Вот блин!

Но я не хочу сейчас об этом думать. Смотрю на Киру. Смотрю и смотрю.

Быть может, это только алкоголь в моей крови, но чувствую себя сейчас прям счастливым. Спасителям ведь всегда полагается награда. А я спаситель.

Какой-то бред, если честно. И я понятия не имею, откуда он в моей башке взялся.

– Пойдем… – училка хватает меня за руку. – Нужно все обработать.

Училка крутится над моим рассечением, как пчелка. Сосредоточенно и взволнованно хмурит брови.

И мне охренеть, как приятна эта забота. Мне, определенно, стоило разбить бровь, что почувствовать это.

Кира выставляет передо мной два пальца, и я хватаю их, потому что появляется жгучее желание ощутить, насколько нежная у нее кожа.

– Ты так охрененно пахнешь… – шепчу. Подхожу тонки прохладные пальцы девушки к своим губам.

Не знаю, откуда во мне эта нежность берется. Но сейчас не хочу грубо. Нежно хочу ее взять. Насладиться. Растянуть удовольствие. Ощутить кайф оттого, как не спеша растягиваю ее горячее и тугое местечко. Хотя, обычно эдакое дерьмо мне не свойственно.

Кладу ладонь на ее бедро. Осторожно скольжу вниз. Впервые боюсь спугнуть свою училку.

Понимаю, мне стоит только надавить сильнее – и она потечет лужицей. Будет кричать и стонать на моем члене. А потом скажет, как сильно ненавидит. Но я этого не хочу.

Не понимаю, что за хрень. Откуда это помешательство. Но больше не получается игнорировать. Можно ведь запросто найти телку на стороне. Она тебе и в любой позе даст и любую дырку. Но не интересно, сука! Больше не интересно.

– Давай… давай сначала? – предлагаю.

Но училка лишь мотает головой в ответ. Отстраняется.

– Тебе лучше уйти. Рану я обработала, а дальше… Дальше сам. И спасибо, что помог.

И я ухожу.

Просто поднимаюсь с табурета и направляюсь к двери. Только оставляю свою визитку, в надежде, если Кира вдруг захочет все повторить.

Но она обещает, что не передумает. И я вижу, сколько уверенности в этот момент в ее глазах.

Когда приезжаю домой, уже на первом этаже встречаюсь с дочерью. Но сейчас у меня нет никакого желания бороться с ее упрямством. Поэтому я планирую пройти мимо, но Мирослава сама бросается ко мне:

– Папа! – в голосе Миры слышится обеспокоенность. Я вообще не помню, когда она вот так говорила со мной. Наверное, никогда.

Оборачиваюсь.

– Чего тебе? – спрашиваю. – Бойкот окончен что ли?

Дочь хватает меня за лицо, прижимая свои хрупкие ладошки к моей щетине.

– Пап, это что? – глаза Миры становятся еще больше.

– Пустяки, – отмахиваюсь.

– Ты с ума сошел?! Ты вообще видел себя в зеркало?

– Говорю же – пустяки, – сбрасываю с себя руки дочери.

Направляюсь к лестнице.

– Пап! – Мира продолжает бежать за мной. И я ощущаю панику в ее голосе. – У тебя кровоточит все! Надо что-то делать!

Ничего не отвечаю. Я дико, просто дичайше устал. И выяснение отношений в мои планы сейчас никак не входит.

– Да что, блин случилось?! Мне страшно! – дочка, видимо, не выдерживает моего игнора, и решает использовать доступный всем бабам мира легальный способ надавить на мужика. Впадает в истерику со слезами.

Мое сердце, конечно же реагирует, сжимается в груди.

Я останавливаюсь и разворачиваюсь.

– Иди сюда, – обращаюсь к Мире и раскрываю для нее свои объятья.

Малышка утыкается в меня и принимается плакать еще пуще прежнего.

– Прости меня, папуль! – причитая она и все сильнее цепляется за меня руками, точно боится, что исчезну. – Я тебя очень люблю, и если с тобой что-то случится… – не договаривает. Но и так ясно.

– Ничего со мной не случится, поняла?! И эта рана – фигня. Заживет, как на собаке.

Глажу дочь по голове. Внутри становится спокойно. Наконец, я могу прижать ее к себе. Показать, что, на самом деле, мне не пофиг. Я просто запутался. Никто и никогда не учил меня быть отцом, а это так сложно совмещать с огромны бизнесом типа моего.

– Ты меня тоже прости. Я буду пытаться как-то все исправить. Я… я просто не думал, что все… так. Ты же не говорила, а я… я хреновый отец, малышка. Тебе не повезло.

– Еще как повезло, – всхлипывает дочь.

И именно в этот момент раздается звонок в дверь.

– Ты кого-то ждешь? – спрашиваю.

– Пап, тут это… – Мира отстраняется и стирает слезы рукавом худи, – такое дело… В общем, смотри, – выдыхает она и направляется к двери.

41

Кира

Одну неделю спустя

Уже три дня я работаю в очень крутой компании. Если бы мне когда-то сказали, что я буду причастна к такому масштабному бизнесу, я бы не поверила.

И, главное, все так удачно сложилось. Удачнее некуда!

Работу я стала подыскивать в тот же вечер, когда Артур подрался из-за меня. Стало понятно, что оставаться целыми днями в четырех стенах – губительная затея. И я зарегистрировалась сразу на нескольких сайтах по поиску работы. На следующий день обзвонила все близлежащие школы, но везде мне отказали. Наверное, Тамара подсуетилась.

Но я обещала себе не расстраиваться. Быть может, учить детей – просто не моя судьба, и я обязательно найду себя в чем-то другом.

И вот все получилось. Практически сразу мне позвонили и предложили крутую работу на выгодных условиях. Так что теперь я работница отела кадров в очень крутой компании. И зарплата тут в три раза больше, чем была в школе.

Сначала я настороженно отнеслась к предложению, но потом подумала, что это своеобразная награда от Вселенной. За все, что мне пришлось пережить.

Тем более, я ответственная и усердная, а такой человек любому руководителю нужен.

Но, главное, я очень хочу забыть Артура. Сильно хочу.

Задерживаюсь в офисе допоздна, усиленно вникаю в работу, чтобы только не думать.

А это сложно.

Сама не понимаю, как так привязалась?

Почему он?

Сваливаю все на сильное эмоциональное потрясение.

Но Назаров не позволяет мне забыть. Каждый вечер присылает домой шикарные букеты. Молча. К ним даже записок не прилагается, но я то знаю от кого… Больше попросту некому.

А я так же молча принимаю эти подношения. А что делать? Выбросить жалко. Да и красивые они.

Но надо отдать должное, червяк сомнения поселился во мне. Назаров меня спас от тех парней. Не побоялся против двоих полезть. А что, если он правда сможет измениться? Что, если Артуру от меня нужен не только секс?

Отметаю эти мысли. Сразу. Ясно же, за неделю он успел поиметь… не знаю, штук десять разных. А букеты мне шлет, чтобы растаяла и стала одиннадцатой.

В какой-то момент так разозлилась, что все букеты разом полетели в мусоропровод. А потом я еще долго сидела на кухне и смотрела на пустеющий без них обеденный стол.

Коллеги в офисе приняли меня не особенно тепло, но я верю, что смогу найти с ними общий язык. Просто время еще не пришло.

Вчера вот решила напечь пирожков и принесла девочкам. Они обрадовались. Вроде. Правда, потом, в туалете, я слышу не очень лицеприятные вещи.

– Да я тебя умоляю, Наташ! – говорит одна из девчонок, когда разговор пошел про меня. – Тебе ли не знать, что для нее в штатку специально должность ввели?! А зарплату ее видела? У начальницы такой нет!

– Ну, не знаю… – сомневается Наталья. – Вроде Кира непохож на шпионку.

– Ага, – хмыкает ее собеседница, самая противная из нашил – Лера. – Так бы тебе Тихомиров и послал ту самую, которую ты бы сразу вычислила.

– Не знаю. Все равно как-то не верится.

– Не верится тебе? Посмотрим, как ты запоешь, когда из-за этой шлендры нас всех переувольняют! Так что я предлагаю вообще новенькой байкой устроить. И лишнего не болтать.

Тут я не выдерживаю. Резко распахиваю дверцу кабинки и выскакиваю наружу. В туалете повисает нездоровая пауза.

– А что замолчали? – включаю дерзкую девчонку. Меня от злости и несправедливости чуть ли не трясет. – Продолжайте! Мне интересно!