Но при этом никто из них не считал себя выше разведчиков ГРУ, они старались быть сопричастными к их работе, радовались успехам и искренне переживали вместе с ними каждую неудачу и провал. Ведь они делали одно дело. Офицеры ГРУ всегда знали об этом, поэтому их личные отношения с военными контрразведчиками были доброжелательными и откровенными, насколько это позволяли требования конспирации.
Ретроспектива
Так началась работа на Лубянке у капитанов Ткаченко и Дмитриева. К этому времени они уже имели опыт оперативной работы в особых отделах на периферии. Теперь им предстояло влиться в коллектив матерых чекистов, состоящий из ветеранов органов КГБ, работавших здесь еще при Сталине и Берии, при Хрущеве и Серове, прошедших закалку на фронтах Великой Отечественной войны, осторожных и изощренных, которые могли научить их многому, но знали также и немало такого, о чем предпочитали не только не рассказывать, но и не вспоминать.
Их коллегами становились и чекисты среднего возраста, пришедшие сюда до них, энергичные и деловые, уже понимавшие, что Центральный аппарат КГБ – это место, где можно и нужно делать карьеру. Им предстояло совместно принять участие в важнейших государственных делах, прикоснуться к тайнам власти, разоблачать настоящих вражеских шпионов и при этом найти здесь настоящих друзей на долгие годы и столкнуться с несправедливостями военной карьеры.
Но, главное, они тогда и в страшном сне не могли себе представить, что спустя годы станут свидетелями и участниками процесса распада СССР, когда будут ликвидированы КПСС и КГБ и памятник Дзержинскому – символ ВЧК-КГБ, украшающий Лубянскую площадь, будет выброшен на свалку…
1973. Нью-Йорк. Шевченко об агентах КГБ в ООН
Незадолго до прихода на Лубянку Ткаченко и Дмитриева, в апреле 1973 года, Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР Аркадий Шевченко был назначен на должность заместителя Генерального секретаря ООН. Вскоре он начал передавать ЦРУ секретные сведения об СССР, а в 1978-м неожиданно исчез из своей квартиры в Нью-Йорке и попросил политического убежища в США.
Впервые в послевоенной истории СССР советский дипломат такого ранга стал невозвращенцем. Его предательство повергло в шоковое состояние многих: его коллег-дипломатов, советское руководство, сотрудников КГБ, и прежде всего семью предателя.
Почему это произошло? Как стало возможным предательство и бегство советского чиновника такого ранга? С позиций сегодняшнего дня многое становится более понятным, но как это происходило в действительности тогда, в семидесятые годы?
Прикоснуться к этой тайне важно потому, что причины и обстоятельства предательства Шевченко прямо или косвенно повлияли на судьбы людей, в том числе и многих персонажей этой книги – советских и американских разведчиков и контрразведчиков. В нашем мире всё взаимосвязано, а в мире спецслужб особенно. Там обязаны знать противника в лицо, понимать цели и мотивы его деятельности, предугадывать и упреждать каждый его шаг. Но как относиться к своим? Своим принято верить, помогать и надеяться на их поддержку и помощь в трудную минуту. Даже контрразведчики не могут позволить себе подозревать всех. В жизни все сложно и запутанно…
Пользуясь своим высоким положением в советской колонии в Нью-Йорке, Аркадий Шевченко позволял себе многочисленные связи со стенографистками и машинистками, которые периодически приезжали на сессии Генассамблеи ООН. К тому же он сильно злоупотреблял спиртным. Это было то, что лежало на поверхности. В душу к нему никто заглянуть не мог.
Тем не менее друзья и коллеги неоднократно намекали ему, что он слишком много себе позволяет. На это Шевченко самоуверенно заявлял: «Пока шеф (член Политбюро, министр иностранных дел Андрей Андреевич Громыко) на месте, со мной ничего не может случиться!»
Друзья в ответ только разводили руками и восхищенно качали головой. Они желали предупредить его от необдуманных поступков, но в реальности видели, что расчет Шевченко на безусловное покровительство со стороны Громыко действует безотказно.
В 1985 году в своей книге «Разрыв с Москвой», за которую он получил миллион долларов, пытаясь объяснить и оправдать своё предательство, Шевченко напишет, что всегда ненавидел советский режим, который действовал не в интересах народа, а лишь узкой группы партийной элиты. Что он не стремился к материальному благополучию и не надеялся, что успешная карьера позволит ему сделать что-нибудь полезное для общества. Что, будучи по сути диссидентом, он не захотел дальше лицемерить. Что устал бороться за место в элите и в то же время опасался слежки КГБ.
Мог ли он сказать что-либо другое после побега, растоптав и уничтожив всё, что связывало его с Родиной? Вопрос риторический. Зато перед отъездом в Америку на должность посла СССР в ООН он подарил сыну полное собрание сочинений Ленина с надписью: «Сыну Геннадию. Живи и учись по-ленински». Чего в этом больше – цинизма или лицемерия?
В Америке Шевченко утверждал, что он по своей инициативе установил контакт с ЦРУ, организовав встречу с американской разведкой через знакомого сотрудника ООН. Вскоре после этой встречи он понял, что попал в западню, так как американцы настоятельно предложили ему не перебегать в США сразу, а поработать шпионом, что не входило в его планы. Но отступать было поздно, и он вынужден был согласиться работать с ЦРУ на их условиях.
Вероятнее всего, Шевченко пошел на сотрудничество с ЦРУ не по своей воле, а в результате удачной подставы ему женщины-агента. Банальная «медовая ловушка»…
Поводом для вербовочного подхода к Шевченко могла стать и банальная контрабанда. Есть версия, что жена Шевченко вместе с мужем незаконно вывезла в США мужской портрет работы известного фламандского художника. Кроме того, у них было немало других ценных произведений живописи и уникальных икон ХV – ХVI веков.
В действительности Шевченко был достаточно честолюбивым человеком и мечтал о блестящей карьере. Но для того чтобы стать дипломатом высшего ранга, нужно было иметь высоких покровителей, войти к ним в доверие, делать подарки. Он закончил престижный МГИМО с красным дипломом, но этого было недостаточно…
Однако осуществить свои карьерные устремления он смог во многом благодаря жене. После Шевченко болезненно переживал, что назначением в ООН он обязан жене Лине, которая близко сошлась с супругой Громыко Лидией Дмитриевной и подарила ей брошь с 56 бриллиантами.
Для многих сотрудников МИД и КГБ не было секретом, что жена Громыко многие годы имела реальное влияние на расстановку дипломатических кадров в Министерстве иностранных дел, особенно в вопросах их выезда за границу. Она охотно принимала различного рода подношения, особенно при поездках за границу, что, впрочем, в те годы уже становилось нормой у советской партийной элиты.
К сожалению, она была патологически меркантильной. Сотрудники ПГУ, которым приходилось улаживать недипломатические инциденты Лидии Дмитриевны, рассказывали, что дело доходило до того, что после её выезда из зарубежных отелей в номерах пропадало немало предметов вплоть до постельного белья. Впрочем, это мелочи.
Зато размеры ущерба, нанесенного побегом Шевченко государству и его собственной семье, трудно преувеличить. Он имел доступ к совершенно секретным сведениям о подготовке советского руководства к ведению переговоров с США по всему кругу вопросов.
Он знал из первоисточников, в том числе от Громыко и сотрудников КГБ, о расстановке сил и интригах в Политбюро и о многом другом. (В том числе о разногласиях между Брежневым и Косыгиным по поводу отношений СССР и США; о том, до каких пределов Советский Союз может уступить США на переговорах; совершенно секретные сведения о советской экономике; о быстром сокращении запасов нефти…)
Ему были известны многие сотрудники КГБ и ГРУ, работавшие в США и в аппарате ООН под дипломатической «крышей», деятельность которых после его побега пришлось срочно свернуть. Он выдал США всех агентов КГБ за рубежом, каких он знал.
