— Избавьте меня от этой сирены, — бросил он через плечо, легко перешагивая через осевшее на ковер тело принцессы. — Уши закладывает.

— Эргон! — к нам, тяжело дыша, подбежал лорд Бронн. — Валин найден в восточном крыле. Он без сознания, но жив — его просто оглушили мощной магией. А сам король схвачен, но он явно не в себе.

Я ворвался в кабинет Леопольда, надеясь найти ответы, но застал лишь жалкое зрелище. Король Риольда сидел прямо на полу, пуская слюни и бессмысленно глядя в пространство перед собой. В его глазах не осталось ни капли былого разума, только звенящая пустота.

— Проклятье! — я со всей силы ударил кулаком по столу, в щепки сминая вековое дерево. — На него наложили «Тень» — заклинание, стирающее личность. Этот трус теперь даже не помнит, кому и за какую цену он отдал Арианну! Где Варрик?

— Исчез, мой принц. Словно сквозь землю провалился в тот самый миг, как мы вошли в кабинет.

Внезапно из-за угла выскочили Лори и Марек. Мальчишки были бледными, как полотно, но в своих маленьких руках они крепко сжимали декоративные кинжалы, схваченные в оружейной зале. В их широко распахнутых глазах я увидел странную смесь детского отчаяния и совсем недетской, суровой решимости.

— Мы поможем! Мы видели, как в стороне старых винных погребов открывался проход! Он не отмечен ни на одной карте! — закричал Лори, отчаянно размахивая своим игрушечным оружием.

— Заприте их в детской и глаз не спускайте! — рявкнул я страже, даже не желая слушать их возражения. — Сейчас мне меньше всего не хватало детских смертей на совести.

Я резко обернулся к Кайдену.

— Где Зелим?

— Ведут, — коротко ответил он. И действительно, через несколько минут в кабинет уставшей походкой вошёл Зелим. В его руках был посох, который уже начал пульсировать мягким, но тревожным зеленым светом.

— Открывай эту безднову Изнанку, — приказал я, едва сдерживая магию. Старец усмехнулся.

— Я буду держать её с этой стороны. Но помните: Глубинная Изнанка — это место, где ваши самые сокровенные кошмары обретают плоть. Держись за свою ярость, Эргон, сейчас она — твой единственный маяк.

Зелим с силой ударил посохом о каменный пол, и воздух с оглушительным треском разорвался, обнажая черную, пульсирующую рану разлома. Из этой дыры в реальности сразу пахнуло могильным холодом и невыносимым древним злом. Я, не раздумывая ни секунды и не оглядываясь назад, первым шагнул в эту ледяную пустоту.

Мы оказались в месте, где не существовало ни верха, ни низа, ни горизонта. Темнота была маслянистой и тяжелой, она липла к коже, пытаясь просочиться сквозь доспехи прямо к сердцу.

— Арианна!

Но звук не улетел вдаль. Он мгновенно утонул в этом пространстве, словно я кричал в густую, бесконечную вату. Кайден, Зелим и мои лорды вошли следом за мной. Я ощущал их присутствие лишь по яростному жару их драконьих душ, но визуально мир вокруг оставался абсолютно мертвым.

Вдруг пространство впереди начало стремительно меняться. Это не был свет, скорее болезненные всполохи чужих, искаженных воспоминаний. Перед нами, словно в призрачном и жутком театре, начали разыгрываться сцены из далекого прошлого этого проклятого королевского рода.

Я увидел молодую женщину, которая была удивительно, до боли похожа на мою Арианну. Она рыдала у оскверненного алтаря, а над ней неподвижно возвышалась тень с горящими багровыми глазами. Обсидиановая сфера медленно перешла из рук в руки — так была заключена та самая сделка, что когда-то впустила Тьму в Риольд. Затем видение сменилось, и я увидел родителей Ари. Они в отчаянии пытались закрыть собой кровать с дочерью, но тени просачивались сквозь стены, игнорируя сталь мечей и засовы. Их предсмертные крики заглушал властный, холодный смех, от которого кровь стыла в жилах.

— Где она⁈ Отпусти её! — закричал я, чувствуя, как магия дракона внутри меня начинает бесконтрольно пульсировать, буквально выжигая окружающий нас туман.

— Ты точно хочешь её видеть, мальчик? — рычащий смех раздался отовсюду и одновременно из глубины моей собственной головы. — Она так прекрасна в своем последнем сиянии.

Пространство вокруг нас резко расширилось, и мы оказались в огромном зале, сотканном из застывшего, неподвижного дыма. Мои воины мгновенно встали в боевое каре, выставив вперед мечи, готовые к любой атаке.

— Отпусти её, иначе я выжгу Бездну до самого основания, и мне плевать, что станет с этим миром! — я сделал тяжелый шаг вперед, и под моими сапогами вспыхнуло настоящее, живое пламя.

— Это даже забавно, — голос Валкариса сочился ледяным презрением и скукой. — Простой, смертный дракон бросает вызов мне, истинному началу всего сущего. Я заберу её магию, и она станет свободной… в объятиях смерти. Ты даже сможешь быть с ней счастлив в своих вечных иллюзиях, мой никчемный потомок.

И только тогда я увидел её. Арианна лежала в самом центре этого жуткого зала, на возвышении, которое больше походило на алтарь. Из неё — из её хрупкой груди, из её ладоней — вырывались потоки ослепительного, искрящегося белого света. Это была её пробужденная «звездная» магия, которую Валкарис, наконец, сумел вскрыть и теперь жадно впитывал каждой своей призрачной чешуйкой. Над нами с безумной скоростью вспыхивали и гасли созвездия, а сама реальность дрожала и плавилась, не выдерживая такого напора силы.

Над ней грозно возвышалась исполинская, полупрозрачная фигура древнего дракона — самого Валкариса. Он был соткан из плотного тумана, но на моих глазах обретал плоть, становясь с каждой секундой всё более материальным.

— Зелим, закрывай выход! — приказал я, не оборачиваясь и не отводя взгляда от алтаря. — Никто не покинет это место. Либо мы уходим вместе с ней, либо эта Бездна станет нашей общей могилой. Кайден, Бронн — на взлет!

Я почувствовал, как за моей спиной с сухим шелестом разворачиваются огромные призрачные крылья. Настало время напомнить этому древнему богу, почему его имя когда-то было стерто из истории в страхе перед силой драконов.

— Назад! Всем назад! — громовой голос Кайдена перекрыл гул завывающего ветра, когда из маслянистого пола Изнанки начали стремительно подниматься тысячи теней.

У них не было четких форм: только когтистые лапы, пустые, голодные глазницы и пасти, полные острых зубов. Завязался бой, подобного которому еще не видела история Риольда. Мои лорды и стражники встали в плотный круг, отбиваясь зачарованными клинками от бесконечных волн теневых тварей. Каждый взмах меча Кайдена оставлял в воздухе алый, пылающий росчерк, но врагов было слишком много — они прибывали из самой пустоты.

Вдруг всё пространство вокруг задрожало, и в Бездну ворвался новый, мощный поток золотого света. Мой отец пробил брешь в самой реальности, врываясь на помощь. Его лицо было суровым, а в руках бушевало первобытное, чистое пламя драконов, а за спиной открывался разлом и были видны коридоры Цитадели, где также разгорался бой. Он не стал тратить драгоценное время на приветствия — его огонь начал выжигать тени целыми рядами, превращая их в ничто.

— Эргон, спасай девочку! Мы их задержим! — проревел отец, становясь плечом к плечу с Кайденом, закрывая его своей мощью.

Валкарис, парящий над алтарем, снова зашелся в хохоте, который пробирал до самых костей.

— Глупцы! Источник почти пуст! Еще мгновение — и эта звездная пыль окончательно станет моей, а ваш жалкий мир навсегда погрузится в вечный сумрак!

Я посмотрел на Арианну. Её лицо стало белым как полотно, губы посинели, а тело сотрясала мелкая, судорожная дрожь. Из неё буквально выкачивали саму суть жизни. В этот миг я больше не мог рассуждать логически или взвешивать риски. Ярость, смешанная с невыносимым страхом за неё, переполнила меня через край.

С диким рыком я обернулся прямо в воздухе. Мой дракон был гораздо меньше этого древнего монстра, но я был живым, я состоял из горячей плоти и кипящего пламени, а он оставался лишь голодным призраком, паразитом, присосавшимся к Арианне.

Мы сцепились в черном небе Бездны. Это была битва самой жизни против великого ничто. Мои когти с треском рвали его туманную, липкую чешую, а челюсти смыкались на призрачной шее, пытаясь добраться до сверкающего ядра его сущности. Но Валкарис был повсюду. Его призрачные когти впивались в мои крылья, разрывая перепонки, а зубы смыкались на моем горле, с жадностью высасывая магическую искру. Мы падали и взлетали в вихре Тьмы и огня, и каждый удар его хвоста отзывался во мне хрустом костей.