Меня накрыла новая схватка, и я выгнулась дугой.

— А-А-А-А!

Боль туманила рассудок, превращая мир в огненный вихрь.

Где-то рядом Фрида суетилась с тазом горячей воды, её голос дрожал:

— Вот, горячая вода, чистые простыни…

Мне под нос сунули что-то резко пахнувшее, и я немного пришла в себя, но все потонуло в новой схватке.

КАК ЖЕ! ЧЕРТОВСКИ! БОЛЬНО!

— Почему все так быстро? — доносился испуганный голос Фриды из тумана.

Мэг ответила ровно, но в голосе чувствовалось напряжение:

— Колдовство. Ведьма в шахтах ускорила рост малыша — вот и последствия…

Её пальцы скользнули вниз, проверяя.

— Все хорошо, госпожа Марисель. Раскрытие есть. Пора тужиться.

Фрида схватила мою руку, её ладонь ледяная от страха:

— Давай, Марисель!

Тужиться? Как в этом адском котле боли можно было тужиться?

Я сжала зубы и напряглась, собирая все силы:

— А-а-а-а-х-х!

Гулкое эхо моего крика отразилось от стен коттеджа

— Хорошо. Ещё раз! — приказала Мэг, её голос звучал твёрдо, но в глазах читалась тревога.

Фрида дрожащими руками вытирала пот с моего лба:

— Давай, дорогая... У тебя получится...

Я подтянула колени к груди, стиснула зубы…

Вспышка боли. Ребенок выскользнул из меня.

И тишина.

Задержав дыхание, я уставилась в потолок. Каждая клеточка моего тела, раскалываемая напополам болью, замерла, ожидая детский крик. Шла одна секунда, другая…

Почему он не плакал? Почему мой малыш не плакал?!

Меня затрясло. Я протянула к Мэг руки.

— Дай… — голос сорвался на хрип. — Дай мне его.

В странном молчании Мэг положила малыша мне на грудь. Он был теплым и мокрым. Совершенно не готовая столкнуться с реальностью, я с замиранием сердца приподнялась…

Пожалуйста!.. Пожалуйста… Небеса не могут быть со мной так жестоки! Молю…

… и увидела, как вздымается крошечная грудка. Это девочка! Жива! Он жива!

— Слава небесам! — рыдания вырвались наружу.

Слёзы залили лицо, и, словно почувствовав мои эмоции, малышка открыла глаза.

Они были… Золотыми.

Золотые глаза Альвьеров.

Сердце пропустило удар, и я поспешно прикрыла головку малышки руками, пряча ее от глаз Фриды и Мэг - даже от них . Но они смотрела на меня так, будто уже все видели.

Фрида застыла, её глаза расширились:

— Марисель… Это… Дочь Его святейшества?

Я не ответила, крепче прижимая ребенка к себе. Внутри словно что-то щелкнуло - защита. Ни разу в жизни я еще не испытывала такой потребности защитить кого-то. Я была готова укрыть дочку от любой опасности. Сделать для этого что угодно.

Это моя дочь.

И только моя.

Я никому не позволю ей навредить.

— Ее нужно обмыть, — тихо проговорила Мэг и протянула руки.

Мне не хотелось выпускать ее из объятий. Теперь, когда мое маленькое сокровище появилось на свет, я вдруг поняла, сколько в мире было опасностей. И даже руки Мэг - девушки, которая рискнула попасться Церкви, но помогла мне - даже ее руки казались мне теперь ненадежными.

— Марисель… — мягко прошептала Фрида и прикоснулась к моей руке, но от этого движения я вздрогнула.

Будто понимая, в каком я состоянии госпожа Гейси не стала снова меня трогать. Опустившись на колени перед кроватью, она встретила мой взгляд - и в ее глазах была лишь забота и беспокойство.

— Мы никому не скажем. Никто не узнает.

Сглотнув, я посмотрела на малышку. Она все еще лежала молча, поглядывая на меня со спокойным интересом. Потом перевела взгляд на Мэг, которая все еще тянула ко мне руки.

Выдохнула.

Страх за ребенка помутил мне рассудок.

Это же Фрида и Мэг.

Кому еще мне доверять в этом мире, как не им?

Перебарывая скрутивший живот ком тревоги, я разжала руки и позволила Мэгги забрать дочку.

— Молодец, — прошептала Фрида. — Ты умница, Марисель.

Несколько часов спустя я лежала на кровати в другой гостевой комнате и не могла наглядеться на свою малышку. Чистенькая, хорошенькая, она все также смотрела на меня своими золотыми глазенками, причмокивая крошечным ротиком.

Самая красивая. Самая милая. Самая драгоценная.

Не описать всех чувств, которые я испытывала к этому крошечному комочку, который покоился у меня на руках. Осторожно поправив уголок пеленки, я прижала дочь к груди, вдыхая ее сладкий младенческий запах. Все тревоги — лавка, угрозы Фроба, горожане — казались теперь такими ничтожными. В этом мире значима была лишь она — теплый комочек, доверчиво прижавшийся ко мне.

Послышался негромкий стук в дверь, и я подняла голову.

Мэг тихо зашла в комнату, неся поднос с едой. Поставив его на стол, она поправила подушки за моей спиной, помогая устроиться удобнее, и подала мне кружку теплого молока.

— Как вы? — спросила она, присаживаясь на край кровати.

— Хорошо, — прошептала я. — Лучше, чем когда-либо.

Она кивнула и уставилась на свои колени - явно хотела что-то сказать, но не решалась. И тогда я заговорила первой:

— Прости за ту реакцию после родов.

Мэг качнула головой.

— Нет… Теперь я понимаю, в каком страхе вы жили все это время. Его святейшество… Он ведь не узнал вас, когда приехал в замок Фроба?

Мне не хотелось говорить об этом, но в то же время в глубине души я понимала, что не имела права хранить секретов перед этими потрясающими женщинами, которые в буквальном смысле спасли мою жизнь.

Малышка завозилась, и я сразу же вернула внимание к ней, начав тихонько ее качать. Кивнула.

— Да.

Мэг встала и подошла к окну, поправляя штору, чтобы свет не бил ребенку в глаза.

— И это кольцо у вас на руке… Это же родовое кольцо Альвьеров?

— Мы были помолвлены.

— Он плохо с вами обращался? — ее вопрос повис в воздухе, пока я собиралась с мыслями.

Вернись я в то время, когда только попала к поместье Альвьеров - наверняка, поступила бы по-другому. Теперь я отчетливо понимала, что стоило рассказать правду. Пусть не матери Роана - но ему самому. Теперь я знала, что он справедливый человек, и вряд ли наказал бы меня за то, чего я не делала. Ведь я не крала кольцо и не называлась его невестой специально. Тогда, может быть, у нас появился бы шанс. Тогда все угрозы его матери о том, что она заберет ребенка стали бы бессмысленными. Роан явно не был человеком, на которого могла повлиять матушка.

Все было бы по-другому.

Только вот…

Сглотнув ком в горле, я заглянула в глаза дочке - в такие же глаза, как у ее отца.

Только вот тогда я только попала в этот мир и еще ничего не знала. Мной двигал страх, а не рассудок. А теперь уже было поздно.

— Это сложно, Мэгги. Я боялась. Поэтому и сбежала, — ответила я негромко. — Вот и все.

Она помолчала немного, а затем, наконец, произнесла то, ради чего и пришла:

— Если… Если вы позволите, я могу сделать капли. И глазки юной госпожи станут обычного цвета - карими или синими.

Я резко вскинула на нее глаза, а сердце в который раз сжалось от смеси любви и благодарности к этой смелой и самоотверженной девушке.

— Ты правда можешь сделать это для меня?

— Разумеется, госпожа, — глаза Мэгги светились решимостью и силой. — Пока вы сами не решите, никто не узнает, что малышка - дитя дома Альвьеров. Можете на меня рассчитывать.

— Спасибо, — прошептала я.

— Я оставила вам обед, поешьте, — с этими словами Мэг поднялась и направилась к двери.

Я задержала ее руку, прежде чем она успела уйти.

— Мэгги?

Она обернулась, вопросительно подняв бровь.

— Да?

Я посмотрела на малышку, которая крепко спала у меня на руках, ее золотистые ресницы трепетали на щеках.

— Этельфледа. Так зовут мою дочь, — я подняла глаза на Мэг. — И я хочу, чтобы ты первой об этом узнала.

Лицо Мэг озарилось яркой улыбкой. Она вернулась и порывисто обняла нас обеих, осторожно, чтобы не разбудить малышку.

— Спасибо, госпожа, — прошептала она. Ее пальцы дрожали, когда она поправляла одеяльце. — Отдыхайте теперь.