После «холодного душа» от Дашки моя голова работает ещё лучше. Пора забирать эту девочку! После Иркутска всё решим.

Едем домой. Дашка успокоилась. Мне тоже комфортно с ней. В машине играет лёгкая музыка… Остаток ночи проводим в объятиях друг друга. Любим друг друга нежно, вязко, долго… Не хочется улетать от неё, но нужно.

Даша

Неделя без Димы еле ползёт. Да, мы перезваниваемся и иногда вечерами шалим по телефону, но это — малое… Хочется большего. Только в разлуке понимаешь, как на самом деле ты привязан к человеку.

Боня не спасает. Он тоже потерял своего человека. Периодически заглядывает мне в глаза, вопрошая: «Где этого кожаного оставила? Погибнет же! Иди забирай — не кормлен, наверное, лоток не поменян! Найдёт себе другую хозяйку…» Последним размышлениям в своей голове я не даю развития. Откровенный разговор с Димой меня как-то отрезвил. Возможно, на время, но пока я не заваливаюсь в ревность и лишние эмоции.

Димка мне организовал доставку всего, поэтому с бытом я не заморачиваюсь. Под мою ответственность оставлен только кот. Но эта буржуазия уже такая самостоятельная, что можно сильно не переживать — верила я, но наступил вторник.

Мне надоела ресторанная еда, и захотелось просто приготовить что-то самой. Поэтому я с утра отварила куриное филе, приготовила лёгкий бульон с яйцом и нарубила овощи на «Цезарь»… Решила принять душ, а потом уже сесть позавтракать.

Но, вернувшись из комнаты, я обнаружила, что это недоразумение дожёвывает мою куриную филеху, а ему, скорее всего, нельзя. Так и получилось. Через десять минут кот сменил «лыбу» на «мину» и начал нещадно орать — видимо, скрутило желудок. А через пять минут квартиру разрывали звуки рвотных позывов этого урки-пролетария… Потом потекло в лоток и мимо… Пришлось хватать этого кота-скота и везти экстренно в ветеринарку. Пока ехали, он показательно закатывал глаза и проявлял все признаки сдыхающей тушки. Водитель такси, наверное, нас проклял. В переноске Боня не смог — орал так, что у нас уши заболели. Пришлось брать этого гопника на ручки, так он заслюнявил всё: и меня, и машину… Оказалось, у этого «аристократа» действительно аллергия на курятину.

В ветеринарке такие показательные выступления устроил! Ему УЗИ делают, кровь берут — он даже не шелохнулся. Язык на плечо, глаза перед врачом закатывает, а на меня смотрит с прищуром... Прокапали его. Диета строгая. А так — живой, носится как конь.

Когда рассказывала Диме, он долго ржал, и я с ним. Теперь-то я могу над этим посмеяться. Хорошо, что Дима сегодня ночью уже прилетает. За этим дитём буду смотреть не только я одна, а то слишком нервное это занятие.

Сегодня я не попала на работу, предупредив Вячеслава Анатольевича, что у меня форс-мажор с котом-рецидивистом. Тот тоже ржал от моего краткого пересказа ситуации.

— Спасай своего мелкого воришку. Мы тут сами разберёмся…

Потом звоню Машке. Давно не виделись. Я почти всю неделю езжу в наш с Димой дом, и у неё уже много вопросов. Договариваемся завтра встретиться в нашем итальянском ресторанчике.

Уже ночью должен прилететь Дима. Я его очень жду. Но, видимо, дневные потрясения с Бонифацием меня утомили, и я провалилась в сон. Просыпаюсь от того, что слышу, как внизу хлопнула дверь.

Наваждение. Вспоминаю то самое появление Димы, когда между нами всё произошло в первый раз… Несусь по ступенькам вниз.

— Дима!

Димка внизу. Видно, что уставший. На нём светлые джинсы и светлый пуловер, чемодан стоит в углу… Как же я по нему соскучилась!

— Дашка!

Прыгаю к нему в объятия, обвивая его не только руками, но и ногами. Он подхватывает меня за попу, плотно прижав к себе. Дышу его ароматом — древесным и терпким, с нотками бергамота и его самого… Он стонет мне в ушко:

— Дашута… Девочка, люблю тебя… Как же я скучал!

— Я тоже. Очень…

Он ставит меня на ноги, и мы медленно, влажно целуемся.

Уже игриво:

— Может, вместе в душ? — Его голос подсел и звучит гортанно низко. Это возбуждает.

— Да. — киваю я ему.

Он берёт меня за руку, и мы идём в нашу спальню.

Как же хорошо снова ощущать его мощные руки и умелые губы на своём теле, его — в себе… Меня кроет не только от физической, но и от эмоциональной, духовной близости… Мне хорошо до слёз…

Мы уже в нашей постели, а у меня по щеке катится слеза. Димка её смахивает:

— Даш, ты чего? Я настолько был плох?

— Ты замечательный! Слишком, слишком! Я очень тебя люблю…

— Иди ко мне… У меня сейчас сердце разорвётся. Я уж думал, что что-то не так… — Он плотно прижимает меня к себе и нежно гладит по спине. — Спи, моя девочка, спи. Всё остальное — завтра.

Прижимается губами к моему виску и шепчет: «Люблю тебя. Засыпай. Я рядом».

Дмитрий

Ещё в Иркутске мои безопасники сообщили, что Астахов встречался с несколькими людьми на этой неделе. Я сразу позвонил Кармацкому, предупредил о неких Котовском и Кротове. Серёга в курсе про них, он тоже не дремлет. Это хорошо.

Прилетаю в Москву, лечу домой. Там ждёт меня самое дорогое. Даша. Моя любимая и моя будущая жена.

Встреча наша очень яркая, но нужно успеть хоть немного поспать. Внутреннее чутьё подсказывает: это затишье перед бурей, надо накопить силы. Дашка — самый лучший генератор положительных эмоций. Вжимаюсь в неё сильнее и растворяюсь во сне и в ней.

Утром едем с Дашкой в офис, у меня накопилось много дел, документов на подпись за неделю моего отсутствия. Она говорит, что встретится с сестрой Машей, поскольку та явно ждёт от неё каких-то слов, оправдывающих её отсутствие дома почти неделю…

И вот тот самый пиздец, о котором предупреждала моя чуйка. В обед звонит Дашка, её голос срывается, она всхлипывает, и по коже проносится табун холодных мурашек… Она скомкано что-то говорит, но я не могу понять.

— Даш, давай чётко по порядку. Ты где?

— В итальянском ресторане у универа…

— Хорошо. Кто с тобой?

— Была Маша, но она пропала! — Дашкин голос дрожит, она плачет, напугана.

— Кто-то есть рядом?

— Её водитель Николай.

— Я еду. Жди. Передай трубку Николаю.

Дашка передаёт трубку охране, и тот подробно рассказывает мне о пропаже Маши, о том, что до Кармацкого дозвониться не могут. Своим он уже позвонил. Едет группа, сообщили ментам по своим каналам. Я обещаю, что тоже подключусь и свяжусь с нужными людьми. Звоню опытному в этих вопросах и далёкому от «чистых» схем Воронову. Он соглашается пробить всё по этой ситуации.

Срываюсь к Дашке. По ходу звоню Серёге. Тот не отвечает.

— Кармацкий, блядь, тут война, а ты пропал!

Сбрасываю. Мне перезванивают мои безопасники, что следили за мудаком Астаховым: ничего не замечено на точках слежения. Через пару минут Серёга перезванивает.

— Дима, что там?

— Серёга, спокойно. Всех подключили. Моих, твоих, полицию, частников… Оперативники сейчас просматривают камеры по всему городу. Отзвонились: у дома Астахова за последние сутки никто не появлялся. Его машину отслеживают, но пока пусто.