Вынув из кармана рисунок, я продемонстрировал его лорду.

— Беолуф? — удивлённо приподнял брови глава рода. — Давно про них ничего не было слышно. Ходили слухи, что толковых артефакторов в этой семье не осталось. Окончательно разорились. Ещё при моём отце продали имущество за долги. Хотя… возможно, это из старых запасов семьи.

— Беолуф, Беолуф… — повторил я.

Имя семьи показалось знакомым.

— Рий Беолуф. Бастард кого-то из рода Лирван, — сообразил Санни.

— О! — только и смог произнести я, вспомнив травника из нашей школы.

— Э… — сообразил лорд, что семья артефакторов связана с родом Лирван через бастарда, и схватился за голову.

Покосившись на Санни, я тихо заметил:

— Надеюсь, сыскарь Правителя не решит, что мы как-то причастны.

Судя по выражению лица лорда, и ему эта мысль уже успела прийти в голову. Не очень-то и хотелось снова встречаться с кем-то из следователей, но утаивать подобного рода информацию не стоило. Да они и сами должны были уже откопать эти сведения. Наверняка скоро заявятся и начнут задавать очередные вопросы.

До визита следователей мы с Санни попытались вспомнить всё, что знали о Рие. Айрика тоже подключили. Пусть он видел этого парня всего несколько раз во дворце и лично не общался, но мог заметить что-то такое, что мы пропустили.

— Он обычно ходил за травами на чердак, — первым вспомнил Айрик.

— Мог, как и Эрик, искать нечто редкое или запретное, — предположил Санни.

— А мог и не искать, — возразил я. — То, что он из семьи Беолуф, ещё не делает его виновным в изготовлении того артефакта.

— Но кто-то же передал артефакт тёте, — напомнил Санни.

— Необязательно Рий. Он всё время находился во дворце, а Ирфани жила здесь, в особняке.

Санни нахмурился, но возразить ему было нечего. Или скорее у него просто закончились вопросы. Зато их оказалось предостаточно у сыскаря. Тот самый мужчина, что донимал меня накануне, снова взялся за дело и принялся задавать каверзные вопросы.

— Вы делали зелье обездвиживания по рецепту семьи Вега? — спросил он.

Я едва не застонал. Мы с Санни ссылались на редкие рецепты его семьи, но про секретную тетрадь не упоминали. Следователь рассудил просто: если рецепт у Вега, значит, и противодействующее зелье они могли приготовить. А там недалеко и до того, чтобы начать расспрашивать бабушку Санни.

На этом месте моя фантазия сдавала позиции. Бабушка могла с одинаковой вероятностью либо вышвырнуть следователей за ограду, либо всерьёз заинтересоваться, почему кто-то считает этот рецепт принадлежащим её семье.

Судя по кислому выражению лица Санни, он представил эту сцену ещё ярче.

Сыскарь тем временем осторожно намекнул, что было бы неплохо узнать у горячо любимой родственницы второй рецепт — тот, что снимает воздействие зелья обездвиживания. Тут мы с Санни заговорили одновременно, заверяя, что это совершенно невозможно, и подробно расписали наш последний визит к бабушке, намеренно приукрасив опасности.

— Если бы у неё было такое зелье, она бы сразу о нём сказала, — заявил Санни.

— К тому же мы не уверены, что это рецепт ведуний, — добавил я. — Больше похоже на работу зельеваров.

Сказал и тут же прикусил язык. Вообще-то без магии и я бы такое приготовить не смог. Следователь нахмурился, перелистал бумаги и — Зараза! — выудил запись, что в школу «Плато Мечты» я попал после того, как впервые приготовил зелье.

Пришлось выкручиваться.

Впрочем, формально я не соврал. Рассказал о магии в листьях растений и что её можно использовать, складывая прожилки особым образом.

Моё объяснение следователю неожиданно понравилось. Настолько, что он потребовал записать рецепт и нарисовать плетение. На мои слабые возражения, что это вообще-то секрет, он посмотрел так недобро, и спорить сразу расхотелось. Вздохнув, я просто выполнил его требование.

С этим сыскарём мы просидели почти полдня. Был ли от этого хоть какое-то толк, я так и не понял.

Зато больше никто к нам с вопросами не приставал. Похоже, родня Айрика и прислуга начали нас избегать. Буквально несколько дней назад слуги с любовью в глазах спешили выполнить любое распоряжение, а теперь словно испарились.

Из-за долгого допроса мы пропустили обед, и я не смог его получить. Точнее, не нашёл никого, кого можно было бы за ним послать.

Парень я не гордый, да и Санни скромностью никогда не страдал. Поэтому мы просто отправились на кухню. Нашли её не сразу — раньше нам не приходилось добывать себе еду в особняке Лирванов. Санни, когда голодный, демонстрирует совсем другой характер. Друг буквально взорвался и наорал на работников кухни:

— У нас годовой контракт с родом! Здесь мне обязаны платить деньги и обеспечивать едой. Мне пойти к главе рода и уточнить, почему я давно ничего не ел и не могу найти ни одного слугу?

Пока Санни отстаивал свои права, я тихо и без лишнего шума загружал поднос всякими вкусностями. Кстати, сделал неожиданное открытие: оказывается, кормят здесь куда лучше, чем я думал. И не какими-нибудь желеобразными изысками и цветными супами, а вполне нормальной человеческой едой.

Вытащив из духовки хороший пропечённый кусок мяса, я добавил к нему пирогов, солений (их я здесь почему-то ни разу не видел), острый соус и жаркое из осьминога. По поводу солений даже сделал кухонным слугам внушение: мол, я это дело люблю и если завтра за обедом их не увижу, то снова лично наведаюсь на кухню, а там уже и до жалобы главе рода недалеко.

Перекус у нас получился чем-то средним между обедом и ужином. Тем не менее настоящий ужин мне всё равно принесли. Внезапно слуги снова объявились и стали необычайно предупредительными. Наверное, здесь сказалось и то, что Санни хоть и поел тем, что мы раздобыли на кухне, но окончательно не остыл. К тому же он вспомнил пункты нашего договора с родом Лирван.

Он достал копию документов и потащил меня к портному. Потряс бумагами перед лицом мужчины, для убедительности попинал манекены воздушной магией и заявил, что прямо сейчас отправится к главе рода с претензией.

Портной оказался человеком непробиваемым. Шить нам костюмы он отказался.

— Ах так! — побагровел от возмущения Санни и вылетел в коридор.

Судя по его решительному виду, он действительно собрался к главе рода. Мне оставалось только идти следом и следить, чтобы друг в порыве праведного гнева не устроил что-нибудь совсем уж лишнее.

Глава рода как раз прогуливался по двору в чёрных халатах и наблюдал, как идут работы по восстановлению территории после атаки тварей. Судя по выражению лица, результат лорда не радовал.

И тут к нему подскочил Санни.

Начал он с того, что едва мы вышли за ворота, как на нас напали. Выжили чудом, пострадали, следователь приходил, допросы устраивал. И всё почему? Потому что семейный портной отказывается шить нам одежду!

Настроение у главы рода и без того было испорчено, а тут ещё Санни со своими новостями. Ух как он потом гонял домочадцев и того портного! Мне даже показалось, что от бедняги перья летят. Или это его редкие волосёнки по коридору разметало?

Зато и портной, и вся прислуга разом уяснили, что у Санни слова с делом не расходятся. Хороший из него лорд получится. Есть чему поучиться. Боюсь, я свою домашнюю прислугу разбалую. Тут нужна крепкая рука. Или женская. Но тоже крепкая.

Женская… Мысли сами собой снова вернулись к прекрасной незнакомке из дворца. Айрик пообещал, что, когда всё немного наладится, попросит дядю узнать её имя и кто она такая. Жду не дождусь.

А ещё Айрик рассказал, что, оказывается, дамам можно писать романтические письма. И где-то в библиотеке даже есть книга с образцами. Никогда бы не подумал, что и про такое книги пишут. Чего только люди не придумают! Но вещь полезная. Откуда мне знать, как правильно сочинять письма дамам? Ни фантазии, ни опыта.

Санни, выслушав мои размышления, решил и сам потренироваться. Вдруг тоже внезапно влюбится, а писать письма не умеет. Любовь — дело серьёзное, её лучше встречать во всеоружии.