Назаров потирает ушибленное место, моя ладонь горит. Киска все еще подрагивает удовольствием. Но оно больше не нужно мне. Ничего из этого я не хотела.

– Надеюсь, у вас хватит чести сдержать слово? – единственное, что получается сказать.

Но я не дожидаюсь ответа. Выбегаю из туалета в полуголом виде, на ходу натягивая мокрые от моих соков колготки и трусики.

Блузку просто запахиваю. Юбку кое-как возвращаю на место.

Слезы подступают к глазам, как и болевой комок к горлу.

Минуту назад я расплатилась за свою глупость, и теперь не знаю, что будет дальше.

21

Кира

Кажется, мне еще никогда не было так плохо.

Я несусь по коридору сломя голову, и не понимаю, что делать дальше.

Тушь, наверное, размазалась от слез, а растрепанные волосы лезут в глаза.

И мне так жаль себя…

Сердце сжимается от боли. И я задаю себе каждую секунду только один вопрос: «Почему?!».

Забегаю в свой кабинет за сумочкой, в зеркало на себя не смотрю. Боюсь, мне не понравится то, что я там увижу. А когда выхожу из коридора в просторный школьный холл, замечаю, как из актового зала начинают потихоньку выходить родители.

И это ужасно!

Нельзя, чтобы меня такой заметили. Они ведь и так видели достаточно, и теперь я не могу усугубить ситуацию.

От жалости к себе хочется закричать. Я ненавижу себя за этот глупый поступок. Ненавижу настолько, что изнутри все трясется и сжирает непреодолимое желание разорвать себе грудь.

Быстро выхожу из здания школы, и свежий прохладный воздух наполняет легкие.

Дышать.

Да.

Вот так.

Вдох и за ним выдох.

Помогает не сильно, но уже чуть легче.

А еще прохлада обдувает мои мокрые колготки и влажную спину.

Проклятое напоминание!

У ворот школы, сунув руки в карманы, стоит Назаров.

Я останавливаюсь на секунду, но потом продолжаю движение, когда понимаю, что мне не скрыться от него. Запасные ворота с другой стороны здания обычно всегда закрыты. Не через забор же лезть!

Поэтому надеваю на свое заплаканное лицо маску полного безразличия, и спешу как можно скорее миновать ненавистную фигуру Артура.

Дыхание останавливается, когда я проношусь мимо.

– Стой! – Назаров ловит меня за плечо.

– Руку уберите! – шиплю на него.

Но Артур продолжает меня удерживать.

– Вам что не ясно сказано? – еще более резко выплевываю.

– Куда собралась в таком виде? – он и не планирует меня отпускать.

Я дергаюсь, предпринимаю тут же провалившуюся попытку выбраться. Но хватка у Назарова железная. Он точно коршун, схвативший когтями трепыхающуюся добычу.

Но я продолжаю нелепые попытки освободиться.

– От тебя за версту сексом несет. Хочешь, чтобы трахнули по дороге?

– А вам какое дело? – продолжаю шипеть недовольно. Снова дергаюсь. Но у Назарова хватка из стали.

– В тачку полезай, – Артур указывает кивком на машину, что припаркована у самого входа. Она уже заведена и там, наверное, очень тепло.

– Я с вами никуда не поеду, ясно?!

– Ясно, – сухо отвечает Назаров.

– И? – киваю на руку, которую он так и не спешит отпускать.

– Варианта два. Сама в тачку полезешь, не привлекая внимания, или я тебя туда сажаю. Прямо у них на глазах.

Отец Мирославы поворачивает голову в сторону здания школы, и я делаю то же самое. И там полно народу. Родители других учеников направляются к нам группками и по одному.

Опозориться перед родителями еще больше – перспектива так себе. Но и уехать в неизвестном направлении с Артуром Александровичем тоже ничего хорошего. А что, если он опять ко мне полезет?

Да, пусть попробует!

Я сейчас в таком состоянии, что просто вцеплюсь в него зубами. В щеку, шею, нос, руку, без разницы. Он так просто не отделается. Пожалеет еще.

Не сводя с мужчины яростного взгляда, словно голодная дикарка каменного века с врага племени, цежу сквозь зубы:

– Сама сяду.

Поверив моим словам, мужчина разжимает захват.

Я получаю свободу. Могу убежать, конечно, но вряд ли получится далеко, а представление остальным родителям будет обеспечено. Потому исполняю то, что обещала.

Артур вальяжно усаживается рядом. И машина трогается.

Скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к окну. Не готова никого сейчас видеть.

– Еще скажи, что тебе не понравилось, – усмехается этот нахал. Давит на больное. – Или ты из-за блузки расстроилось?

Вспоминаю тут же про оторванные пуговицы и запахиваю края блузки плотнее. Совсем про них забыла.

– Я тебе таких хоть тысячу могу купить, – продолжает диалог сам с собой Артур. И я не выдерживаю, когда снова убеждаюсь в том, как все для него просто:

– Вы подлый, мерзкий и циничный! Не хочу иметь с вами ничего общего!

Да, пусть знает! Это чистая правда!

А сейчас я хочу поскорее вернуться домой и смыть с себя ту грязь, в которой он меня извалял.

– Ты что не знаешь, как вибратор работает? – делает вывод Назаров. Его тон полон удивления.

Но я больше не собираюсь участвовать в разговоре. Все! Мой рот до конца дороги будет под замком!

Успокаиваюсь, когда понимаю, что Артур Александрович, действительно, везет меня домой. И как только его тачка паркуется возле подъезда, я не позволяю ему и слова вставить. Сразу же выскакиваю на улицу и несусь к двери, минуя любопытных соседок, сидящих на скамейке.

Мой вечер проходит ужасно. Но я убеждаю себя, что переживу. Правда, переживать снова и снова получается лишь те ощущения, что я испытала в туалете с Артуром. Кайф и жар. Помню их очень отчетливо. И при мыслях мое тело вновь возбуждается.

Засыпаю быстро, потому что день высосал из меня все силы. До капельки. А утром, когда приезжаю в школу, стараясь вести себя непринужденно, сразу же сталкиваюсь с объявлением срочного общего совещания у директора.

– У нас в школе произошло ЧП! – Тамару Николаевну всю трясет от злости. – Посмотрите, что нашли в туалете у младших классов!

Она достает из ящика стола прозрачный пакет, в котором лежит мой ярко-розовый вибратор.

Упс...

22

Кира

Это конец!

Надеюсь, никто из коллег не замечает, какая я сейчас стала красная.

А я покраснела знатно! Щеки так и припекает!

Но самое ужасное, я вновь вспоминаю все. Переживаю прикосновения Артура, которые бы так хотелось забыть.

– Это, конечно, беспредел! – откликается кто-то.

Ага, еще какой!

– А я предлагала провести в старших классах уроки полового воспитания, – напоминает завуч. – Потому что это никуда не годится.

– Думаете, это ученики оставили?

– Ну, а кто еще?

Господи! Действительно! Я бы тоже никогда не подумала на коллег, если бы сама не оказалась той самой коллегой. Паршивой овцой в стаде, получается.

Поэтому я молчу. Меня запросто может выдать моя краснота. А если еще рот открою…

Какой же позор!

– Нужно камеры посмотреть! – кто-то из женщин предлагает вполне здравую мысль. – А потом вызовем родителей этих извращенцев!

– Вы думаете, я тупая совсем?! – после ответа директора все замолкают. Гвалт прекращается, а взгляд Тамары Николаевны теперь устремлен только на меня.

Блин! Чертовы камеры! Как я сразу про них не подумала!

Сейчас меня разоблачат и уволят с позором!

Но, с другой стороны, такого отношения к себе я и заслуживаю. Да, так и есть! Как еще относиться к женщине, что отдается практически незнакомому мужчине прямо в туалете?

Наверное, это и есть моя расплата.

– И что там? Что? – всем не терпится узнать подробности.

Практически съезжаю под стол. Сейчас меня разоблачат…

– Представьте себе, камеры не записали половину вчерашнего дня! А когда включились, вибратор, прости Господи, уже жужжал в раковине!

Блин! Точно! Я его даже не выключила… Но мне было не до этого. Какой там?!