— Приезжай. Что ж теперь. Адрес скину. Не найдёшь нас сама, люди подскажут, как приедешь в деревню, — не весело разговаривает со мной мама.

— Хорошо. Я приеду. Сегодня.

— Ай… Угу…

— До встречи тогда.

— Угу…

***

Несмотря на то, что нахожусь в данный момент на полном обеспечении папы, решаю купить маме подарок. Выбираю духи. Стоят дорого. Зато аромат лёгкий и просто волшебный. Дяде Андрею покупаю мужской набор, в который входит пена для бритья, лосьон и гель для душа два в одном.

Окрылённая, вызываю такси, прихватив с собой немного вещей, чтобы было во что переодеться. Надеваю белые шорты и свободную футболку сверху. Ну а на ноги белые кроссовки.

Такси быстро доставляет меня по нужному адресу в деревню, где теперь живёт моя мама вместе со своим вторым мужем дядей Андреем. Расплачиваюсь с таксистом. Беру свою небольшую сумку, которая гармонично сочетается с моим внешним видом. Я всегда стараюсь подбирать вещи так, что бы их можно было комбинировать и сочетать с другими вещами из своего гардероба. Это кажется мне очень практичным.

Иду ко входу. Останавливаюсь, заострив внимание на маленьком деревянном домике с пластиковыми окнами и деревянной дверью.

Заглядываю внутрь, за невысокую деревянную дверцу, рассматриваю её с наружной стороны. Там просто металлический крючок, перекинутый за изогнутую тоненькую металлическую пластинку.

— Есть кто дома? — произношу громко, надеясь, что мама или дядя Андрей услышат меня. Мне кажется, в такой тишине, любой звук будет хорошо различим, не то что ли мой голос.

Не получаю ответа. Тянусь рукой к крючку и открываю для себя эту дверцу.

Медленно и мягко ступаю по тропинке высланной резиновыми ковриками, причём разных размеров. Местами просто обрезанных.

Дохожу до деревянных ступеней, ведущих к входной двери дома. Делаю пару шагов.

— Ты кто такая? — слышу грозный женский голос за своей спиной. — Воровка?

Тело немеет. Страх сковывает ноги. Боюсь пошевелиться. Боюсь повернуться. Вообще не понимаю, что мне сейчас делать. Горячее дыхание обжигает горло, а по спине сползает тоненькая струйка пота. Я лишь глотаю. Облизываю губы и поднимаю свободную руку в верх.

— Я к Гавриловым, — выкрикиваю я. — К Оксане Николаевне и к Андрею Сергеевичу.

— К Оксанке значит, — уточняет женщина строгим голосом и щурит глаза. — Кем ты ей приходишься? — продолжает допрос.

Я медленно поворачиваюсь к ней. Нога соскальзывает по доске и я оказываюсь на ступени ниже. Успеваю схватиться за деревянные перила. Сердце переворачивается, когда перила надламываются и я перелетаю через них к ногам женщины.

Вот же блин, угораздило.

Поднимаюсь с земли. Отряхиваю колени под злобный смех полной тётки. Украдкой смотрю на неё.

— Городская что ли? — величественно спрашивает она меня качая головой и подпирая свои поплывшие бока.

— Да. Я из города. И что из того? — стряхиваю засохшую траву со светлых шорт.

— Просто, так вырядилась. Не на дискотеку же приехала. Наверняка своей мамке помогать.

— Я в гости, — Тяну возмущённо и хлопаю ресницами.

— Как это в гости? А грядки с теплицей кто полоть будет? Крапиву кто будет обкашивать? Животину кто будет кормить? — смотрит она на меня искоса. — Или, ты на всё готовенькое приехала? Что-то ты скрываешь девка. По глазам вижу, что скрываешь, — шипит она на меня и тычет пальцем, чуть ли не в лицо.

Я заметно глотаю, шокировано разглядывая красное лицо женщины, выплёвывающий слова. Оборачиваюсь в сторону дороги. Уже жалею, что приехала сюда.

Когда возвращаю свой испуганный взгляд на женщину, то она, уже улыбается мне.

— Пошли. Не робей. Своих не бросаем, — гордо ухмыляется она и огибает угол дома. Ведёт меня за него. — Так кем тебе Оксанка-то приходится?

— Она — мама моя, — выдыхаю я.

Женщина останавливается. Разворачивается на меня всем своим могучим корпусом. Делает шаг навстречу и давит меня взглядом.

— Как мама? — перебирает мои глаза своими глазками бусинками. Причём очень быстро, что я не могу уследить за их движением.

— Так, мама, — пожимаю плечами, качнувшись назад и наступив себе на ногу. — Я от первого её мужа. От Павла, — говорю ей. Не знаю, полезна ли для неё такая информация.

Она просто кривит лицо и выпячивает губы.

— Интересно. Оксанка второй раз получается за мужем. Везёт же некоторым. А я вот ни разу не была.

Она бойко отворачивается от меня и походкой уточки, переваливаясь с ноги на ногу, идёт дальше.

— Оксан, — громко тянет она. — Оксанка. Ты где-е? К тебе пришли.

— Кот пришёл, Семёновна? — из теплицы выходит моя мама и я выдыхаю облегчённо.

— Дочка твоя говорит, — деловито выдаёт Семёновна. — Только не Лерка, а другая.

Мама закрывает лицо рукой, защищая его от солнца.

— А. Мира. Проходи в дом. Я сейчас, — кидает она и я с удовольствием принимаю её приглашение. Отворачиваюсь от них и иду в обратном направлении откуда только что пришла в сопровождении строгой Семёновны.

А за спиной продолжается разговор моей мамы с той женщиной.

— Семёновна. Ты опять доску в заборе оторвала? Опять к нам в огород ходишь? Зачем тебе это нужно? Огурцов нужно, так я и так тебе их дам. Через калитку приходи к нам, — отчитывает моя мама эту женщину.

— Какая разница, Оксан, как я к вам приду, — произносит Семёновна мягким голосом. — Увидела тебя в теплице и решила срезать. Вдруг не успела бы. Вдруг ты ушла бы уже.

— Ты застала бы меня дома, — замечает мама.

— А если бы это не твоя дочь была? — в голосе женщины звучит подозрение. — Если бы я воровку застукала? Вот тогда бы ты мне с Андрюшкой спасибо сказала.

— Не говори ерунда, а, — вздыхает мама. — Какие у нас воры. Мы все друг друга знаем. У нас все двери всегда на распашку. Мы каждому рады. Так что, не выдумывай.

— Ну, ну, — обиженно выдаёт Семёновна и усмехаюсь теперь я. — Что и чаем не угостишь?

— В другой раз, — отвечает ей моя мама твёрдо. — Дочку давно не видела. Поговорить нам с ней нужно.

— А где она была-то всё это время, что не приезжала к тебе сюда? — не отставёт от неёё Семёновна.

— Далеко. Отсюда не видать, — мама начинает злиться.

Ступаю по деревянным ступеням. Тяну на себя дверь за ручку. Оказываюсь в небольшом коридоре с крашеным полом. Открываю ещё одну дверь и перешагиваю за порог.

— Оксан ты? — слышу знакомый голос дяди Андрея.

— Это я, Мира, — отвечаю ему спокойным голосом. — Мама сейчас придёт.

Он выходит из одного из дверных проёмов. Потирает руки о брюки. Протягивает мне одну, слегка сутулясь.

— Ну, здравствуй, Мира. Какая ты стала. Тебя прямо не узнать.

— Я всё та же, дядя Андрей, — улыбаюсь спокойно.

— Что в дверях стоять. Пошли на кухню, – кивает он и уходит.

Я оглядываюсь. Всё чисто. В доме приятно пахнет выпечкой. Иду за дядей Андреем.

— Садись, Мира. Я чай заварю.

Он торопливо вынимает маленький чайник из шкафчика, висящего на стене. В электрический чайник наливает воды из пластикового фильтра.

Изредка оборачивается на меня и неловко улыбается.

Мама заходит в дом. Проходит к нам на кухню.

— Достала меня эта Семёновна, Андрюш, — жалуется мужу. — Так и лезет к нам в огород. Сама ничего не сажает, а у нас не прочь прихватить чего-нибудь.

— Тебе жалко что ли? — улыбается ей дядя Андрей. — У нас всего достаточно. Пусть берёт что нужно.

— Я не против. Пусть только через калитку к нам ходит и просит что нужно. А не по заборам в щели заходит. Они всё шире и шире у нас с каждым разом. Как и она сама. Куры потом исчезают. Их жалко. Собаки таскают.

— Я поговорю с ней. Не расстраивайся, Оксан. Лучше давайте чай пить. Давно Миру не видели.

— Ещё бы столько не видеть, — выдыхает обиженно мама, снимая платок со своей головы. Седые пряди волос на висках. Она даже не сходила в парикмахерскую, чтобы закрасить их. Она перестала за собой следить?