В феврале 1994 года в Группе советских войск в Германии оперуполномоченный особого отдела КГБ капитан Алексей Мягков перебежал на Запад. Он был почти ровесником Ткаченко и Дмитриева. Родился в 1945 году в рабочей семье, закончил Рязанское училище ВДВ и Новосибирскую школу КГБ. В 1969 году был направлен оперуполномоченным в особый отдел 20-й армии в ГСВГ.

Характеризовался в целом положительно, однако сослуживцы замечали его склонность к богемному образу жизни и завышенную самооценку. Впрочем, контакты с женщинами «из окружения» при желании вполне могли сойти за стремление контрразведчика глубоко изучить оперативную обстановку в окружении советских воинских частей. А высокая самооценка в разумных пределах для чиновника и офицера даже необходима. Не зря французская поговорка гласит, что у каждого солдата в ранце хранится маршальский жезл. Правда, в советской армии существовали политотделы, а в КГБ партком, которые сурово пресекали излишний карьеризм.

У Мягкова к тому же за границей окончательно испортились отношения с женой. Но ведь и такое бывает. Потому, наверное, руководство и коллектив просмотрели переломный момент в судьбе молодого контрразведчика.

Этого стечения обстоятельств оказалось достаточно, чтобы во время поездки на экскурсию в Западный Берлин возле дворца Шарлоттенбург Мягков сумел оторваться от группы и обратился в полицию с предложением остаться на Западе. Полиция Западного Берлина немедленно передала его британской военной полиции, и ночью опасного перебежчика вывезли в ФРГ.

Мягков впоследствии утверждал, что изменил родине по политическим мотивам. Сослуживцы и начальство пеняли на то, что у него отмечались завышенная самооценка, бахвальство, склонность к авантюризму и страх наказания за неразборчивые связи с немецкими женщинами легкого поведения. А тут еще недостаточная зрелость офицера, впервые увидевшего заграницу, и тлетворное влияние западного образа жизни…

Впоследствии выяснилось, что Мягков выдал противнику секреты о формах и методах работы органов госбезопасности, о структуре и системе подготовки кадров военной контрразведки, данные на известных ему сотрудников КГБ и другую служебную информацию. Спустя годы при участии западных спецслужб он издал книгу «КГБ изнутри», которую, как в том анекдоте, у нас никто не читал, но все считают, что она состоит из вымыслов, сплетен и авантюрных рассуждений.

За те дни, пока руководство находилось в ГДР, Ткаченко и Дмитриев прошли все необходимые собеседования. Самым сложным для Виктора оказалось знакомство с руководством отдела. Заместитель начальника Первого отделения (по оперативному обслуживанию Генерального штаба) подполковник Владимиров, фронтовик, имевший несколько боевых орденов, без всяких церемоний объяснил ему свое видение ситуации.

– Если состоится приказ о вашем назначении, запомните раз и навсегда – ни с кем из оперработников в Управлении не вести разговоров о том, чем придется заниматься. Даже название никому не говорите, – вы обслуживаете объект – специальный объект! – сурово выговаривал он Виктору.

При этом его нисколько не интересовало то, что все оперы отдела знают, кто и какие объекты обслуживает. Именно поэтому они и были настоящими оперативниками. Но таковы были правила игры. Строгий начальник обязан был провести с каждым новым сотрудникам Центрального аппарата КГБ именно такой инструктаж. Ничего личного…

Впрочем, личное присутствует всегда и везде. Вот и подполковник Владимиров понимал, что его годы уходят, скоро ему предстоит увольнение в запас, на пенсию. Он с грустью наблюдал, что его старших товарищей и ровесников остается на Лубянке всё меньше. Что им на смену приходит молодежь, которых надо всему научить, а они осваиваются быстро и работают не хуже ветеранов, но совсем по-другому. Об этом он в последнее время задумывался всё чаще.

Поэтому на вопрос Виктора о том, чем конкретно ему придется заниматься, подполковник ответил коротко и непонятно:

– Руководство отдела после приказа о назначении, – подчеркнул он, – вас проинструктирует, остальное узнаете на месте.

В таком же стиле он вел разговоры с Виктором и во время дальнейшей совместной службы. Впрочем, заместители и сам начальника отдела генерала Ермоленко тоже были весьма лаконичны в характеристике объекта оперативного обслуживания и в постановке задач.

Суть их предварительного инструктажа сводилась к простой формуле: «Езжайте на место и делайте что хотите, но чтобы там всё было нормально!!!»

Имелось в виду, что работать ему предстояло очень осторожно, чтобы избежать малейших ошибок и недоразумений во взаимодействии с сотрудниками многочисленных «смежников». Это были руководство и выездные бригады 9-го управления КГБ (охрана членов Политбюро), высшее руководство Министерства обороны, начальник объекта – также полковник Минобороны, местные партийные и советские органы в Калужской области и коллеги из Калужского УКГБ…

Только прибыв на новое место службы, Виктор вспомнил откровения генерала Соколова и понял, куда он попал и что имел в виду генерал.

Здесь, в cта километрах от Москвы, в мещерском лесу, он познакомился с частью заповедной русской природы, увидел вблизи редких диких животных – кабанов, маралов и лосей, прожил пять лет бок о бок с простыми русским людьми – егерями и водителями, официантками гостиниц и солдатами и офицерами роты охраны.

Здесь он впервые соприкоснулся с таинством общения с высшими руководителями государства – с членами Политбюро ЦК КПСС.

Нельзя сказать, что они произвели на Виктора впечатление небожителей, скорее наоборот. На лоне природы, в часы отдыха от важных государственных дел они могли показаться обычными людьми. Но это было обманчивое ощущение – власть никогда не отдыхает в человеке. Она по своей природе сакральна и непредсказуема. И чем дольше он жил, общался с разными людьми – и занимающими высокие руководящие должности, и с рядовыми гражданами, – тем больше убеждался, что люди везде и всегда остаются людьми, такими одинаковыми в своих мыслях и желаниях и такими разными в делах…

У Степана Ткаченко, который назначался во Второе отделение того же отдела, инструктаж оказался гораздо содержательнее. Начальники объяснили, что его берут (для начала) на должность оперуполномоченного по обслуживанию переменного состава, то есть слушателей Академии Советской Армии (ГРУ Генштаба).

Полковник Седов разъяснил ему:

– ГРУ – это кузница кадров военных разведчиков, самых эффективных для своей страны и самых опасных для противника, даже по сравнению с нелегалами ПГУ КГБ. Те занимаются в основном политической разведкой, работают «в белых перчатках», а военная разведка действует, как на войне, – профессионально, решительно и смело.

Степан внимательно слушал и в знак согласия молча кивал головой.

В заключение инструктажа полковник подчеркнул:

– К сожалению, именно разведчики ГРУ, находясь на острие противоборства, подвергаются грубому прессингу со стороны спецслужб противника и поэтому среди них могут оказаться слабые люди, которых противник может скомпрометировать или даже завербовать. Мы, сотрудники Второго отделения Первого отдела, обязаны своими специфическими средствами противодействовать этому – пресекать враждебную деятельность спецслужб и разоблачать шпионов, оказавшихся среди сотрудников ГРУ.

В процессе разработки конкретных шпионов наш оперсостав выполняет различные роли и задачи в соответствии с планом, утвержденным руководством КГБ. При этом необходимо исключить любую возможность утечки информации о самом факте, о ходе и задачах разработки. А в случае возникновения непредвиденных обстоятельств, надо быть готовым к решительным действиям… Но для этого надо приобрести необходимые знания, опыт и навыки, стать профессионалом в области контрразведки!

Это у нас называется – РАБОТАТЬ ПО ГЛАВНОЙ ЛИНИИ!

Контрразведчики Второго отделения быстро усваивали суть этой непростой деятельности. Они понимали, что разведчики ГРУ находятся в постоянном соприкосновении со спецслужбами противника, следовательно, вероятность попыток склонить их к предательству по сравнению с другими советскими военнослужащими очень велика.