— Да, товарищ генерал армии. Три четверти часа назад 16-й ближнебомбардировочный полк ушёл туда в полном составе, — смотря чётко перед собой и лупая при этом глазами в попытке сойти за глупого, но старательного служаку, мигом выпалил Юзеев.
— Значит так, подполковник, — закатив глаза и недовольно цокнув, Павлов принялся высказывать свои мысли на сей счёт. Мысли, не предвещавшие его собеседнику ничего хорошего. — Дебилов нельзя вылечить, но их можно наказать. Потому вот тебе моё слово. Если наши оставшиеся без всякого прикрытия Су-2 там побьют или же уже побили мессеры, ты у меня пойдёшь под трибунал. Всё понял?
— К-х-м, да, товарищ генерал армии, — с хрипом втянув в себя воздух и мигом покраснев лицом, дал единственный возможный ответ попавший под горячую руку авиатор, уже жалеющий о том, что давешние немцы и его не подстрелили тоже. В последнем случае, глядишь, и весь начальственный гнев мог бы пасть на кого другого. Но… не повезло именно ему. — Всё понял!
— А раз всё понял, какого хрена ты ещё здесь! У тебя вон, ещё целое звено «Чаек» под рукой имеется, — ткнул генерал армии пальцем в сторону заступившего на дежурство 3-го звена 127-го ИАП-а. — Поднимай их срочно в воздух и гони в район Бержников! Пусть ищут наши Су-2 и прикрывают тех на обратном пути хотя бы! Может их там сейчас германские истребители вовсю гоняют, пока ты передо мной глаза пучишь, словно мучающаяся от запора лягушка! Чего стоишь! Ну, чего ты стоишь! Бегом выполнять мой приказ! — перейдя на откровенный рык, едва сдержался Павлов от того, чтобы придать тому ускорение поджопником. — И это ещё лучшие! Реально лучшие! — покачал он головой, когда, явно бьющий все рекорды скорости по бегу, подполковник буквально полетел в сторону дежурного звена. — Мрак! Как он есть, мрак! И ведь это даже не первый день войны! А всего лишь её первый час! — Чрезмерно эмоционально всплеснув руками, Дмитрий Григорьевич направил свои стопы на КП дивизии, где, судя по всему, ему предстояло задержаться надолго. Возможно даже на весь день, учитывая то, что улететь отсюда ему, вдруг, оказалось не на чем, так как менее скоростными самолётами он пользоваться опасался, а четыре прочих Як-а уже были приписаны к другим людям! Но, не было худа без добра. Из Лиды ему куда проще представлялось отслеживать ситуацию на наиболее интересующем его направлении вражеской атаки — в ПрибОВО. Да и за своими «деятелями в погонах» явно требовалось присмотреть. Хотя бы первое время.
Леониду Николаевичу Юзееву несказанно повезло. Как повезло и всем членам экипажей Су-2, выступивших во 2-й волне налётов на вражеские аэродромы. К тому моменту когда они появились над Бержниками, та тройка Ме-109, с которыми столкнулся Павлов на пути к Лиде, уже успела приземлиться на родной аэродром, где их, таких красивых, и накрыли посыпавшиеся сверху 100-кг бомбы. Если уж быть до конца точным — ровно 234 бомбы такого калибра.
В отличие от того же Р-10 или И-153 с И-15бис, у Су-2 с наличием современного бомбового прицела было всё в порядке, как и с наличием штурмана-бомбардира, по совместительству выполнявшего роль хвостового стрелка-радиста. Потому, даже проводя бомбометание с горизонтального полёта, точность поражения они обеспечивали на несколько порядков большую, нежели устаревшие машины, где пилотам приходилось действовать на глазок или же просто интуитивно. А штатно имеющиеся на борту Су-2 фотокамеры вдобавок позволили запечатлеть итоги боевой работы и их полка, и обоих штурмовых.
Как впоследствии показали споро распечатанные снимки, лишь на одном этом аэродроме немцы потеряли 45 самолётов, 42 из которых являлись Ме-109. И всей ценой данного успеха был один единственный сбитый зенитками Су-2, да ещё пять машин получили различные повреждения, но сумели вернуться на родной аэродром. «Чайки» же вовсе обошлись без потерь, как вследствие неожиданности их налёта, так и по причине быстрого ухода восвояси — тут их пилотам на руку сыграло некорректное понимание командованием 11-й САД полученного приказа.
Правда, новые потери всё же имели место быть при последующей боевой работе в течение всего дня. Добивание аэродромов, налёты на склады и уж конечно штурмовка растянувшихся огромными колоннами по всем приграничным дорогам немецких частей стоили потери ещё 10 машин, как Су-2, так и И-153 с примкнувшими к ним И-15бис. Но, как оказалось, на общем фоне их можно было признать более чем приемлемыми.
Тем же пилотам-ночникам на И-16 в этом плане повезло чуть меньше. Они как раз выполнили приказ в точности до последней запятой и даже смогли прикрыть те СБ-2, что явились в составе 3-й волны, от подтянувшихся с тылового аэродрома в Пшасныше немецких истребителей. Но вот цена, что им пришлось заплатить, оказалась весомой. Семь «Ишачков» оказались сбиты в первом же бою с полутора дюжинами истребителей-бомбардировщиков Ме-109Е4 и полудюжиной Ме-110 — всем, что немцы сумели наскоро наскрести летающего у себя в ближайших закромах. Противник же лишился трёх своих тяжёлых двухмоторных истребителей и одного «худого», после чего поспешно ретировался в виду явного количественного превосходства «красных». Потому работа по аэродромам подтянувшимися вскоре бомбардировщиками прошла, как по нотам.
Более того, на этом налёты советской авиации не прекратились и в течение дня те же самые И-16 и те же самые СБ-2 ещё дважды наведывались к своим первым целям, добивая на земле всё то, что не вышло сжечь или разбить в труху в самый первый час войны. Уж кто-кто, а они прекрасно знали, что аэродром, лишившийся топливных хранилищ, мастерских, складов боеприпасов и вообще всей прочей потребной инфраструктуры — это уже не аэродром, а просто временная зона базирования, действуя с которой, не сильно-то и повоюешь.
Правда, в процессе ещё два И-16 стали жертвами зениток и их пилотам пришлось прыгать с парашютом над вражеской территорией. Ну и с десяток самолётов привезли домой немало пробоин в своих фюзеляжах. Так что по результатам этого, первого для них дня боёв, все оставшиеся невредимыми машины и всех уцелевших пилотов можно было смело сводить в один полк.
Увы, не обошлись без потерь и прочие советские авиачасти, действующие на «северном фланге» Западного фронта.
Пять СБ-2 из числа ночников ещё в самом первом вылете погибли в столкновениях друг с другом — больно уж опасный изначально был весь этот замысел с массированным ночным налетом, чтобы оказалось возможно вовсе избежать такой трагедии. У трёх самолётов в силу возраста и израсходования ресурса заглохли двигатели, и их пришлось сажать куда придётся. Благо это произошло уже над своей территорией. Ну и зенитки попятнали некоторые машины — куда уж без этого. Немцы «мальчиками для битья» уж точно не являлись и потому активно старались дать сдачи. Да и днём, когда их всё же решились выпустить в новые налёты, от зенитного огня пострадали с полтора десятка машин, благо хоть на удивление обошлось без новых безвозвратных потерь. Хотя некоторые из них и садились впоследствии на ближайшие аэродромы, не имея возможности дотянуть до своих, что впоследствии значительно затрудняло процесс возвращения их обратно в строй.
В третьей же волне, встреченной наиболее сильным зенитным огнём, немало советских самолётов получили те или иные повреждения, заставившие пилотов семи из них вовсе пойти на вынужденную посадку в ближайших же полях. Вдобавок, не менее двух десятков повреждённых машин, хоть и сумели дотянуть до ближайших советских аэродромов, что ещё не были покинуты своими войсками, отныне требовали долгого ремонта, дабы вновь подняться в небо. А два экипажа вовсе весьма обидно побились при посадках. Что называется, война войной, а аварии авариями — их никто не отменял.
Ещё дюжина СБ-2 оказались сбиты, сели на вынужденную или погибли в авариях при последующей боевой работе в районе Сувалкинского выступа, завершившейся лишь с наступлением сумерек. И втрое больше данных самолётов получили повреждения, начиная от совсем лёгких и вплоть до практически фатальных для крылатых машин. Но оно того явно стоило, поскольку немецкая авиация в этой конкретной области, словно вымерла, а в пригороде Сувалок на протяжении ещё двух суток непрерывно рвались снаряды и авиабомбы с разгромленных складов и железнодорожных составов.
