Он приобрел дом во Флориде за полмиллиона долларов и жил в нём, не таясь. Долгие годы особого интереса к нему никто не проявлял. Неприятности у Третьякова начались после того, как Пит Эрли написал о нём книгу.

Согласно официальной версии, Третьяков случайно подавился куском мяса, обедая у себя дома. Как знать, возможно, шпион был бы жив до сих пор, если бы не рискнул выступить с сенсационным разоблачением.

Якобы по программе ООН «Нефть в обмен на продовольствие» завербованные им сотрудники международной организации помогли представителям России похитить около 500 млн долларов из фонда программы, а также что он лично руководил операцией, позволившей Саддаму Хусейну манипулировать ценами на нефть, а Москве – извлекать из этого прибыль. Третьяков называл фамилии чиновников, в том числе в правительстве России, а также замглаву Госдепа США Строуба Тэлботта, замешанных в этом скандале.

Возможно, его откровения связаны с тем, что в 2008 году другой перебежчик на Запад, Торопов, консультировал канадские спецслужбы о деятельности СВР в странах Запада и рассказал об «агентах влияния» России в ООН и о том, что Третьяков лично руководил 60 такими агентами. Торопов также попросил убежища вместе с женой и ребёнком.

Торопов, работавший в Управлении внешней контрразведки СВР, представлял огромную ценность для западных спецслужб. Он и его семья бесследно исчезли, бросив всё своё имущество в Оттаве, квартиру в Москве, где у них были найдены сотни тысяч долларов. Политическое убежище ему было предоставлено, однако Торопов, который, как и Третьяков, работавший в СВР и курировавший вопросы, связанные с ООН, погиб не менее таинственно. Он якобы принимал ванну и случайно схватился рукой за какой-то электроприбор.

Возможно, что оба просто слишком много знали.

Но еще больше знал сбежавший в США в 2001 году заместитель начальника 4-го отдела Управления «С» СВР полковник Потеев, знавший обо всех российских разведчиках на Американском континенте. За десять лет до побега он вернулся в Россию из служебной командировки в США, где также работал в представительстве ООН. Нетрудно предположить, что именно тогда он и был завербован. Но об этом потом…

Первое, о чем рассказывали ветераны Первого отдела каждому вновь прибывающему оперативнику, это то, что именно сотрудники их отдела разоблачили всех известных иностранных шпионов, основная масса которых являлась разведчиками ГРУ. При этом называли фамилии неизвестных героев, разоблачивших изменников Родины. Это были бывшие сотрудники, ставшие генералами и занимавшие теперь руководящие должности в системе военной контрразведки, а также действующие оперативники, работающие во Втором отделении, курирующем ГРУ.

При этом, невзирая на официальный запрет интересоваться служебной деятельностью коллег без санкции руководства, информация о деталях операций по разоблачению шпионов ГРУ в Первом отделе циркулировала. Несмотря на то, что об этих громких разоблачениях многократно сообщалось в отечественных и зарубежных СМИ, а также все сотрудники КГБ изучали соответствующие специальные дисциплины (СД) в Высшей школе КГБ, существовало немало другой закрытой информации, раскрывающей формы, методы и средства, применяемые в КГБ для поимки шпионов.

У КГБ были свои «скелеты в шкафу». Это собственные ошибки и провалы, о которых не надо было знать широкой общественности, а вражеским спецслужбам – тем более.

Но оперативный состав, который продолжал заниматься аналогичной деятельностью сейчас, должен был знать гораздо больше. Во Втором отделении Первого отдела об этом говорилось достаточно открыто. Доверительно посвящали в детали реализованных оперативных разработок и оперативников из других отделений отдела, которых включали в опергруппы, создаваемые для разработки конкретных шпионов.

Особенно много критических, опасных ситуаций возникало при проведении оперативно-технических мероприятий. Проблема заключалась в том, что любые «острые» чекистские мероприятия проводились исключительно с санкции руководства КГБ и прокуратуры, поэтому тут не допускалось ни малейших отклонений от утвержденного плана, тем более расконспирации. Но, как известно, ни одно мероприятие в разведке или контрразведке не проходит строго по плану. Порой жизнь преподносит такие сюрпризы…

Об этом оперативники любили рассказывать во время чекистской учебы.

– Серега, – чаще всего с такими расспросами обращались к майору Цветкову, – расскажи, как ты переодевался в сантехника, когда мы не успевали поставить технику в квартире Филатова, а его жена неожиданно возвратилась с работы…

Серега, смеясь, рассказывал, как он срочно нашел в шкафу у соседа рваную телогрейку, переоделся в нее и изображал пьяного придурка. Кстати, вполне правдоподобно.

В другой раз такую операцию разрабатывали вместе с сотрудниками «наружки». Те, кто страховал на улице, были переодеты в спецодежду и копались у раскрытого люка на проезжей части, несколько человек сидели в спецмашине у подъезда. Но разве могли они предусмотреть, что у кого-то из жильцов в этом доме действительно произойдет ЧП и он срочно вызовет авариные службы. Как назло, они приехали на место аварии сразу за контрразведчиками.

От расшифровки чекистов спасло то, что их экипировка и поведение сотрудников «наружки» были настолько правдоподобными, что настоящие специалисты им поверили и ретировались, заявив с обидой:

– Зачем нас вызывали, если другая служба уже работает на месте?

«Коллеги» потом долго шутили, что в случае чего, у него есть другие вполне прозаические профессии. Хотя в тот момент никому не было смешно.

К сожалению, в реальной жизни подобные ситуации повторялись подозрительно часто, словно кто-то устраивал контрразведчикам тест на профпригодность. Однажды, когда «технари» сверлили отверстие в потолке квартиры объекта, от потолка неожиданно отвалился кусок бетона, и оперативникам пришлось срочно переквалифицироваться в штукатуров и краснодеревщиков, или когда объект по пьянке менялся с приятелем часами, в которые был вмонтирован «жучок»…

Так теоретически познавались тонкости оперативных разработок иностранных шпионов и «инициативников». Но главное – опыт, который рождался только в процессе личного участия в делах оперативной разработки (ДОП и ДОР). К этому привлекались только самые проверенные и подготовленные сотрудники.

Кроме того, опытные контрразведчики чутко улавливали интересующие их детали чекистской работы в ходе проводимых в Отделе оперативных совещаний, на которых руководители заслушивали отчеты о проделанной работе и давали оценку каждому сотруднику. Многое можно было понять и на партийных собраниях, где речь шла также в основном об оперативно-служебной деятельности.

С годами завеса секретности становилась более прозрачной, и интересующиеся оперы открывали для себя немало интересного и поучительного…

ГРУ – Главное разведывательное управление Генерального штаба Вооруженных сил. Легендарная организация, не уступающая по своей остроте и эффективности внешней разведке КГБ, знаменитая подвигами Рихарда Зорге, Шандора Радо, Судоплатова и секретными операциями, о которых мир узнает нескоро, к сожалению, была не менее известна и предателями в своих рядах, чего, впрочем, не избежали даже самые изощренные спецслужбы Израиля и Великобритании.

Военная контрразведка КГБ разоблачила целый ряд таких предателей в ГРУ: от агента американской и британской разведок полковника Пеньковского, названного на Западе «драгоценным камнем в короне американской разведки», до генерала Полякова, полковников Васильева, Баранова, Скрипаля и Сыпачева, подполковника Сметанина и его жены, майора Филатова, капитана Резуна (Суворова) и старшего лейтенанта Иванова.

Тайная война не знает перемирий. Всё более эффективными и изощренными в арсенале деятельности спецслужб становятся техническая разведка с использованием новейших научных достижений, разведка с легальных позиций и через «агентов влияния». Но самым острым оружием в этой борьбе является вербовка агентуры и самым опасным – перевербовка разведчика противником.