Я аж сдержаться не могу:

— Поделом сволоте! Вот же скотина этот Стас!

— Ну вот, Стас сознание потерял. Сейчас на этого парня заяву написал. Трясли их сильно.

Машка наконец «отмирает»:

— А с Тимофеем вы видитесь?

— Нет. Он только один раз на той неделе приехал к нам домой. Сказал, адрес у администраторов взял. Попросил не связываться со Стасом, а припугнуть его встречным заявлением. Ну, я при нём Стасу позвонила и всё сказала, что ответное заявление напишу — о преследовании и побоях. Девочки подтвердят, да и на камерах там всё видно. Через день Тимофей мне написал, чтобы я не беспокоилась. Его вопрос тоже решён — Стас претензий не имеет, заявление забрал. От меня Стас тоже отстал.

— И всё?

— Больше не встречались с Тимой. Только написал ещё, чтобы такая хорошая девочка больше с абьюзерами не связывалась. И чтобы, если что, сохранила его телефон.

— Да уж, турецкий сериал, — выдыхает Наташка.

Я не могу осознать произошедшего:

— Соня, почему ты нам-то ничего не рассказывала?

— Ну вы вечно: «цветочек», «малышка»... Как будто я маленькая. Как бы я вам рассказала, что цветочек-то вырос уже?

— Прости, Соня...

Мы все обнимаемся.

— Но больше не скрывай! А Стаса этого мы ещё порвём на тряпки.

— Не надо, пусть живёт. Если дед узнает, накроется его карьера медным тазом.

— Да лучше б узнал и накрылась! — во мне закипает злость.

Машка одёргивает меня:

— Не надо деда посвящать. Это касается Сони и... Их отношения далеко зашли, дед может не только Стаса не простить, но и на Соньку обидеться. Не надо.

Мы все соглашаемся.

— Стаса жизнь ещё накажет – говорит Машка.

— Или какой-нибудь Тимофей, рядом проходивший… — добавляю я.

Замолкаем. После такого откровения хочется только сильнее обняться и дать внутреннее обещание — стоять друг за друга стеной.

А мне ещё больше хочется к Диме. Теперь на фоне Сонькиных трагедий мои отношения выглядят как сказка. Не могу сдержаться — звоню ему...

Даша

Дима отвечает после второго гудка.

— Привет...

— Привет, девочка моя! Почему голос грустный? — от его теплой, ласковой интонации на глаза наворачиваются слёзы. Смахиваю их, но дыхание выдаёт.

— Даш, ты плачешь? — в голосе нарастает тревога. Теперь он звучит серьёзно и жёстко, по-деловому, будто он готов прямо сейчас вскочить на коня и мчаться меня спасать. — Что произошло?

— Всё хорошо. Просто я только сейчас поняла, насколько с тобой… правильно.

— Даш, я очень волнуюсь… Как ты?

— Я хорошо, честно. Просто очень, очень соскучилась… А ты же знаешь, какая я эмоциональная. Вот!

— Ты сейчас где?

— У бабушки и дедушки. Мы здесь всей семьёй. Но я всё равно думаю только о тебе…

— Поезжай ко мне. Ключи с собой?

— Да, но как я вырвусь? Уже вечер, мама меня не повезёт…

— Я пришлю машину. Езжай ко мне. Там есть кусочек меня, а меня будет греть мысль, что ты там. Что ты заполнишь собой и своим запахом нашу постель… Хорошо?

— Ладно! Я сама сегодня полдня об этом думала…

— Давай. Я наберу, когда будешь в машине.

Своим я говорю, что нужно срочно вернуться домой: мол, надо доделать важные расчёты, которые очень ждёт генеральный в Иркутске. В общем, наплела «с три короба»…

Подъезжает машина, и я уже еду в дом Димы. Туда, где было всё так правильно, так по-честному.

За окном мелькают огни ночного Подмосковья, а я сжимаю в руках маленькую сумочку, где на самом дне лежит карта от его лифта. Мама и сёстры остались там, за забором «имения», со своими подозрениями и заботами, а я мчусь в пустое пространство, которое за считанные дни стало мне дороже собственного дома. Потому что там — он. В запахах, в вещах, в самой атмосфере этой «стерильной» крепости, которую мне еще предстоит наполнить собой…

Еду. Отправляю Диме сообщение, что всё хорошо и я уже на полпути к его дому…

И ещё вдогонку скидываю песню, которую слушаю сейчас. Она так органична моему состоянию и эмоциям. Подписываю коротко: «Люблю».

(Tei-Ya — «Молитва с ветром»).

От Димы тишина. Он не в сети — наверное, на переговорах. Чуть дремлю под музыку своего сердца и слова песни, которая заполняет меня до краёв…

Прикладываю карту к датчику, и кабина лифта несёт меня вверх. Я здесь всего в третий раз, но это кажется таким естественным, правильным. Будто какой-то повседневный ритуал, который совершаешь, даже не замечая.

Дверь открывается бесшумно. Вхожу и замираю в прихожей, не включая свет. В панорамные окна гостиной врывается ночная Москва: холодный неон, цепочки фар и отсветы высоток. В этом полумраке квартира кажется ещё больше, но теперь она не «холодная махина». Она пахнет им. Его парфюмом — чем-то древесным и терпким, нотками бергамота, запахом хорошего кофе и той едва уловимой личной ноткой, от которой у меня так кружится голова.

Сбрасываю туфли. Ступая босыми ногами по прохладному полу, я прохожу в гостиную. Присаживаюсь на огромный диван. В сознании всплывают картинки моего первого появления здесь: как я «феерично» грохнулась посреди этой комнаты, как Дима, взяв меня на руки, усадил на этот самый диван... Как впервые коснулся меня — так нежно.

Достаю телефон. Мои сообщения прочитаны, но ответа нет. Дима вновь вне зоны доступа… Странно.

Прохожу на кухню, чтобы взять воды, и останавливаюсь рядом с кухонным островом. И опять ловлю флешбэки. Как я здесь в своём дерзком красном платье смотрю на его обнажённый торс... Его взгляд и сейчас проходит по мне электрическим разрядом. Сглатываю, дышу… Как же я хочу его видеть!

Наливаю воду в стакан, пью и поднимаюсь наверх, в спальню.

Захожу в комнату с огромной кроватью-подиумом. Ещё недавно я спрашивала Диму, сколько женщин здесь поместится, а сегодня... сегодня я здесь одна, но чувствую себя единственной. И он для меня единственный. Не могу сдержаться, поднимаю лицо вверх, чтобы слёзы не пролились. Дышу… «Даша, всё хорошо, он скоро будет рядом, обнимет…»

Укладываюсь на его половину кровати. Она всё ещё хранит его запах, или я уже тону в собственных иллюзиях?

Слышу звонок домофона. Спускаюсь — это доставка. Дима прислал шикарный букет пионов. Хоть и не сезон, они такие белые, прекрасные… А ещё заказ из итальянского ресторана. Вынимаю из цветов записку, а там строчка из песни, которую я ему отправила:

«…Ты соткана из солнечного спектра

И шёпота листвы, капелей под окном…»

И я не могу сдержать слёз. «Люблю».

Делаю вид, что ужинаю. Еда действительно вкусная, но не приносит привычного удовольствия — без него всё кажется пресным. Цветы потрясающие. Забираю их с собой в спальню, не желая оставлять в темноте гостиной. Принимаю душ, надеваю Димину футболку и укладываюсь на его сторону кровати. Вдыхая его запах, я понемногу успокаиваюсь и проваливаюсь в сон…