— Ясно, — мама многозначительно кивает. — Лишь бы твоя «любовь к делу» потом не рванула какой-то неприятной неожиданностью...

— Ма, ты о чём?

— О любви, конечно. О любви к анализу данных и строительному холдингу «Олми»...

Девчонки смеются, и мама тепло мне улыбается. Окей, сделаю вид, что я рыбка и ничего не понимаю... Разговор плавно съезжает к Машкиной защите, и она начинает рассказывать подробности в красках. А я мыслями улетаю к Диме.

Наша вчерашняя игра отзывается во мне жгучим желанием видеть его. Чувствовать. Блин, надо было найти какой-то предлог и уехать в его квартиру. Там его запах и часть воспоминаний... Хочу к нему.

В «имение» приезжаем ближе к полудню. Бабуля в светлом льняном платье и дед в шортах и поло встречают нас у ворот... Их дом — самое постоянное место в нашей вселенной. Как бы ни трясло семью за последние десять лет, мы всегда находили здесь поддержку.

Объятия, поцелуи... Дедушкино: «Вот оно, моё "бабье царство"!» и бабушкино: «Девочки мои!» — и на душе становится так тепло. Мы дружной обнимающейся толпой идём в дом.

Я тихонько у бабы Лиды спрашиваю про дедовых гномов в огороде. Если бабуля уже выходит на улицу, значит, проблема решена?

— Молчи, тихо! — шепчет она мне заговорщицки. — Не дай бог дед узнает! Мы тут такой спектакль с соседкой разыграли… Она к нам с внучкой приходила через день и половину этих гномиков выцыганила у Николая. Ну а остальных он уже и сам унёс в кладовку. Должно же быть минимум семь по его задумке, а остались только три. Вот и получилось, что в этом «имении» осталась только одна Белоснежка — без гномиков, зато с нормальным психическим здоровьем и своим принцем престарелым…

Мы с бабушкой смеёмся. Роднуля моя!

В доме уже накрыт стол. Бабуля приготовила окрошку и летний салат, а ещё, как всегда, напекла наивкуснейших пирогов. Каких тут только нет: и с капустой, и с картошкой, и большой пирог с рыбой, и даже беляши, и сладкая ватрушка с творогом… Бабуля! Дома пахнет свежим хлебом, выпечкой, счастьем и чем-то очень родным.

После речи деда о гордости за Машку посиделки идут своим чередом. Позже мы с девчонками идём в сад — поваляться на газоне и позагорать. Благо сегодня солнышко жарит. Красота!

Наташка, лёжа на спине и глядя в облака, заводит старую шарманку:

— Ну вот, Машка, диссер «родила», сейчас и о личной жизни подумать надо...

— Не надо. Пусть идёт всё своим чередом.

— Никуда оно не пойдёт, если самой не двигаться. Как говорят: под лежачий камень...

— Да она у нас ещё та высота... Неприступная гора! — поддерживает Соня.

Машка хмыкает:

— Сама ты гора!

— Чего, «вершина» лучше?

— Лучше, — театрально кивает Машка. Мы улыбаемся...

Но Наташка не унимается:

— Есть поверье, что раньше старшей замуж выходить нельзя — счастья не будет.

Машка, ни о чём не подозревая, продолжает разговор на опасную тему:

— А ты, Наташка, уже собралась?

— Не я!

Наташка прикрывает рот рукой. Проболталась, зараза! Надо уводить от себя огонь. Машка вскидывает брови и смотрит на меня с немым вопросом. Я поднимаю руки вверх:

— Невиновна!

Мы скользим взглядами друг по другу, и вдруг Сонька отводит глаза. Мы в шоке смотрим на неё... Наш «цветочек» что-то задумал?

— А ну, Соня, признавайся. Что задумала?

Машка закатывает глаза:

— Соня, только не говори, что за Стаса замуж собралась.

Сонька молчит, насупилась:

— Уже рассобиралась.

У нас буквально падают челюсти. Не потому что «рассобиралась», а потому что этот вопрос вообще зашёл так далеко… Машка, как старшая, не унимается:

— Софья, ну-ка признавайся! Что такое? Когда это началось и насколько всё серьёзно? Соня, ты же малышка ещё.

— Мне девятнадцать лет уже…

— Вот именно — ещё только девятнадцать! А этот Стас — мужик под сорок! Абьюзер и самодур. Соня, не надо!

— Да нет уже ничего, — тихо отзывается Соня. — Некоторые люди могут показать ситуацию со стороны так, что это действует отрезвляюще. Как обухом по голове.

Мы затаили дыхание. Машка закипает — я вижу это по её глазам. Чтобы не допустить взрыва, я перехватываю инициативу, знаками показывая Маше, что сама поговорю с Сонькой.

— Сонь, расскажи нам всё, пожалуйста.

И Соня признаётся: встречались они несколько месяцев. Просто ходили в кафе, а потом он позвал замуж — чуть ли не на третьем свидании. А она «уши развесила»: комплименты, цветы… Наташка не выдерживает:

— Так вот от кого те «веники» были! — и уже к нам с Машкой: — Там такие безвкусные букеты: три цветочка и килограмм бумаги. Или, знаете, красные розы в ядовитой фиолетовой или зелёной обёртке… Фу!

Конечно, для Наташки с её эстетическим восприятием это «жуть жутьковская». Меня, если честно, тоже передёргивает.

— Сонь, а дальше?

— Ну… Он как-то уговорил меня, и мы стали близки.

Мы, как в синхронном плавании, одновременно прикрываем рты руками и выдыхаем хором: «Соня!»

— Ну, согласна, что дурочка. А потом он стал другим. Жёстким каким-то, говорил колкости.

— Что именно говорил?

— Ну, типа: «Замуж пора, ты не такая красотка, как твои сёстры, поторопиться надо, пока есть такой жених, как я».

— Вот сволота!

— А дальше?

— Стал придираться к моей фигуре. А я ведь не поправилась — какая была, такая и есть! Сидим в кафе, я пирожное ем, а он мне: «Если так обедать, Соня, скоро в свои платья не влезешь». А потом опять что-то хорошее скажет... Я не придавала значения. Думала: ну, он же прав...

Но потом мы с подружками поехали на Юлькин день рождения в горы, в домик на Розе Хутор. Он отпускать не хотел. Но Юлькин папа всё организовал, и чего отказываться? В общем, я полетела с Маринкой, Юлькой и Златой. И если бы не случай там, я бы точно за него замуж вышла. Но там — как обухом по голове!

Я не могу сдержаться:

— И кто стал тем «обухом»?

— Тимофей!

У нас опять падает челюсть...

— Так, а это ещё кто?

— Я не знаю его. Знаю только имя — Тимофей. И то, что он хозяин того горнолыжного комплекса, где мы с девочками отдыхали.

— Хотелось бы больше подробностей...

— Мы с девочками отдыхали: на лыжах катались, по лесу гуляли… Приехал Стас. Сказал, чтобы я немедленно возвращалась с ним, обозвал моих подружек профурсетками. Велел ехать к его родителям — мол, хорошая девочка должна оставаться в семье. Сказал вещи собирать. Я взбрыкнула. Пошла в дом, он — за мной. Девчонок унизил, сам пошёл чемоданы паковать.Потом потащил меня к машине. Девчонки пытались вырвать, но не смогли отбить. И тут на улице этот парень нас увидел... А меня Стас уже в салон запихнул. Ну, Тимофей ему в челюсть как даст! Стас упал. Тимофей мне дверь открыл, велел к девочкам бежать, но я не успела — Стас перехватил, и Тимофею «обраточка» прилетела. Стас так орал! Кричал, что я блядь, что уже другого мужика себе нашла, а сама — «ни рожи ни кожи»… А тот встал, да как ему заедренит! Стас лете-е-ел...