Зато несомненным плюсом являлась работа в Центральном аппарате КГБ с соответствующим окладом и перспективами по службе, возможность выбраться из Гороховецких лагерей и со временем, возможно, получить квартиру в Москве… Минусом – острота ситуации, когда при малейшей оплошности потерять можно было все.

Я попросил разрешения посоветоваться с женой. Вечером после работы, когда рассказал ей о предложении генерала Соколова, она ответила: «Решай сам, тебе работать». И на следующий день я дал согласие. Это был шанс, другого такого могло не случиться никогда.

«Москва, как много в этом звуке…» Москва – столичный город. Город мечты для многих. И пусть не у всех мечтам суждено сбыться, но только Москва дает для этого самый большой шанс всем: артистам и ученым, политикам и военным, и сотрудникам спецслужб тоже. Даже разведчики-нелегалы проходят подготовку и получают назначение перед выездом «в мир иной» в Москве.

В 1974 году страной руководил Леонид Ильич Брежнев. Председателем КГБ с 1967 года был Юрий Андропов. В эти годы КГБ начал борьбу с диссидентами, русским и другими националистическими движениями. В 1974 году был выслан за границу и лишён гражданства Солженицын, а Андропов стал членом Политбюро. КГБ все больше влияло на процессы в общественной жизни страны и на внешнюю политику СССР.

Военная контрразведка с учетом важности выполняемых задач вскоре снова стала Главным управлением.

В пятницу они наконец попали на прием к начальнику военной контрразведки. Первым вызвали Ткаченко, он был старше по возрасту и в органах работал на два года больше.

После обычных штатных вопросов, на которые Ткаченко за дни собеседования в Главке отвечал не один раз, начальник военной контрразведки неожиданно задал прямой вопрос:

– У нас в оперативном обслуживании есть серьезный объект – Главное управление кадров Министерства обороны. Если мы вас назначим на эту должность, справитесь?

Ткаченко, привыкший отвечать на вопросы прямо и откровенно, без колебаний заявил:

– Так точно, справлюсь!

Генерал-лейтенант Душин внимательно посмотрел на него и слегка кивнул головой:

– Хорошо. Вы свободны…

Он знал, что Ткаченко планируется к назначению оперуполномоченным по ВДА ГРУ. Однако сегодня у него состоялась встреча с замминистра обороны генералом армии Шкадовым и тот, наслышанный об участившихся вербовках офицеров в войсках и штабах вооруженных сил, упомянул, что в подчиненном ему ГУКе нет постоянного оперативного работника КГБ.

Не было постоянных особистов также в Главном политическом управлении и в Главной инспекции МО СССР. Политуправление брать под контроль КГБ было невозможно по политическим соображениям. Партия была над органами КГБ, а не наоборот. Но, если военные сами поднимают этот вопрос о введении должности опера в ГУКе и Главной инспекции Министерства обороны, то контрразведка была двумя руками «за».

Это давало чекистам возможность через ГУК оперативно контролировать и кадровую политику, и кадровые назначения, а через Главную инспекцию – действительное состояние боеготовности вооруженных сил. Дело оставалось «за малым»: найти на эти «политические» должности достойных оперработников.

Излишне самоуверенный ответ Ткаченко не убедил генерала.

Следующим был Дмитриев.

Слегка разочарованный и утомленный Душин не стал долго пытать его и заметил:

– С вами уже беседовали в Первом отделе, в кадрах и парткоме. Вас рекомендуют для работы на специальный объект – заповедник «Барсуки», где вам придется лично общаться с членами Политбюро и решать оперативные вопросы с руководством 9-го Управления КГБ. Раньше вы такими вопросами не занимались…

Вопрос был риторическим. Душин знал то, чего пока не знал Дмитриев, – такими вопросами в военной контрразведке не занимался никто, кроме опытного зубра, бывшего опером Смерша еще во время войны, подполковника Макарова, который работал на объекте «Завидово». Но он там был на месте, был знаком лично с Брежневым, забирать его оттуда было невозможно, в «Барсуки» нужен был человек хотя бы отдаленно подобный Макарову.

– Так точно. Не занимался, – подтвердил Дмитриев.

– Как вы считаете, справитесь с этими задачами? – снова спросил Душин.

Этот нелегкий вопрос он задавал сейчас не столько этому капитану, сколько себе самому. Ведь с этими объектами у него была такая морока. Если в «Завидово» регулярно ездил генеральный секретарь Брежнев, руководители иностранных государств и изредка избранные члены Политбюро, в основном Громыко и Гречко, то в «Барсуки» ездили все остальные члены Политбюро и практически каждую неделю.

Ответственность была колоссальная. Поэтому хитрое руководство 9-го управления КГБ не брало эти объекты в свое оперативное обслуживание, мотивируя тем, что заповедники относились к Министерству обороны, которое курирует Третий главк. Малейший промах в работе не только оперработников военной контрразведки, но и военного руководства заповедников выливался в разборки на самом верху.

Чтобы держать руку на пульсе, Душин лично чуть ли не ежедневно созванивался, а при необходимости встречался с куратором этих объектов от Министерства обороны начальником Военно-охотничьего общества генерал-лейтенантом Ермашкевичем. Он понимал, что от этого нового особиста зависит немало. Или обстановка на объекте нормализуется, или, как прежде, придется снова лично гасить конфликты.

Душин снова вопросительно посмотрел на капитана.

– Товарищ генерал-лейтенант! Я постараюсь оправдать ваше доверие! – уверенно произнес Дмитриев.

Ему некуда было отступать. Во-первых, со слов генерала Соколова, откровеннее всех описавшего ему ситуацию в «Барсуках», он реально оценивал свои силы. Но, главное, не возвращаться же ему было обратно в Гороховецкие лагеря?

– Хорошо. Сегодня будет подписан приказ о вашем назначении. Сдавайте должность в особом отделе и приступайте к работе.

У кадровиков Виктор встретил Ткаченко. Тот выглядел растерянным и поинтересовался:

– Как у тебя прошла беседа?

– Мне было сказано: сегодня будет приказ о назначении в «Барсуки», то есть на объект, – вспомнив наставления подполковника Володина, поправился Виктор, – поэтому надо ехать в свой особый отдел, сдать должность и приступать к исполнению новых обязанностей.

Степан помолчал, потом рассказал о результатах собственного собеседования:

– Мне неожиданно предложили другую должность – обслуживать Главное управление кадров.

– Так это же здорово, – порадовался за коллегу Виктор.

– Я сказал, что справлюсь, а кадровики меня обругали – нельзя так отвечать. Надо говорить типа «Постараюсь оправдать ваше доверие!». Но я так не привык. Говорю, как есть. А кадровики мне говорят: «Ты нас подвел! Теперь жди другое назначение. Назад, конечно, не отправят, но в лучшем случае назначать опером на переменный состав Военно-дипломатической академии ГРУ».

– Ничего. Прорвемся. Хуже места, чем было у нас раньше, не будет. Это точно, – постарался поддержать его Виктор.

В тот же день они расстались и встретились через три месяца на партийном собрании Первого отдела. Сели рядом, перекинулись общими фразами, но пока еще рано было говорить о чем-то конкретном. Служба на новом месте только начиналась. Потом их встречи также были нечастыми. Каждый нашел друзей в коллективе своего отделения. Кроме того, делиться служебной информацией о работе с коллегами из других подразделений в Первом отделе было запрещено…

В середине семидесятых в КГБ царил культ Андропова. Это впоследствии стало модно писать, что сотрудники КГБ знали о странных нестыковках в биографии председателя КГБ, что на Лубянке за глаза называли Андропова Ювелиром.

Чекисты уважали Андропова за то, что он, в отличие от предшественников, став председателем КГБ, не устраивал чистку, оставив на своих постах опытных сотрудников, что с его приходом советские люди перестали ассоциировать чекистов с чистками и репрессиями во времена Сталина, Ежова и Берии.