После очень короткого застолья стали прощаться, но при выходе из кабинета произошел «затор». Москаленко остановился в дверях, остановился и выходивший следом за ним начальник военной контрразведки. Тут маршал неожиданно обратился к Душину:

– Николай Алексеевич! У меня в Инспекции работают одни генералы, а твой работник – майор. Дай ты ему подполковника!

Все от неожиданности замерли, но промолчали. Попрощавшись с маршалом, руководители контрразведки, ничего не говоря майору Дмитриеву по поводу произошедшего «инцидента», уехали.

Мало сказать, что такой «подарок» был для Виктора неожиданным, он был еще и очень опасным. КГБ был организацией консервативной и суровой. Случаи ходатайств руководителей Минобороны за своих оперработников были нередкими, но заканчивались они, как правило, для контрразведчиков печально. Как минимум за это следовала или проработка по партийной и служебной линии с обвинениями в нескромности и использовании служебного положения, или взыскание с последующим переводом на понижение.

Руководство КГБ отлично понимало, что в большинстве случаев такие ситуации создавались умышленно. Сотрудник органов, будучи в хороших отношениях с военачальником из Министерства обороны, обращался к нему с просьбой о переводе на другое место службы, о получении квартиры или присвоении очередного воинского звания, а те – ходатайствовали за него перед руководителями КГБ.

Такие просьбы руководство КГБ не любило, но в зависимости от того, кто обратился с этой просьбой и от репутации оперработника, результат бывал различным. Иногда просьба могла сработать и оказывалась очень эффективным средством для достижения корыстных целей.

Так как Виктор ни о чем маршала не просил, то совесть его была чиста, но его начальство об этом не знало, поэтому могло думать всё, что угодно, а его положение в этой ситуации было очень сложным.

«Не оправдываться же перед своими руководителями, пока они не предъявляют мне претензий?» – думал Виктор. Оставалось только ждать.

Как ни странно, никакой реакции на просьбу маршала со стороны руководства КГБ не последовало. Виктор не получил ни повышения в звании, ни разноса, что уже было большой удачей.

Трудно объяснить, почему Москаленко так поступил. Самое лестное для Виктора предположение, что маршал сделал это из уважения к нему и к результатам работы, проводимой органами госбезопасности в Инспекции в целом. Другой, наиболее вероятной версией можно было считать, что маршал искренне думал, что не вполне этично со стороны КГБ, когда с высокими генералами работает просто майор, что снижает авторитет его учреждения. Но, может быть, причина крылась просто в хорошем расположении маршала в день рождения и в выпитом им шампанском. Для Виктора это так и осталось загадкой.

Вскоре после этого у Виктора случилась в Главной инспекции более сложная ситуация. В то время, как у его приятеля Ткаченко и разработчиков из Второго отделения середина восьмидесятых ознаменовалась целой серией разоблачений американских шпионов, а коллеги в Первом отделении, курировавшем Генеральный штаб, продолжали вести каждодневную кропотливую работу по защите важных государственных секретов на переговорах по ОСВ и проблемы переоснащения армии на новые системы вооружения, Виктор в ГИМО в это время разбирался со своими «сигнальчиками» почти бытового характера.

Зато сигнальчики эти были на очень высоком уровне. Один из заместителей маршала в ходе инспектирования стал «брать» слишком много. Это могло бы не сильно беспокоить военную контрразведку, если бы в результате из актов проверок с подачи генерал-полковника «не исчезали» серьезные недостатки в боевой и мобилизационной подготовке войск. Это, мягко говоря, называлось «очковтирательством» и взятками, кроме того, такая практика способствовала моральной деградации высших должностных лиц армии.

Другой генерал-лейтенант Инспекции встал на путь диссидентства и в разговорах с коллегами беззастенчиво чернил прошлое и настоящее своей страны и политику КПСС. Однако из партии не выходил и на партийных собраниях выступал как надо.

Об этом докладывали Виктору его оперативные источники и официальные лица Инспекции. Дошло до того, что секретарь парткома ГИМО генерал-лейтенант Борисенко поставил перед Виктором вопрос ребром: куда смотрит КГБ, когда один военачальник очковтиратель и взяточник, а второй генерал антисоветчик. Несмотря на это, обоих к очередному празднику руководство Инспекции представляет к награждению орденом Октябрьской Революции.

Виктор доложил имеющуюся информацию своему руководству и получил команду – подготовить докладную записку маршалу Москаленко. Когда начальник отдела генерал Малахов визировал этот документ у начальника 3-го главка генерал-полковника Душина, он, чтобы усилить достоверность информации, неосторожно обронил фразу: «Руководство Главной инспекции об этом знает…»

Опытный начальник отдела на этот раз ошибся, он явно не ожидал мгновенной реакции на свои слова от мудрого царедворца Душина:

– Хорошо, если они знают, пусть сами и принимают решение! – философски заметил он и визировать документ не стал.

Вопрос завис. Информировать маршала не стали. Однако оказалось, что руководство ГИМО менять свои планы не собиралось и представило документы для награждения в Административный отдел ЦК КПСС. Заместитель Москаленко занимал слишком высокую должность, а генерал-антисоветчик был приближенным маршала, поэтому мнение секретаря парткома Инспекции в данной ситуации было несущественным.

Виктор доложил об этом заместителю Малахова.

Полковник Растворов в отсутствие генерала Малахова исполнял его обязанности. Он хитро прищурил глаза и выдал соломоново решение:

– Проинформируй Москаленко, но только покажи ему документ. Пусть читает, а росписи не ставит.

Виктор так и поступил. Получилось всё на удивление просто и удачно.

Когда Виктор положил документ на стол перед маршалом, тот, прочитав его, сам спросил у него, хотя раньше такой вопрос никогда не задавал и расписывался автоматически:

– Расписываться надо?

– Не надо, – скрывая радость, спокойно произнес Виктор и быстро забрал документ.

Приехав на Лубянку, он доложил полковнику Растворову о выполненном поручении, подчеркнув, что маршал по каким-то причинам сам не проявил желание ставить свою роспись. Начальник был удовлетворен таким оборотом дела, и Виктор подшил документ в дело.

Казалось бы, что справедливость восторжествовала, и информация КГБ не позволит недостойным генералам получить высокие награды. Однако дело чуть не закончилось большим скандалом.

Секретарь парткома генерал-лейтенант Борисенко был честным, но прямолинейным. Недовольный таким развитием событий, он проинформировал лично руководство Административного отдела ЦК КПСС о том, что два генерала недостойны и для подкрепления своего тезиса добавил, что военная контрразведка тоже так считает.

Утром Виктора срочно вызвал возвратившийся из командировки генерал Малахов. Он говорил с кем-то по «кремлевке» и был явно обеспокоен. Жестом подозвав Виктора к себе и прикрыв телефонную трубку ладонью, он тихо спросил его:

– Вы что, проинформировали маршала?

– Да! – ответил Виктор, и уже понял, что добром это не кончится.

– Кто разрешил? – сурово спросил он, всё так же прикрывая ладонью трубку.

– Вас не было, и Виктор Константинович решил, что можно проинформировать маршала, но чтобы он не расписывался в документе…

Малахов секунду подумал, покачал головой и, недовольно сверкнув на Виктора глазами, произнес:

– С вами я разберусь. На наше счастье, Душина нет в Москве, и из ЦК позвонили мне. Но если он узнает!!!

Вот этого объяснять было не надо. О том, что сделает с ними Душин, лучше было не думать. В первую очередь достанется стрелочнику, которым был Виктор…

Тем временем Малахов делано равнодушно уже говорил в трубку:

– Мы этими генералами не занимаемся. А что на них есть? Да так, кое-какая информация у нас была, так для учета в работе… Что именно? Да вот… – и генерал зачитал полностью весь текст информации, которую докладывал маршалу Москаленко Виктор.