На ходу оборачиваю свое разгоряченной тело.

Бежать! Вот о чем вопит сознание. И я, подхватив по пути свою обувь, выбегаю из дома Назаровых.

11

Кира

Так хочется избавиться от проблем… Но они не выходят из моих мыслей. Потому накрываюсь с головой одеялом, в надежде, что это поможет.

Укутываюсь так, что снаружи меня совсем не видно.

Не знаю, который сейчас час, и как сильно злится директриса из-за того, что меня нет в школе.

А, может, еще слишком рано, и меня пока не должно там быть?

Не знаю…

Слез больше нет. Они высохли, и очень давно. А потом я несколько часов к ряду лежала не шевелясь, таращась на потолок в одну безликую точку.

Мне не хочется ничего. Ни думать, ни дышать, ни, тем более, подниматься с кровати.

Я полностью разбита.

Уничтожена.

Наверное, видео, где Мирослава обливает мое платье вонючей жижей уже разлетелось по всем ученикам нашей школы. Обычно самый треш подхватывают очень быстро, а то, что со мной вчера произошло, никак по-другому назвать и нельзя.

Но, если честно, это заботит не так сильно. Да, для меня важно, что думают обо мне другие люди, но то, что думаю я о себе сама, беспокоит гораздо сильнее.

Я потекла для него… От близости Назарова и его грязных касаний мои складочки увлажнились. И увлажнились так сильно, что намочили трусики.

И это гадко!

Как после такого к себе относиться?

Может быть, Мирослава права? И я шлюха?

Комок в горле собирается. И он еще более болезненный, потому что у меня так и не получается больше заплакать.

Как мне могло понравиться? Как?

Вчера адреналин настолько сильно бурлил в крови, что я сама не поняла, как оказалась на улице, а потом за воротами. Без одежды и вещей. На мне остался лишь бюстгальтер и туфли, которые я каким-то чудом успела подхватить у выхода.

Меня так трясло, что я бежала и бежала, пока не выбилась из сил.

Бежала прямо в скатерти. Мимо проезжали дорогие тачки, но никто не остановился, чтобы помочь мне. Уверена, я поймала на себе пару презрительных взглядов. И мне тошно оттого, что меня приняли за шлюху. А именно так ведь эти люди и подумали.

Я остановилась, чтобы отдышаться и облокотилась о дерево. Моя киска все еще пульсировала и жаждала ласки. Я помню это. Помню, как она сжималась, стоило только мыслями перенестись обратно в ванную комнату Назарова.

А потом рядом остановилась машина. Я не смогла сразу понять – это хорошо или плохо, как из нее вылезли два здоровенных мужика.

Тогда стало по-настоящему страшно. Но куда я убегу в скатерти и без трусов?

Вся обреченность ситуации заставила мое сердце сжаться, как только кто-то из этих двоих холодно пробасил:

– Полезайте в машину.

– Нет, – я сжалась и отступила назад.

– Силу применять не хочется, – предупредили мужики, и я вдруг подумала, что меня заберут в бордель или на органы.

Не знаю, откуда тогда взяла силы, но у меня получилось рвануть по дороге. Правда, ненадолго. Поймали меня быстро. Скрутили и запихали на заднее сидение.

Я билась, как могла. Я кричала. Но, оказавшись в салоне просто заплакала.

– Куда мы едем? – спросила практически безразлично, когда удалось немного успокоиться.

Было ясно, что автомобиль возвращается в город, но вот куда именно.

– Артур Александрович распорядился отвезти вас домой, – ответили мне, но я не сразу поняла.

– Что? – брови сошлись на переносице.

Артур? Домой?

– Отдохните пока, – предложил другой мужчина. – На въезде в город пробка.

Но я так и не смогла отпустить ситуацию. Куталась плотнее в свою скатерть и дрожала под ней. Стеклянными глазами смотрела на многолюдные улицы и просто не понимала, что делать дальше.

И сейчас не понимаю.

Мне просто плохо, и этим все сказано.

Только ближе к обеду я оставила себя подняться с кровати. Жизнь не закончена, и мне необходимо двигаться дальше. И я справлюсь. Обязательно. У меня получится. Нужно только взять себя в руки.

А еще купить телефон. Хоть какой-то. Самый дешевый.

Саму трубку мне не жалко, а вот фотографии… это же память. Выпускной из университета, поездка с однокурсниками, мое первое «Первое сентября» в статусе учителя. И много чего другого.

Буквально заставляю себя сбросить хандру. Главное, что я дома. Здесь я защищена и никто не посмеет издеваться надо мной.

Спустя еще пару часов, я слышу дверной звонок. Тихонечко подхожу к двери и заглядываю в глазок. Там стоят те два бугая, которые привезли меня домой вчера. И пока я размышляю над тем, впускать их или нет, кто-то из них обращается ко мне через дверь:

– Кира Дмитриевна, мы знаем, что вы там. Откройте. У нас подарок от Артура Александровича.

Подарок?! Очень смешно.

– Мне от него ничего не нужно! – тоже говорю им, так и не открыв. – Пусть идет к чертям! Так и передайте!

– У нас будут проблемы, если вы не откроете. Не заставляйте сносить дверь с петель.

Вздыхаю. Вспоминаю размеры этих верзил, и как вчера они ловко скрутили меня в бараний рог. Ладно. Возьму этот подарок и выброшу. Мне от Назарова ничего не нужно, в том числе и его извинения.

Мужчины протягивают мне бумажный пакет.

– Хорошего дня, – слышу от них, и тут же закрываюсь на все замки.

Да уж, хороший день. Лучше просто не придумаешь.

Сначала пакет решаю сразу выбросить. Но потом любопытство пересиливает, и я все же вытаскиваю на свет его содержимое.

И каково оказывается в этот момент мое счастье, когда внутри я обнаруживаю свою сумочку! И все-все, что там было. Даже тетради. А рядом лежит какая-то черная тряпка и записка на лакированной картонке.

12

Кира

Кручу в руках бумажку и вижу, как там нацарапан мужским почерком какой-то текст. Его не так уж много, но чтобы разобрать, необходимо поднести ближе.

Но я этого не делаю. Решаю не читать. Мне не интересно. Да и ничего хорошего я там не прочту. Мне нечего ждать от семейства Назаровых. Хотя, конечно, что-то во мне испытывает жалость к Мирославе.

Мне действительно ее жаль. И, казалось, я могу помочь, но не вышло. Теперь корю себя.

Даже гадкий поступок Миры не заставляет меня ее возненавидеть, Что-то подсказывает, что она другая там, под той оболочкой, под которой так старательно скрывает истинную сущность.

Уверена, внутри прячется ранимая и испуганная маленькая девочка.

А Артур… Он чертовски горяч, и я не могу больше этого отрицать. Этот мужчина каким-то непонятным образом умудряется затронуть струны моего женского нутра. Точно и правда знает, куда надавить.

Но мне неприятно быть в роли игрушки. В качестве вещи, которой он может воспользоваться.

Хотя, кажется, я еще легко отделалась. Если, конечно, мое нынешнее состояние можно так обозначить. Ведь я даже телефон в руки боюсь брать, чтобы не знать, насколько сильно повлияло на мою репутацию последнее видео от Милы.

А, может, она уже выложила и второе. То есть, первое.

С ума сойти можно: молодая учительница – героиня кустарного порно ролика.

Вспоминаю это все, и сердце подпрыгивает как ненормальное. Дыхание становится сбивчивым, хоть я и изо всех сил стараюсь его унять.

Я уверяю себя, что Артур не настолько мразь, чтобы продолжить доставать меня. Да и у него явно полно желающий покувыркаться в постели. Вот только я не из их числа.

Так что пусть ищет ту самую, готовую дать ему в любой позе, только попроси.

Но это не я.

Не я.

Убедить себя почему-то сложно, от этого еще более гадко. Но, думаю, любая бы на моем месте реагировала точно так же. Потому что Назаров, он… Да, Боже! Это все природные инстинкты! Сильный, уверенный самец, что ведет себя как дикое животное, жаждущее сношаться, разве не такой является идеалом для любой самочки?

Инстинкты ведь работают именно так. В том их смысл. Другое дело, что у меня не вышло контролировать то животное начало, что, оказывается, развито внутри меня.