Он действительно умел расположить к себе нужных людей, позвонить по телефону любому ответственному сотруднику ЦК КПСС. Фактом остается то, что Олег Калугин быстро стал самым молодым генералом КГБ.

Узнав об аресте агента, Калугин неудачно пытается вытащить «Кука» из тюрьмы, что дает основания подозревать, что он знал или догадывался о подставе, но пошел на вербовку из карьеристских побуждений, а теперь пытался скрыть следы этой аферы.

Когда об этом было доложено Андропову, он приказал допрос «Кука» поручить Калугину. Камеру в Лефортово оснастили видеонаблюдением, которое показало: в начале допроса он подал агенту знак – молчать.

Главный вопрос, который требует ответа – почему супруги Котлобай подошли именно к Калугину? Как они нашли советских стажеров и почему среди них выбрали именно его? После этого подозрительного контакта Калугина и Котлобая их обоих надо было тщательно проверять.

Яковлев, как и Калугин, в 1958–1959 годах стажировался в Русском институте (советологический центр) Колумбийского университета США – центре американской закрытой масонской сети, финансируемом фондом Рокфеллера, которым руководил ярый враг СССР Збигнев Бжезинский.

Яковлева командировали в Америку после работы инструктором ЦК КПСС и учебы в аспирантуре Академии общественных наук на кафедре международного коммунистического и рабочего движения, а рекомендовал его международный отдел ЦК, который возглавлял Куусинен, имевший контакты с масонами, а курировал Андропов. Оба знали Яковлева по работе в Ярославской области и Карело-Финской АССР.

Стажировка осуществлялась в рамках международной Фулбрайтовской программы обмена студентами и аспирантами после подписанного в январе 1958 года Хрущевым и Эйзенхауэром соглашения об академическом обмене. По условиям программы стажер должен был знать язык страны пребывания и быть не старше 35 лет.

Яковлеву до критического возраста оставалось два месяца, и он не знал английский язык, поэтому в Нью-Йорке его одного направили на специальные курсы International House Американского лингвистического центра, где он «по отдельной программе» занимался языком до конца пребывания в США.

Яковлев, прошедший войну и являвшийся номенклатурным работником партии, лучше других стажеров понимал, что является объектом разработки американских спецслужб, но сознательно пошел на несанкционированный контакт с американцами. Когда КГБ об этом стало известно, пытался объяснить, что хотел получить от американцев нужные для советской страны материалы из закрытой библиотеки.

Поведение Яковлева после возвращения со стажировки полностью отвечало статусу агента влияния. Работая на ответственных должностях в ЦК КПСС, он «прославился» статьей «Против антиисторизма», где назвал русских писателей-деревенщиков «русскими националистами и шовинистами», которым нет места в интернациональном советском обществе, резко критиковал зарождающееся патриотическое движение и призывал к расправе с его выразителями, которые в результате подверглись репрессиям.

Однако он просчитался – писатели пожаловались на клевету в ЦК и лично Брежневу, который сказал: «Этот проходимец хочет нас поссорить с русской интеллигенцией».

Несмотря на подпорченную репутацию, Яковлева, благодаря покровительству Суслова, отправили послом в Канаду, где он начал активно устанавливать доверительные отношения с видными масонами, в том числе с премьер-министром Трюдо. Здесь в КГБ стала поступать информация о недовольстве им своим положением, о негативном отношении к московским властям, о чем было известно также и канадцам.

Вскоре после приезда Яковлева в Канаду сотрудник резидентуры ПГУ в Оттаве получил от влиятельного английского бизнесмена предупреждение об осторожности в работе с новым шефом, который находится «под колпаком» у американцев. Через полгода Эймс сообщил, что в ЦРУ, еще со времен стажировки в Колумбийском университете, Яковлева считают «своим человеком» и возлагают на него «большие надежды».

Сотрудники резидентуры фиксировали вызывающе широкий образ жизни Яковлева, у которого регулярно появлялись очень дорогие вещи, абсолютно несовместимые с его официальными денежными доходами. Он также регулярно совершал тайные визиты к западным политикам, не согласовывая их с МИД и КГБ. Однако, когда на Политбюро председатель КГБ Андропов предложил под любым предлогом снять Яковлева с занимаемой должности, Суслов сурово заявил: «Товарища Яковлева на должность посла не КГБ назначал, а партия».

В мае 1978 года, после побега Шевченко, Яковлев в беседе с членом канадского правительства одобрил поступок Шевченко и допустил несанкционированное разглашение сведений, составляющих государственную тайну. Он сообщил подробности операции «Турнир», в ходе которой в агентурную сеть канадских спецслужб был внедрен сотрудник КГБ, что привело к громкому политическому скандалу.

Очевидно, в этот период Яковлев выступал в роли связующего звена между воспитанными Андроповым партийными диссидентами и западными элитами. Именно к нему в Канаду в 1981 году был направлен протеже Андропова новый член Политбюро Горбачев. Не случайно обнаглевший от безнаказанности Яковлев во время визита Горбачева заявил канадской прессе:

– Михаил Сергеевич отсыпается, мы всю ночь пробеседовали. Но если вас что-то интересует, то спрашивайте у меня – Горбачёв мыслит, как и я.

Запад, следуя неписаной традиции, устроил тогда Горбачеву первые своеобразные «смотрины», после которых его поведение изменилось до неузнаваемости. Во время следующей зарубежной поездки после встречи с ним Тэтчер откровенно сказала:

– Горби наш человек, с ним можно иметь дело.

Бывший директор ЦРУ Колби в 1992 году по поводу американских агентов влияния в СССР высказался еще более откровенно: «Вообще-то все новое руководство России было создано Андроповым…»

В 2001 году наступило время сознаваться и для Яковлева, который подтвердил:

– Меня шесть лет на всех съездах и пленумах обвиняли в том, что я вместе с Шеварднадзе и Горбачевым развалил коммунистическое движение. И в каком-то смысле это так и есть. Нам, двум-трём «нетвердокаменным» из Политбюро, всё время приходилось идти на компромиссы. Тут немножечко задобрить, там чуть-чуть отступить. Отвяжутся, мы дальше идем. И ситуация развивалась вперед… На первых порах перестройки нам пришлось частично лгать, лицемерить, лукавить – другого пути не было. Мы должны были – и в этом специфика перестройки тоталитарного строя – сломать тоталитарную Коммунистическую партию.

В России у Яковлева была кличка «Папа», какая кличка у него была в ЦРУ, мы узнаем нескоро, – доступ к особоохраняемой спецкартотеке американской агентуры не имеют даже президенты США.

Рассказывать какие-то подробности о «специфической» деятельности объекта «Барсуки» Виктор считал неэтичным и нецелесообразным, учитывая, что этот объект в то время замыкался на 9-е управление КГБ (охрану), а затем на Службу Коржакова, и продолжает функционировать в системе ФСО и сейчас. Работать там Виктору было не только сложно и опасно, но и интересно.

Первый секретарь Калужского обкома КПСС Кандрёнков, секретари Обнинского горкома и Жуковского райкома были в «Барсуках» постоянными гостями и советниками. Их задача состояла в обеспечении максимально благоприятных условий для проезда и пребывания на территории области членов Политбюро, чтобы упредить возможные нарекания с их стороны в свой адрес. Все замечания и пожелания, которые доводили до них руководитель объекта полковник Яворовский и Виктор, ими учитывались и разрешались незамедлительно.

Контингент на объекте был специфический – руководство из военных, а гражданский персонал: охотоведы, егеря, работники гостиниц – из местных жителей. Все это с годами работы приобрело «крутой замес» из традиций и интриг, которых хватило бы на несколько «мадридских дворов».