– Артур… – я произношу его имя. Не знаю зачем. Этот звук утопает в моем собственном стоне.

Назаров выходит из меня, оставляя поле себя пустоту, но тут же врывается обратно, вновь растягивая под себя мое узкое лоно. Растягивает упругие стеночки, и я задыхаюсь от этих ощущений.

В очередной раз убеждаюсь, что бывший был неправ. Я не фригидная. Не испорченная. А с мужчиной мне может быть так хорошо, что хочется кричать во все горло.

Но у меня нет на это сил. Назаров вбивает меня в диванчик с интенсивностью отбойного молотка. Сильно. Быстро.

Он точно одержимый. Яростный. Бешеный. Пальцами сжимает мои бедра до боли, чтобы еще плотнее вжаться между моих ног.

– Как же, сука, сладко… – слышу сверху его хриплый голос, что тут же теряется в нашем совместном стоне.

И я веду себя точно так же. Словно голодная самка.

– Артур… – повторяют мои губы. Сама не понимаю, чего прошу, ведь мы и так взведены на максимум.

Безумные. Одержимые желанием и страстью.

Все смешивается. Перестает существовать. Перед глазами темнеет. Тело горит. Моя бедная киска сжимается все сильнее, и уже едва справляется с ощущениями.

И вот стеночки сжимаются в последний раз вокруг крупного твердого ствола. Мои пальцы со всей силы впиваются в спину Артура.

Где-то в глубине до предела натягивается струна и тут же рвется. Я кричу и взрываюсь вслед за ней. До ярких вспышек перед глазами. До блаженства, которое невозможного описать.

Артур вдруг впивается в мои губы и жадно пьет мои громкие крики.

Где-то на краю сознания слышу его глухой рык, а потом чувствую, как вязкое семя покрывает крупными каплями мой напряженный живот.

– Сучка… – выдыхает Назаров. – Что ты со мной делаешь?

Его слова становятся резким щелчком, от которого я прихожу в сознание. И от него больно. Так больно, что изнутри снова разрывает. Вот только на этот раз без удовольствия. Без желания продолжить и запомнить это чувство.

– Сколько? – спрашивает Назаров.

Я не понимаю смысл, да и мне все равно.

– Сколько членов здесь обслужила?

Холод разносится по венам. Разгоняет жар, что секунду назад еще полыхал там.

Артур правда думает обо мне такое. Считает шлюхой. Но разве он неправ?

Я выпутываюсь из-под него. Позволяет.

Отодвигаюсь, перебирая ногами, пока не упираюсь спиной в подлокотник диванчика. Вжимаюсь в него со всей силы. Обнимаю себя руками. Я точно загнанный зверек. Зверек, которому очень страшно.

Артур тянется ко мне, но я понять не могу, какую эмоцию сейчас выражает его лицо.

– Не прикасайся! – выкрикиваю. Выставляю перед собой ладонь. – Не трогай!

Слезы, что до этого лишь копились в глазах, теперь выкатываются наружу, увлажняя щеки.

Мужчина с непониманием смотрит на меня. Но плевать. Жизнь рушится прямо на моих глазах. Эта семейка – худшее, что произошло в ней. Что переломило надвое.

– Ты самое ужасное, что со мной случилось! – делюсь своим умозаключением с Назаровым. Пусть знает!

Его взгляд вдруг меняется.

Артур уже не тянет ко мне руки. Останавливается, точно о чем-то раздумывая, после чего спрашивает:

– Что ты тут делаешь?

Жгучее, непреодолимое желание рассказать всю правду. Оно бьется у меня в груди. Но я не имею никакого морально права сейчас сдавать ему Миру, поэтому повторяю то, что уже говорила:

– Я задолжала хозяину. Смогла вернуть только часть денег, остальную он заставил отрабатывать танцами.

– Как ты могла связаться с таким местом? – не верит. Он не верит!

– Отвали, Ясно?! Просто отстань!

Назаров глубоко вздыхает. Трет переносицу, а затем нажимает на какую-то кнопку, и буквально через минуту в комнате появляется девушка-администратор.

Я все еще жмусь в уголке, стараясь как можно больше укрыться руками. Но это практически невозможно, ведь на мне лишь белье. А еще сперма Артура, подсыхающая на животе.

И выгляжу я ужасно. Готова провалиться сквозь землю. Всхлипываю и стираю со щек слезы.

– Что-то случилось, Артур Александрович? – она обращается к Назарову, но смотрит исключительно на меня, как я жмусь в комок на краю диванчика.

– Случилось, – холодно отвечает мужчина. – Девчонка говорит, она должна твоему боссу.

– Не могу знать, – администраторша разводит руками.

– Так узнай! – рявкает Артур, и мы обе вздрагивает от громкости его голоса. – Скажи, я готов оплатить его в двойном размере, и она уезжает со мной.

Пока мы ждем ответа, Назаров меня не касается. Он даже не смотрит в мою сторону. Сидит на другом краю дивана, облокотившись локтями на колени, плотно сжимает пальцы в замок.

А я боюсь даже дышать. Ситуация ужасная.

Конечно, я предполагала, что все может обернуться чем-то нехорошим, но такого представить не могла.

Наверное, нужно сейчас что-то сказать своему спасителю, но у меня язык не поворачивается. Да и я уже все сказала.

– Она должна хозяину миллион, – через несколько минут в нашей комнате снова появляется администратор.

– Миллион? – тут уже я не выдерживаю. Наглая и циничная ложь! – Я должна сто пятьдесят тысяч!

Но никто здесь не слушает меня. А ситуация доходит до абсурда.

Назаров точно передумает выкупать меня, потому что эта сумма… она выходит за все мыслимые и немыслимые границы. Особенно в двойном размере.

Артур достает из кармана пиджака телефон. Стучит по экрану пальцами, а потом заключает:

– Деньги перевел. Скажи охране, что мы уходим.

Охренеть! Назаров отдал за меня в клубе два миллиона! Он что, получается, всю мою жизнь купил? Или это я теперь должна ему два ляма? Ужас! Мне столько и за десять лет не заработать.

28

Кира

Девушка-администратор уходит, а я боюсь пошевелиться. В прямом смысле.

Пытаюсь переосмыслить все, что случилось, но в голове происходящее с трудом укладывается.

Оглядываюсь назад, и понять не могу, как все так вывернулось. Я была обычной учительницей, пусть и в очень необычной гимназии, а потом… потом я едва не кончила на глазах у всех родителей учеников, а сейчас и вовсе задолжала крупную сумму.

Крупную?!

Очень, очень, очень крупную!

Я столько денег не держала в руках никогда.

Смотрю на Артура, что все еще сосредоточенно о чем-то размышляет. Как у него это все вышло? Меня будто Бес попутал после встречи с ним.

Так и есть. Я ведь не могла сама это все… провернуть.

На панике, что бурлит внутри, хочу прокричать правду. Крикнуть, что это не я в должниках у хозяина клуба. И что не я должна теперь отцу Миры столько денег. Фактически, он дочь свою выкупил.

Но я сдерживаю себя в этом порыве, лишь всхлипываю горестно.

Назаров тянется куда-то в сторону, а после протягивает мне салфетки.

– Вытрись, – коротко командует он, а я не реагирую почему-то, продолжая жаться в свой угол. – Кира! – рявкает мужчина еще более раздраженно, и мне приходится взять салфетки из его рук.

Стираю белесые, уже подсохшие следы с живота, которые, кажется, распространились уже по всему моему телу. Оттираю кое-как, если честно, потому что они почти не поддаются.

Наверное, мне нужно в душ, но здесь встает вопрос: позволит ли хозяин.

– А теперь поехали, – следующий приказ Артура, и Назаров поднимается со своего места.

Он подхватывает с края диванчика свой пиджак и раскрывает его в таком положении, точно хочет накинуть мне на плечи.

– У меня… у меня вещи там, в гримерке, – произношу несмело.

– Тебе вещи важнее или жопа?! – как-то недовольно рычит на меня Артур.

Хочу ответить: «жопа, конечно», но что-то язык не поворачивается. Назаров понимает все по моему опущенному взгляду. Характерно дергает в руках пиджак, торопя меня.

Приходится повиноваться.

Артур укутывает меня своим пиджаком, в который я могла бы закрутиться раза четыре. Он длинный и широкий, хорошо скрывает от посторонних глаз.

Мне даже хочется выдохнуть, потому что теперь я почему-то ощущаю себя защищенной. А еще меня окутывает приятным, но немного терпкий ароматом Назарова. Я сразу же его узнаю. И запах этот, он… не знаю, как объяснить… точно я, наконец, очутилась дома.