимо, там и сидела охрана. Один или двое?

Семён двигался вдоль стены, держась густой тени, отбрасываемой навесом. Он не крался в обычном понимании этого слова — крадущийся человек привлекает внимание. Он просто перетекал из одного тёмного пятна в другое, используя каждый ящик, каждую бочку, каждую неровность рельефа. Остановка. Прислушаться. Вдох. Шаг. Снова остановка. Тело слушалось его с идеальной точностью, мышцы были напряжены ровно настолько, чтобы в любой момент рвануть или замереть, но не дрожать от перенапряжения. Он чувствовал себя тенью — бесшумной, плоской, несуществующей для внешнего мира.

Он подкрался ближе, заглянул в щель между ставнями. Двое. Один дремал на топчане, второй сидел за столом, листая какую-то книгу. Между ними стояла бутылка и два стакана.

Хорошо. Раздолбаи-сторожа — это всегда хорошо. Семён скользнул к двери, но перед этим задержался у окна ещё на минуту. Он изучал охрану, запоминая расположение вещей, позы, освещение. В голове прокручивались варианты: если этот, с книгой, встанет и выйдет по нужде, у него будет два пути — направо, к сортиру, или налево, за угол. Если пойдёт направо, то пройдёт в трёх метрах от меня. Тогда придётся уходить в отстой, к тем бочкам, и ждать, пока он не вернётся. Если пойдёт налево — я в мёртвой зоне, можно продолжать. Быстро оценил траекторию, прикинул углы обзора из окна, мысленно нарисовал карту слепых зон. Навык в унисон с жизненным опытом подсказывал, что просто подойти к двери — глупо, чревато последствиями. Нужно знать, кто где сидит, кто как дышит и куда они могут пойти, даже не вставая со стула.