Мы выходим из комнаты. Артур придерживает меня за талию, а я плотнее стискиваю края пиджака. Стараюсь идти как можно быстрее, чтобы поскорей покинуть это ужасное место, заложницей которого я чуть было не стало.

А еще мне нравится чувствовать крупную и горячую ладонь Назарова на своей талии, хотя я и понимаю, что это мерзко.

Замечаю свое зареванное отражение в одном из зеркал. Зрелище не для слабонервных. Размазанная косметика, волосы растрепанные, а еще на ногах чужие туфли.

Мужчина ведет нас к своему автомобилю, и тот мигает фарами и щелкает замками.

Артур, точно рыцарь, открывает передо мной дверь, и я без промедлений и споров забираюсь внутрь. Сейчас я не в том положении, чтобы спорить. И я даже не представляю, что будет дальше.

Назаров трогается с места, и увозит нас подальше от ужасного клуба.

Первое время мы едем молча, а после тишину первым нарушает Назаров:

– Как ты там оказалась?

29

Кира

– Слушайте, я не обязана вам отвечать, – вырывается у меня сразу же. – Это мое личное дело.

Закусываю губу и отворачиваюсь. Сейчас Назаров скажет, что все мое – теперь его дело, ведь он, фактически, купил мою душу. За баснословные для меня деньги.

Поэтому я быстро добавляю, пока он не успел ничего дополнить от себя:

– И вам я все верну. Обещаю.

– Конечно, вернешь, – усмехается Артур Александрович.

– Но не тем способом, о котором вы подумали.

Но вряд ли я могу тут что-то решать. Но все же стоит попробовать, правда?

– Я за деньги это делать не буду.

– Конечно, не будешь. Ты же мне бесплатно даешь.

Улыбка Назарова становится еще шире. Будто это не он десять минут назад потратил два миллиона непонятно на что.

А я опять несу какой-то бред.

Я не понимаю, откуда он берется в моей голове? Просто возникает как-то сам собой, когда Назаров рядом. У меня будто нейроны в мозгу перестают нормально функционировать.

Я решаю просто закруглить этот разговор, потому что рассказывать про Миру не стану. Она сама должна это сделать. Нужно еще раз с ней поговорить. А себя я своими словами лишь больше утапливаю.

Слава Богу, Назаров не заставляет меня признаться.

Наверное, ему вообще певать, как я оказалась в рабстве у хозяина клуба и почему. А спросил просто для галочки. А я сейчас думаю о том, почему я вообще решила, что пойти в клуб безопасно?

Видимо, потому, что девочки-одноклассницы у нас в родном городе с девятого класса по клубам таскались. Одна я не ходила. И, знаете что? Никого из них в рабство не продали. Они там просто развлекались и отлично проводили время, пока я, как последний ботан, корпела над учебниками и тетрадками с конспектами.

– Приехали, – вдруг заключает Назаров, вырывая меня из череды грустных мыслей.

Интересно, куда? К себе домой меня привез или в отель какой-нибудь? Но, если честно, у меня сейчас нет сил сопротивляться. Такая усталость во всем теле, что хочется просто свернуться клубком и закрыть глаза.

Но каково оказывается мое удивление, когда в пейзаже за окном я узнаю свой собственный двор.

– А..? – удивленно пытаюсь сформулировать вопрос, но он никак не хочет формироваться в голове.

И потому я просто указываю пальцем в сторону лобового стекла, изображая полное непонимание на лице.

– А куда я тебя, по-твоему, должен был привезти? – тоже вполне искренне удивляется Назаров. – Я, конечно, тот еще мудак, но не до такой степени, чтобы человека в заложниках удерживать.

– А..? – я снова порываюсь что-то спросить, но тут же в шоке забываю, о чем.

– Еще раз так рот разинешь, я тебя в него трахну, поняла?

Тут же схлопываю створки. Не хочу, чтобы меня в них… ну… вы поняли.

– Ладно… – в итоге пытаюсь выдохнуть и снова закусываю губу.

– Так тоже делать не надо, – спокойно слышу в ответ, но не сразу понимаю, о чем речь. Лишь когда глаза Артура сужаются, алчно глядя на мои искусанные за время пути губы.

Тут же выпускаю их из прочного плена зубов.

Назаров вздыхает почему-то, а потом говорит, что проводит меня до квартиры.

Не знаю, откуда в нем родилась вдруг такая забота, но я не противлюсь. Будет очень глупо спорить с ним в собственном дворе, где полно знакомых, в одном мужском пиджаке на почти голое тело.

Мы поднимаемся до квартиры и я разворачиваюсь к отцу Миры прежде, чем открыть дверь.

Я понимаю, что его дочери там, скорее всего нет, ведь я оставила ей запасной ключ, но все же не могу быть уверена, пока не увижу своими глазами.

– Спасибо еще раз, – тихо произношу.

Спешу снять пиджак, как только про него вспоминаю, но Назаров останавливает:

– Себе оставь. Фасон твой.

Не знаю, почему в этот момент так щеки загораются. То ли от стыда, то ли от грязных воспоминаний, ведь мне так нравится, когда этот мужчина… трогает меня.

– Я правда все верну, – зачем-то опять повторяю. – Только на работу устроюсь.

Вздыхаю, вспоминая весь сегодняшний день с самого начала. Какой-то жуткий кошмар получается!

– Слушай, мне правда невдомек. Могла бабла по щелчку пальцев срубить. Я умею быть щедрым. Благодарным…

Последнее слово Артур произносит чуть тише. Он приближается ко мне, наводя страха и возбуждения. Но я тут же выставляю перед собой руки, чтобы его оттолкнуть.

– Пожалуйста… – шепчут мои губы, и мужчина, вздохнув, отстраняется. – Я все верну, – снова бормочу, вставляю ключи в замочную скважину и спешу скрыться в квартире через маленькую щелочку, что создаю между дверью и ее косяком.

Можно подумать, это бы остановило мужчину от желания войти вслед за мной.

А потом облокачиваюсь о дверь с внутренней стороны, чтобы отдышаться. Закрываю глаза. А когда обратно их открываю, сразу же замечаю обувь Миры.

– Блин… – выдаю разочаровано.

Что было бы, ввались сейчас Назаров следом?

Из комнаты слышится негромкий звук телевизора. Захожу туда и вижу, как на диванчике калачиком свернулась моя ученица.

Она такая милая, когда спит.

Я выключаю телевизор, усаживаюсь рядом с Мирославой и убираю непослушную прядь волос с ее лица.

– Нам обеим завтра крупно влетит… – делюсь с ней, а потом оборачиваюсь в поисках пледа. Накрываю им девочку. Глажу ее по голове. Интересно, ее отец хоть когда-то проявлял о ней заботу, кроме того, что сорил деньгами, вот как сегодня со мной?

Хоть что говорите, я уверена, Мира другая внутри. Нежная и одинокая. И весь ее гонор и поступки – желание привлечь внимание.

Сейчас не буду ее будить. Время позднее, и мы поговорим обо всем завтра.

Нужно убедить ее все рассказать папе. И не ради моего долга, а ради нее самой. Да, признаться сложно, но, порой, это необходимо. Наше с ней самоуправство зашло слишком далеко.

Я уже решаю принять душ, когда вдруг раздается дверной звонок.

С опаской подхожу к глазку, и мое сердце начинает биться чаще.

– Кира, открой, – говорит мне Назаров. – Я слышу, что ты там.

30

Кира

«Меня нет!» – хочу сказать, но понимаю, насколько глупо это прозвучит.

Осматриваю себя зачем-то и понимаю, что до сих пор кутаюсь в пиджак Назарова. Сжимаю его половинки на груди, точно это моя спасительная соломинка.

Снова стук.

Настойчивы такой.

Решаю для себя, что открою дверь, дабы не перебудить весь подъезд, но впускать Артура дальше коридора не стану.

Вопрос, правда, в том, как его удержать на этом самом месте?

Потому я быстренько прячу в шкафчик обувь Миры, и только потом впускаю ее отца.

Он очень уверенно проходит в мою квартиру, будто его тут ждали. Следом сразу же хлопает входная дверь.

Назаров уже собирается что-то мне сказать, я вжимаю голову в плечи, а из комнаты вдруг раздается:

– Кира Дмитриевна, это вы?

Глаза Артура Александровича тут же со злостью сужаются. Он с яростью смотрит на меня буквально секунду, а потом, точно ледокол, сшибая все на своем пути, направляется в гостиную.