Я замираю, когда вижу её.
Она бесподобна!
Как тогда в лифте, она мне открыто улыбается… Манящая моя лисичка…
Но сегодня она без бутафории — всё естественно и прекрасно на миллион процентов.
На ней белое платье, подчёркивающее узкую талию и округлые бёдра, с длинной юбкой, переходящей в шлейф. Её плечи открыты, и такая нежная шейка, на которой красуется колье из белого золота и бриллиантов, — это мой подарок ей на свадьбу вместе с серьгами в комплекте. Голову и плечи покрывает лёгкая фата, плавно сливающаяся со шлейфом от платья. А в волосах, убранных в аккуратную причёску, видны две лилии и веточки гипсофилы — как и у меня в бутоньерке.
Она настолько элегантна, что впору её короновать.
Никакой вычурности, никаких мещанских атрибутов, которые меня всегда бесили в нарядах невест на свадьбах, где я побывал за свою жизнь. Нет кружев, страз, кричащих воланов и рюш — это не про Дарью… Она безумно хороша. Люблю свою девочку и очень горд ею!
Даша
Передо мной — белая дорожка, по бокам украшенная вазонами с лилиями и горящими свечами в высоких стеклянных подсвечниках. Гости сидят по правую и левую руку, их очень много, но я не замечаю никого, кроме него.
Он впереди, в арке из живых цветов. Мой Дима.
Он сегодня особенно хорош: на нём чёрный смокинг и бабочка, белая рубашка и в петлице — бутоньерка из лилии и веточки гипсофилы… Как у меня в волосах.
Он ждёт меня.
Меня под руку ведёт не менее гордый и импозантный сегодня деда Коля. И я чувствую себя принцессой.
Замечаю, что в первом ряду сидят наши мамы и папа Димы… Мой папа сегодня со мною в сердце. Здесь же сегодня по-особенному прекрасная бабушка Лида и мои три сестры — Маша, Наташа и Софья. И уже почти брат, что держит руку Машки, — Сергей Кармацкий. Все такие красивые и тоже волнуются, смахивая слёзы.
Дед передаёт мою руку Диме.
Что-то ему говорит, но я не слышу ничего. Только любуюсь Им.
Дима держит меня за руку, и я чувствую его тепло, заботу, его уверенность и силу…
Я выравниваю дыхание, отвечаю «да» и слышу его «да» в ответ…
Дмитрий
Мы и правда сбегаем ото всех. Дашке лучше исключить пока перелёты, поэтому путешествие у нас будет позже, а сейчас то уединение, которое мы себе позволяем, — это тихое загородное шале на берегу Финского залива.
Выезжаем мы утром, и к полудню уже на месте.
Дом ожидает своих хозяев.
Я не говорил Дашке, но это наш дом, наша тихая гавань.
Он большой и комфортный, с шикарным видом на залив сквозь панорамные окна. Дом, где будет здорово отдыхать большой семьёй, а с ней я хочу именно такую. Хорошо, что мы не теряли времени даром и уже ждём малыша.
Семейство Матвеевых будет расти, оно уже растёт!
Дашка немного уставшая после дороги. Мы обедаем свежайшей рыбой, заботливо приготовленной к нашему приезду, и салатом. Ложимся отдохнуть. Ну, конечно, «отдыха для беременяшки» у нас не выходит… Мы с этим очень плохо справляемся. Хотя нам и рекомендовали некоторую осторожность, но ничего не запрещали. Поэтому…
— Дим, я не хочу в позе ленивого тюленя. Можно я сегодня буду в качестве гарцующего пони?
— Тебе можно вообще всё. Можешь даже представить меня единорогом, а себя — наездницей… — мы смеёмся.
Ну, конечно, в финале уже нет ни пони, ни единорогов, ни тем более тюленей — есть только страсть и наши влажные тела, танцующие друг с другом. Есть только её стоны и мой рык, много нежности и упоительного блаженства…
Даша
Дни абсолютного уединения и близости дают нам поистине ощущение полного счастья.
За окном — Финский залив. Вода в лучах ещё яркого, но уже пронзительно-осеннего солнца кажется расплавленным серебром. А здесь, за панорамным стеклом нашего шале, тепло и одуряюще пахнет кедром.
Димка подходит сзади. Накидывает мне на плечи свой огромный кашемировый свитер, в котором я просто тону, и обнимает, по-хозяйски переплетая свои пальцы с моими прямо у меня на животе. Там, где внешне всё ещё по-прежнему, но мы-то оба знаем — наш мир уже бесповоротно изменился.
— Смотри, — шепчет он, обжигая дыханием ушко и кивая в сторону сосен, гнущихся под порывами ветра. — Там шторм, а у нас...
— А у нас — тихая гавань? — хитро уточняю я, оборачиваясь в его руках. — Или ты намекаешь, что у моего Геракла на сегодня другие планы?
Он низко смеётся, прижимая меня к себе ещё плотнее, так что я чувствую каждый изгиб его «божественного» тела.
— Намекаю, что в этой гавани скоро станет очень жарко, заноза моя.
Он целует меня — сначала в макушку, а потом медленно спускается к шее, заставляя меня забыть про залив, сосны и весь остальной мир.
Здесь, на краю земли, среди воды, лесов и бесконечного горизонта, я наконец понимаю: неважно, какие штормы будут бушевать вовне. Мой Геракл со мной, а я — его главная заноза. И это, кажется, единственное «заболевание», от которого он никогда не захочет лечиться… И я…
Это финал истории! Но впереди ещё послевкусие — эпилог.🥰
Пишите комментарии, ставьте оценки книге⭐️. Если вы дочитали до конца, значит, герои попали вам в самое сердце!
Подписывайтесь на автора, чтобы мотивировать его на создание новых шедевров и не пропустить выход будущих книг.✍️Ваша поддержка — это то, что заставляет наши миры оживать!🚀
Эпилог
Дмитрий
Мы в родовой палате уже семь часов… Дашка устала, но нам говорят, что ещё рано.
— Матвеев, чтобы ещё раз я подпустила к себе твоего неодетого «дружищу»! Да ни за что! А второго будешь рожать сам!
Разминаю Дашке поясницу, пока она стоически переживает очередную схватку. Если бы хоть половина мужиков видела, как мучается при родах их любимая женщина, они, наверное, больше никогда не стали бы просить её о втором... Но в нашем случае — как получится. Иногда и все предпринятые меры не срабатывают, когда кто-то очень хочет появиться на свет.
— Ничего, моя девочка, можешь мысленно меня кастрировать, но только мысленно. Вспомни: у вас с «дружищем» были и хорошие, и очень хорошие, и даже очень-очень хорошие дни... Не обижайся, он старался как мог... Девочка моя...
Дашка дышит, и её отпускает. Примерно на минуту...
Процесс идёт, но медленно, она уже семь часов мучается. А я внутренне переживаю ту же боль, только ментально... Глажу её спину, разминаю плечи. Вижу, что подходит новая...
— Дыши, Даша. Глубоко. Медленно выдыхай...
Она дышит, но всё равно срывается. Боль адская, она хнычет и переходит на вой:
— Матвеев, я тебя ненавижу! Как ты мог со мной так?!
— Дыши, не трать силы, давай вместе... Потерпи, мой котёнок...
Её отпускает, она переводит дыхание... Так проходит ещё полчаса. Схватки всё чаще и чаще. Приходит наш врач, Борис Петрович.
— Ну что, посмотрим. — Он делает осмотр. Дашка вся сжимается от боли и стонет.
Понимаю, что так надо и врач делает как положено, но, видя, что Дашке больно, мне хочется сломать ему руки и навтыкать... А на ком я здесь ещё могу отыграться и снять свой стресс? Он единственный мужик. Но держу себя из последних сил. Нам его руки очень нужны — ими он будет принимать нашего малыша.
