Кучер и Даниел о чем-то тихо переговаривались. Первый выглядел напуганным до смерти, второй наседал.
— Я не хочу тут сгинуть, как остальные! — шипел кучер, как загнанная в угол и затравленная змея. — У меня дома семеро по лавкам, кто их кормить будет? Вы что ли?
Слов Лераша было и вовсе не разобрать. Но я отметила, как крепко он держался за символ Церкви, висящий у него на груди.
«Сгинуть, как остальные»?
По телу прошла дрожь.
Сгинуть?! Да, куда мы, черт возьми, вляпались?!
Хотелось подобрать юбки и помчаться назад сломя голову, наплевав на все, бросив здесь карету и перепуганных лошадей. Но что-то внутри знало - было поздно. Здесь обитало нечто, что было способно погубить нас одним махом. Мы вторглись на его территорию, и так просто оно уже нас не отпустит.
Но вдруг… Вдруг я увидела нечто странное.
Разрастающийся туман хлынул в разные стороны и прямо передо мной оказалась чистая тропинка, которая уходила вверх по горе и пряталась за огромным почерневшим валуном. Словно меня приглашали последовать вперед.
Нет.
Нет-нет-нет!
Ни за что…
Я отшатнулась, ударившись спиной о карету.
Не хватало мне еще такой глупости, как идти куда-то лишь потому, что передо мной показалась тропинка. Стать чьим-то обедом не хотелось совершенно!
Но вдруг — шёпот. Не из тумана. Из головы.
«Марисель…»
Боже!
Теперь туман не только расползался по земле, как опасный вирус. Он стал подниматься в небо, и за каких-то жалких пару мгновений в нем потонуло все - кони, кучер, Лераш… А самое страшное, что я больше не ощущала карету спиной, будто туман не только крал видимость, но и поглощал реальность, погружая в странные мир небытия.
И в этом мире оставалась лишь эта единственная тропка, что вела вперед и исчезала за огромным валуном.
Кто бы меня не звал, но отступать он был не намерен. А у меня походе не оставалось выбора.
Преодолевая внутреннюю дрожь, я на подгибающихся коленях шагнула вперед, и туман сразу же сомкнулся за моей спиной. Пути назад не было.
Каждый новый шаг давался с трудом, идти вперед не хотелось. Хотелось захныкать, остановиться и побежать назад.
Нет. Я не хочу туда. Не пойду!
Но шла. Шла, потому что по-другому было нельзя.
И словно решив добить меня, в голове промелькнула мысль: «А если бы здесь был Роан?..»
Сердце сжалось, затянуло, заныло.
Дура! Дура! Какая же я дура!
Хватит! Хватит о нем думать! Ты сбежала! Он уехал! Оба хороши! Нечего теперь сопли разводить!
Неожиданно самой для себя я разозлилась настолько, что даже страх отступил.
Хочешь встретиться, а сам прячешься с тумане, как трус? Тебе нужно, чтобы я сама пришла? Ладно! Я приду!
Вторя моим гневным мыслям, кольцо на пальце нагрелось, будто подбадривая и нашептывая: «Не бойся, я защищу».
У огромного валуна туман рассеивался, позволяя увидеть мертвую черную землю, укрытую раздробленными серыми костями. Этот мрачный «ковер» вел ко входу в шахты, обитому почерневшими и сгнившими досками, а над ним еще на несколько метров ввысь бугрилась скала.
От этого зрелища внутри прошел спазм.
Это и есть «дар» Фроба?! Ну, и подарочек! Удружил, так удружил. Если вернусь из этого проклятого места, клянусь богом, сама спою кровавую полынь этому ублюдку!
Но сейчас… Сейчас к моему собственному ужасу мне нужно было идти прямо в зияющую черную дыру шахты, понятия не имея, с чем я там могу столкнуться.
Тепло кольца подбадривало. Я надеялась по крайней мере на то, что оно не даст мне погибнуть. Оставалось верить только в это.
На подступах к шахте я подхватила с земли увесистую палку и сжала ее изо всех сил. Без боя я не дамся! Наконец, вдохнув полную грудь воздуха, я решительно шагнула вперед. Я готовилась ко встрече со страшным монстром, костлявой ведьмой, жутким уродом, которое захочет отобрать мою жизнь и жизнь малыша.
Я разгоняла внутри злость и не давала страху подступать слишком близко. У меня должны были остаться сила на то, чтобы биться.
Давай! Давай, черт тебя подери! Выходи! Или боишься?!
И вдруг темнота начала рассеиваться. Теплый свет развешенных на стенах факелов освещал неровные стены и торчащие клыками каменные сталактиты. Невольно я замедлилась, стараясь шагать тише.
Внутри словно натянулась упругая стрела, готовая в любой момент лопнуть с жутким звоном.
Шаг.
Еще шаг.
Еще чуть-чуть…
И вдруг… За одним из «клыков» я заметила что-то. Тень.
По телу прошла волна жара.
Я замерла, ощущая как бешено в груди грохочет сердце.
Оно было здесь.
А у меня была только жалкая палка! Какая же я дура, что сюда полезла!
Сожаления были мгновенными, но было поздно.
Тень начала двигаться, медленно приближаясь, и вскоре я разглядела черный подол платья, торчащие во все стороны седые волосы.
Ведьма.
Она не шла — скользила, не касаясь земли. Её рот растянулся в улыбке, но беззубой, как у мертвеца.
— Мертвый… Живой… Проклятый… Спасенный… Отдай мне его. Отдай мне его, Марисель… — жуткий шепот раздавался отовсюду.
Я шарахнулась в сторону, но позади будто выросла стена. Тело налилось свинцовой тяжестью страха, и оставалось только изо всех сил сжимать палку. Но она вдруг в один миг превратилась в ветку полыни.
О, Небеса!
— Тебе не спрятаться… Не уйти… Он мой…
А затем… Нечеловеческая боль скрутила все тело, выворачивая кости.
Больно! БОЛЬНО!
Ребенок!
Руки взметнулись к животу, но он… Он был огромным…
Ведьма расхохоталась.
Нет-нет-нет! Что-то происходит! Нечто ужасное!
Метка на моей руке вспыхнула огнем, подливая лаву в кипящий бездонный океан боли. Не в силах удержаться на ногах, я рухнула на колени, скручиваясь пополам от нового чудовищного спазма.
— Да… Дай мне его… — через свист в ушах слышала я шипение ведьмы.
«Ребенок! Она говорила о ребенке!» — дошло до меня сквозь пелену боли.
Но этому не бывать. Нет! Ни за что!
Я взвыла, почувствовав ледяное прикосновение чужой руки к животу, и заорала от невыносимой боли, что разрывала тело напополам.
— Да… Иди… Иди ко мне…
«Нет! — кричала я изнутри. — Умоляю! Пожалуйста! Ты не можешь забрать его!»
Боли было так много… И вдруг я увидела ослепляющий белый свет, кольцо на пальце нагрелось, метка плавилась на моей руке, в животе потеплело.
От ужаса я перестала дышать.
Если… Если что-то случилось с малышом… Если только…
Эти несколько мгновений были самыми ужасными в моей жизни.
Постепенно свет начал стихать, и вскоре я вновь видела очертания пещеры и взмывающий вверх огонь факелов. Угрожающие сталактиты тоже были на месте, а вот ведьмы - не было. От нее осталась лишь горстка пепла, несколько седых волос и обожженный лоскут ткани, некогда бывший платьем.
Но все это… Все это было неважно.
Я замерла, слишком напуганная, чтобы пошевелиться.
Мне нужно было… Нужно было проверить, что с ребенком все в порядке…
Но… Небеса… Я до ужаса боялась оглянуться и увидеть кровь или дотронуться до живота. Что если… Что если…
Воздуха не хватало. Его словно что-то высасывало вокруг меня. Я пыталась вдохнуть, но не могла.
Что если…
Из меня вырвался сдавленный всхлип, я потянулась трясущейся рукой к животу.
Умоляю! Пожалуйста! УМОЛЯЮ!
И вот… Ладонь легла на округлый живот, замерла… Мгновение… И я ощутила толчок.
И во мне будто прорвала плотина.
Тело разразилось громкими всхлипами, из глаз брызнули слезы, я села на колени и обхватила руками живот, вся содрогаясь от спазмов.
Спасибо! Спасибо-спасибо-спасибо!
Я не знала, почему мой живот был таким большим. Мне было плевать. Важно было лишь то, что ребенок в утробе толкался. Он толкнулся! Впервые! Он был жив! Мой малыш был жив!
Не знаю, сколько я просидела в одной позе. Но в какой-то момент поняла, что слез уже не осталось, а все тело затекло.
