Я замерла у окна, не веря своим глазам. Сердце, только что трепетавшее от тревоги, сжалось в ледяной ком. Воздух застрял в легких, став густым и колючим.

Внизу, в обрамлении геометрически безупречных зеленых изгородей, шел он. Высокая, подтянутая фигура в темном, строгом плаще, неприступная и холодная, как сама цитадель. И на его руках, контрастом, от которого замирает сердце, сидела крошечная Фледи.

Не было ни смеха, ни улыбки на его лице. Его черты были застывшей маской. Но его рука… Его рука уверенно и бережно поддерживала спинку нашей дочери.

Я резко выдохнула, ощущая, как у меня кружится голова. Это… Это то, что я была совершенно не готова увидеть.

Фледи, вопреки всему, выглядела совершенно спокойной. Она что-то лопотала, рассматривая пряди его светлых волос, а потом подняла голову и посмотрела прямо на него — своим бездонным, доверчивым взглядом. И я увидела, как ее губы растянулись в беззубой улыбке — светлой и абсолютно бесстрашной.

Порыв ветра встрепенул край ее платьица, и он, не глядя, аккуратно поправил ткань своими большими пальцами, прикрыв ее маленькие ножки. Жест был поразительно бережным.

Меня словно парализовало.

Этельфледа подняла голову и, увидев кувыркающийся в воздухе листик дерева, радостно замахала руками, и прежде чем лист коснулся земли, рука Роана метнулась вперед и поймала его с молниеносной реакцией воина. Он замер на мгновение, рассматривая трофей, а затем медленно, почти неловко, протянул его Фледи. Она с радостным лепетом ухватилась за стебель.

И все это время его лицо оставалось непроницаемым. Но в этих простых, тихих действиях была какая-то чудовищная, необъяснимая нормальность, от которой у меня перехватило дыхание.

Слезы потекли ручьем, но теперь они были солеными и горькими. Это были слезы абсолютной, всепоглощающей растерянности.

Внезапно, будто почувствовав тяжесть моего взгляда, он обернулся, и я сразу же отпрянула, так и не встретившись взглядом с его золотыми глазами.

Что бы я в них увидела?

Кто был этот Роан, который так заботливо держал на руках нашу дочь? У меня голова шла кругом.

В своей голове я представляла тысячи сценариев, где могла бы оказаться Фледи, но ни в одном… Ни в одном она не сидела на руках у собственного отца, гуляя по саду. И эта картина… Эта картина была такой правильной…

Сердце сдавило, и я прижала ладони к лицу, стараясь загнать обратно предательские слезы. Они жгли кожу, смешиваясь с остатками страха и невыносимой, колючей надеждой. Что, если... Нет, нельзя даже думать об этом.

И вдруг раздался стук.

Я подскочила, как ошпаренная.

Роан? Он увидел меня? Узнал? Сердце заколотилось, как сумасшедшее, сжимаясь от страха и надежды.

Но на пороге был всего лишь Лераш.

Его взгляд на миг замер на моем лице, глаза расширились, словно он впервые увидел меня по-настоящему, и это зрелище ему понравилось.

Я сглотнула, сжимая пальцы в кулаки.

Разочарование от того, что я ждала другого, было неожиданным и неприятным.

— Госпожа, — кивнул Лераш в приветствии и направился к свободному креслу. Усевшись, он внимательно посмотрел на меня и открыл папку, которую положил на колени.

Я снова ощутила, как в груди зарождается тревога.

— Намерены ли вы сегодня ответить на мои вопросы? — спросил он.

Его тон был вежливым, даже немного мягким. Будто он разговаривал не с заключенной, а вел светскую беседу!

Но радоваться я не спешила.

— Полагаю, это будет зависеть от вопроса.

Он кивнул, даже не возразив, не поставив мне в упрек неблагодарность за то, что они столько для меня сделали, а я не сотрудничаю. Все становилось страннее и страннее.

— Ваши подруги, госпожа Фрида Гейси в частности, не были столь молчаливы.

Вот оно.

Во мне сразу же натянулась невидимая пружина, заставившая каждую клеточку напрячься.

— Госпожа Гейси рассказала о том, что барон Фроб, который написал на вас донос, угрожал вам и принуждал к замужеству.

Да, какого черта происходит?! Я и сама хотела рассказать про ублюдка, но почему Лераш ни слова не говорит про мои обвинения?

— Это… это так, — ответила я сбивчиво, стараясь не дать себе растеряться окончательно.

— Что ж у нас есть все основания считать донос ложным, что в купе с принуждением вас к замужеству может вылиться для барона во что-то неприятное.

Я молча кивнула.

— Однако…

О, Небеса… Закончится это когда-нибудь?! Что за извращенная пытка?

— Происхождение ваших свечей вызывает сомнения. Как и ваше собственное.

— Это допрос?

Лераш фыркнул.

— Где вы видели такой допрос, госпожа? Дело в том, что… — он отвел взгляд и на мгновение поджал губы, будто сомневаясь, а затем продолжил так, словно сам не верил в то, что говорил: — Несмотря на то, что история вокруг вас вызывает вопросы, Его святейшество…

— Его святейшество?.. — подхватила я эхом.

— Его святейшество Инквизитор намерен не проводить дальнейшее расследование.

Бах.

Что-то взорвалось у меня в голове, разбрасывая обломки мыслей, страхов и ожиданий. Я уставилась на Лераша, пытаясь прочитать в его лице хоть каплю насмешки, обмана, хоть что-то, что позволило бы вернуть почву под ноги. Но он выглядел... серьезным. И немного озадаченным, будто и сам не до конца понимал этот приказ.

— Что? — прозвучало хрипло, не мой голос.

— Расследование в отношении вас и вашего... ремесла приостановлено, — повторил он, четко выговаривая каждое слово, будто зачитывая цитату. — Его святейшество велел сосредоточиться на бароне.

— Это... шутка? — прошептала я, и голос дрогнул. — Новая тактика?

Лераш медленно покачал головой. Его лицо смягчилось, и в глазах появилось что-то, отдаленно напоминающее... понимание.

— Нет, госпожа.

Мир плыл. Комната, Лераш, все вокруг потеряло четкие очертания.

Расследование приостановлено. Об этом я даже не смела мечтать.

Но почему? Разве жестокий Инквизитор, Палач Ведьм, мог повернуть назад, когда уже напал на след?!

Перед глазами вспыхнула картина, увиденная мной из окна, и сердце заныло.

Неужели... Неужели он почувствовал что-то? Почувствовал, что Фледи его дочь и изменил решение? Нет, это было немыслимо… Такого просто не бывает, ведь так?..

— Он... — я с трудом выговорила. — Он что-то сказал? Объяснил?

Лераш отвел взгляд.

— Его святейшество не счел нужным объяснять свои решения подчиненным. Он лишь отдал приказ.

И в этой фразе было все. Весь Роан, которого я знала и которого боялась. Властный, закрытый, необъяснимый.

И все же он спас нас.

— Тогда… — мой взгляд метнулся к двери. — Я могу быть свободна?

Но по выражению лица Лераша уже поняла, что нет. И это снова сбило меня с толку.

— Пока барон не будет арестован, Его святейшество настоятельно рекомендует вам остаться здесь.

— Пока барон не будет арестован, Его святейшество настоятельно рекомендует вам остаться здесь.

Фраза повисла в воздухе, тяжелая и неоспоримая.

«Настоятельно рекомендует».

В устах инквизитора это звучало мягко, но означало железную волю. Моя свобода оказалась иллюзией, миражом, отливающим золотом на песке. Меня просто перевели из каменного мешка в позолоченную клетку. Стража у двери сменилась на более почтительную, но осталась. Я была гостьей, которой нельзя уйти.

— Почему? — выдохнула я, и в голосе прозвучала усталость от этой изматывающей двойственности. — Если он верит, что донос ложный, если расследование против меня прекращено…

— Дело не только в вас, госпожа, — Лераш откашлялся, снова становясь официальным. — Барон Фроб — человек влиятельный и… обиженный. Его святейшество считает, что ваше возвращение в город, пока Фроб на свободе, может спровоцировать его на безрассудные поступки. Здесь мы можем обеспечить вашу безопасность.

Он говорил правильные слова, но в его глазах читалось что-то еще. Не просто приказ. Личная заинтересованность. Как будто он и сам был вовлечен в эту игру, правила которой ему не до конца ясны.