Я повернула ослика на дорогу к городу и размяла затекшую спину. Все же ехать в карете на мягком сиденье было куда удобнее! Ох, не создан этот мир для беременных женщин. Определенно не создан.

Как только поправлю свои финансы, обязательно куплю себе что-то поудобнее телеги!

Нет, все же нужно передохнуть!

Я натянула поводья, останавливая осла, и неуклюже слезла с облучка.

Ох, как же ныла спина!

Я застонала, делая наклоны и растягивая мышцы. И малыш в животе тут же толкнулся, протестуя против подобных физических упражнений. Я хихикнула и ласково погладила то место, куда пришелся удар его крошечной ножкой.

Налетел порыв ветра, от чего подол платья вздулся пузырем, а с этим порывом до меня донеслись крики. Тело отреагировало мгновенно - одеревенев и покрывшись мурашками.

Откуда на безлюдной дороге такой шум?

Застыв, я отчаянно вслушивалась в нарастающей гам, надеясь различить слова. И новый порыв ветра исполнил мое желание.

«Ведьма! Убить ее, пока она не навлекла проклятье на весь город! Не дадим ей вернутся! Пусть убирается к черту, или сожжем ее на костре!»

Меня словно облили ледяной водой, а все те радужные мечты, об обустройстве, закупке провизии, безопасной жизни в один миг задрожали и разбились, как уроненный на пол хрусталь.

Я замерла, сердце колотилось так, что, казалось, его слышно даже в криках толпы. Кольцо на пальце вдруг стало ледяным – будто массивный гробовый гвоздь впился в кожу.

— Беги, – шепнул ветер.

Или мне лишь показалось?

Я оглянулась на дорогу. Люди были еще далеко, но уже скоро… Скоро их беснующиеся в свете факелов тени станут совсем близко. Они двинутся на меня как огромное многоконечное чудовище, желая поглотить.

Осознание впилось комом в горло, лишая дыхания: «В город нельзя. Опасно».

Живот затянуло – будто малыш понял, что мать в беде. А кольцо... Кольцо впилось в палец, как бы говоря: «Торопись!».

Нужно бежать. Снова бежать. Снова распрощаться с надеждой на стабильность и безопасность.

Стало обидно до слез, но времени на рыдания не было. Я должна была спасаться.

Со злостью утерев слезы, я вскарабкалась на козлы и развернула ослика.

Меня трясло.

«Шахты. Скорее в шахты. Там меня не тронут», — повторяла я себе мысленно, пока грудь разрывалась от невыплаканных слез.

Крики становились все громче, отчетливее - словно меня загоняли, как охотники дичь. А я подстегивала задыхающегося ослика ледяными пальцами и молилась сама не знаю кому.

За что? Почему они так со мной? Что я им сделала?!

В носу запершило, а зрение вдруг стало размытым. Я всхлипнула и разрыдалась.

Почему?! ПОЧЕМУ?!

Впереди вдруг замаячил свет факелов, и я в страхе натянула поводья.

Не может быть!

Оглянулась назад, но - к моему ужасу факелы уже горели и там. Чудовище наступало!

Неужели… Я в ловушке?! Это конец?

Я бессильно обхватила живот, тело предательски дрожало, а внутри все кричало от ужаса.

Все не может… Не может закончится так!

— Госпожа Брамс! Скорее! Сюда! — услышала я вдруг.

Ко мне приближалась карета. Но в ней были не враги. На козлах сидели Мэг и госпожа Фроб, махая и крича, чтобы привлечь мое внимание.

— Не стойте же, скорее!

Небеса снова протягивали мне руку. Хотя, черт возьми! Можно было уже просто перестать сталкивать меня в эту чертову яму!

Внутри все выло от усталости и несправедливости. Я изо всех сил пришпорила ослика, так что он закричал.

Скорее! Скорее!

Дальше - как в тумане: мы поравнялись, Мэг и госпожа Фроб втащили меня в карету. И стоило только им убрать с дороги моего осла, как все вокруг потонуло в криках настигшей нас толпы.

— Эй! Кто там?

Я замерла на сиденье, судорожно стискивая на животе подол платья.

— А вы еще кто такие? Почему преграждаете моей госпоже путь? — расслышала я голос Мэг за собственным сердцебиением.

Небеса, это словно и не она вовсе! Откуда в ней взялось столько смелости - идти против целой толпы?

— Мы гонимся за ведьмой!

— Ну, так гонитесь! А нам ехать надо!

— Мэгги, что происходит? — это была госпожа Фроб.

Сглотнув, я бросила взгляд в окно, и увидела, что она как раз выходила из рощицы, где спрятала моего осла.

— А чего это твоя госпожа по рощам шастает?

— Ты совсем с дубу рухнул?! — возмутилась Мэг. — Не знаешь, зачем госпоже в кусты отойти нужно! Простите, госпожа… Деревенщины это…

— Не страшно, просто разберись тут поскорее… — небрежно бросила госпожа Фроб и к моему ужасу распахнула дверцу кареты.

К счастью, со стороны толпы меня было не разглядеть. Вероятно, на это и был расчет.

Она забралась в карету и, быстро захлопнув дверцу, сжала мою руку. И от этого просто движения мне неожиданно стало чуть легче.

— Прочь, кому сказала! Мы спешим! — бушевала Мэг.

Но люди не спешили отступать. Теперь уже я вцепилась в госпожу Фроб, как утопающий за соломинку. Секунды шли, но каждая тянулась как целые сутки.

— А ведьму на осле вы не видали?

— Сто раз! Брысь кому говорят, спешим мы! Или вы хотите, чтобы мы страже пожаловались?! — не сдавала позиций служанка.

— Ладно, езжайте, — сдался главарь, и мы, наконец, тронулись.

Я сползла на пол, обхватив живот и зажмурившись.

Пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста…

И я снова считала секунды… Снова молилась…

— Все, Марисель. Все закончилось… — мягко проговорила госпожа Фроб.

Я подняла голову. Она смотрела на меня с мягкостью и почти материнской нежностью. Ее рука поглаживала мое плечо, и я…

Я не выдержала.

Всхлипнув, я бросилась к ней на шею и затряслась. Слез не было. Меня просто трясло.

— Все хорошо. Все будет хорошо, — приговаривала она.

Она лгала.

Но в этот миг я ей верила.

Я сидела, зарывшись в мягкое кресло и закутавшись в шерстяной плед. В большой уютной гостиной было тепло, ведь яркий огонь камина щедро отапливал ее. Но меня все еще потряхивало от пережитого. Сейчас было сложно представить, что еще пару часов я спасалась от погони. Даже вспоминать об этом не хотелось.

Тряхнув головой, я уставилась в пламя камина. Голова была тяжелой, уставшей и пустой.

Госпожа Фроб молча сидела в соседнем кресле, просто оставаясь рядом. После того, как я разрыдалась в ее объятиях мы так и не сказали друг другу ни слова - ни пока ехали, ни когда добрались до небольшого коттеджа на самой окраине города.

Над камином мерно тикали часы. Время близилось к полуночи.

Скрипнула дверь. Мэг появилась, неся в руках большой поднос с тремя пузатыми кружками с чаем и тарелкой, наполненной сдобными печеньями. Опустив поднос на стол, она расставила кружки и подвинула ко мне тарелку.

— Согрейтесь и перекусите, госпожа Брамс, — тихо проговорила она. — Ужин скоро будет готов.

Это были первые слова, нарушившие негласно установленную тишину.

— Спасибо, — прошептала я и улыбнулась уголками рта.

Глиняная кружка приятно согревала озябшие руки, которые не согревал ни плед, ни тепло камина. Я втянула запах лимона и корицы и сделала глоток.

Вкусно.

Госпожа Фроб и Мэг переглянулись, и первая проговорила:

— Мне очень жаль, Марисель. Это все из-за меня.

Невольно из меня вырвался смешок. Не от веселья. Скорее - от несправедливости и ужаса ситуации.

— Вашей вины здесь нет. Уверена, что это господин Фроб натравил на меня горожан, — твердо ответила я и заглянула в глаза госпоже Фроб.

Спорить она не стала. Помолчала немного, будто впитывая мои слова, и кивнула.

— Ты права. Отчасти вина на Честере. Он злой и подлый человек. Но и я не безгрешна. Ты спасла меня. А я должна была предупредить тебя, как опасны шахты! Но Его святейшество сказал, что сопроводит тебя, и я думала… Я понадеялась, что все обойдется, — она сокрушенно опустила голову.