— Я согласен. Важнее меня… Но он не противопоставлен тебе, вы одинаково... — Она кладёт свой пальчик мне на губы, заставляя замолчать.
— Ш-ш-ш… Сначала дай ему шанс войти в твою жизнь. Потом поймёшь, одинаково ли?
— Даш, но мы же не сможем вдали. Я не хочу так…
— И я. Но так правильно…
Отстраняюсь от неё. Смотрю в её синие глаза, в которых застыли слёзы, и больше не могу сдерживать волну, что накрывает с головой…
— Даш, к чёрту то, что правильно! Не отмотаем мы! Зачем это благородство? От него никому нет пользы: ни тебе, ни мне. Мы сдохнем просто. И это даже неправильно по отношению к этому ещё не родившемуся малышу…
— Дай шанс Жанне…
— Вот ты сейчас бред говоришь. Этой женщины нет в моей жизни.
— Она появится. Она уже в ней надолго. Она мать твоего ребёнка, вы связаны.
Вот откуда эта мудрость в этой девочке? Как же было бы проще, если бы Дашка была не столь принципиальна, более эгоистична… Но если бы она была такой, её бы вообще рядом со мной не было, не проникла бы она так глубоко в меня… Сам выбрал её именно за это. За честность, за открытость… Больно, Матвеев, когда бьют наотмашь правдой? Больно. Терпи.
— Даш, не рушь…
— Я не рушу. Я ставлю на паузу… Даю время жизни, она расставит всё на те места, которые всем уготованы.
— Я не верю в судьбу, рок, провидение… Я верю, что двое всё могут, если захотят…
— Цепочка сложнее: нас четверо… И в противовес троим я одна…
— Даш, прекращай быть настолько идеальной…
— Я не идеальна. Я мыслю логически.
— К чёрту логику…
— Кто-то должен быть с холодной головой. В этой ситуации — это я. Больно тебе? Мне тоже, Дим, очень… Поставь на паузу...
— Как ты себе это представляешь?
— Побудем порознь. Потеряемся хотя бы на время. Уйдём в работу…
— Я не хочу так.
— А я не хочу по-другому. Не вешай на меня то, что я не смогу вынести. Я не смогу разделить с тобой твои метания и твою боль, злость на Жанну. Прости. Я честно говорю: я не смогу, это меня сломает… И без тебя плохо, но и с твоей болью будет невыносимо. Дай мне пережить свои «шишки», а потом уже проси залечить свои раны… Может, это эгоистично, но я выбираю себя и выбираю тебе — самого себя.
— Бред! Даш, это наваждение какое-то. — И ещё один запрещённый приём с моей стороны: я поднимаю её, притягиваю к себе и целую. Она вздрагивает, но через мгновение поддаётся, отвечает мне. В нашем слиянии столько страсти и боли... Я физически ощущаю жжение в груди.
— Люблю тебя, девочка моя. Мы всё решим. Люблю тебя, и ты меня любишь.
Она только глубоко дышит. Её взгляд затуманивается. Тело такое податливое, что я буквально бью себя по рукам, чтобы не сорваться в пропасть. Этого она мне не простит. Но на мгновение я вновь примыкаю к её губам, и она отвечает… Разрывая поцелуй, я с силой вжимаю её в себя. И шепчу ей на ушко:
— Люблю…
Отстраняюсь, но ещё держу её за руки.
— Даш, хорошо. Я дам нам немного времени, но я уверен, что это не провальная идея. Не получится у нас так, не выйдет… Выздоравливай, моя хорошая.
Ещё раз прикасаюсь к её губам и выхожу прочь — иначе не смогу вообще уйти. Но я должен…
Даша
Дима выходит за дверь.
Отголоски песни долетают до меня, и эти строки — так обо мне…
«Дождь», Екатерина Яшникова.
Иду на кухню, завариваю чай. Сил хватило на разговор с Димой, а сейчас я буквально валюсь с ног. Присаживаюсь за стол, и слёзы льются сами собой… После слёз должно стать легче? Должно… У меня нет больше сил на другие приёмы…
Утром мне становится значительно лучше. Просыпаюсь от запаха домашней выпечки и кофе. Машка заглядывает:
— Привет выздоравливающим! Подъём! А мы плюшками балуемся, чего и вам желаем. К тебе Ольга с Олегом заехали. Надевай что-нибудь и выходи пить кофе.
Переодевшись в просторные брюки и футболку, выхожу к ребятам.
Ольга сразу оживает:
— Вот она, наша красавица!
— Ага! — смеюсь я. — Уже не такая зелёная.
Олег ухмыляется:
— Ну, мы первую версию вечера понедельника не видели, поэтому сравниваем с твоим обычным состоянием.
Машка вступается:
— Она уже хороша. Завтра вообще будет замечательно.
— Эй, я всё ещё здесь! Что за разговоры про меня в третьем лице, я еще дееспособная! Кстати, Олежа, как там на работе?
— Всё нормально, не парься! Вячеслав Анатольевич только всё про грибы… «Выходи уже», — говорит.
— Да, завтра уже буду в строю. Температуры нет. Чувствую себя нормально.
Пока Машка отлучается поговорить по телефону, я склоняюсь ближе к ребятам:
— Колитесь. Вы вместе?
Ольга закатывает глаза, а Олег довольно, но сдержанно кивает, отпивая чай и пряча улыбку.
— Я так рада!
Ольга встаёт и отходит к окну. Я спрашиваю у Олега одними глазами: «Что там у вас?» Он так же беззвучно отвечает: «Всё хорошо!»
Ольга «отмирает»:
— Даша, выздоравливай давай и приезжай к нам. Сашка очень соскучилась. Ты же её почти месяц не видела.
Она органично съезжает на другую тему, а я смотрю на них с Олегом и ловлю себя на мысли: «Разве могут люди настолько подходить друг другу?» И в голове тут же рождается ответ: «Да. Я и Дима…»
Можно долго пытаться топить это в себе. Но я люблю его… Люблю даже больше, чем себя.
Глава 46 – Утренний «прогон»
Даша
Залетаю в офис. Настроение на удивление боевое. Шпильки заброшены в недра шкафа, сегодня я в удобных лофферах. Сексапильные юбочки и платья отложены в сторону. Мой выбор — офисные шорты графитового цвета, белая рубашка и серый жилет. Очень стильно, как у английского лорда или его супруги.
Вышагиваю походкой от бедра, помахивая... нет, не «перьями на шляпах». Хотя шляпка к этому образу была бы просто огонь, надо написать Наташке — может, найдёт что. Помахиваю своей гривой пышных тёмных локонов и улыбаюсь всем своей красной помадой. Если внутри «опа», то надо выглядеть максимально хорошо.
Подлетаю к лифтам, но дверь уже захлопывается. Добрые коллеги, плотно утрамбованные в этой железной комнате, уже плывут вверх, на прощание махая мне «лапками». Поворачиваюсь — а за спиной стоит Матвеев.
