Из коридора доносится звонок домофона.

— Откроешь? — обращается ко мне мама. — Скорее всего, Лера вернулась.

— Да, конечно, — поднимаюсь со стула и иду к выходу.

Лера не вошла, а ворвалась в квартиру.

Шокировано посмотрела на меня и стиснула зубы. Сжала пальцы в кулачки и быстрым размеренным шагом прошла на кухню.

Иду за ней. Молча. Думаю, сейчас прорвёт её и из неё выльется порция негатива. А я как-никак лучше всего подхожу сейчас для такой роли.

— Лера. Как раз вовремя. Чайник поставила, — произносит мама мягким учтивым голосом.

Лера падает на стул. Сцепляет руки перед собой на груди и смотрит на меня исподлобья.

Потом забирает из рук мамы кружку с чаем и ставит перед собой. И только сейчас решает заговорить.

— И как ты с ним жила, Мира. Не понимаю, — отхлёбывает чай Лера с шумом.

— Хорошо жила. Думала привыкну к его требованиям. Думала втянусь и подстроюсь под тот образ жизни к которому привык Герман. Когда поняла, через какое-то время, что не смогу, поговорила с ним и мы развелись. Он хороший, Лер. Просто у него всегда своя позиция от которой он никогда не отступит. У него на всё своё мнение и это важно для него, — знакомлю сестру со своим бывшим мужем ближе. — Он считает себя главным в семье. И его жена должна будет думать только о нём и о семье. Жена должна слушаться Германа во всём. Обговаривать каждое своё действие. Никаких лишних трат денег. Никаких встреч с подругами. Только он, — улыбаюсь я, вдаваясь в подробное описание своей семейной жизни с Германом.

Лера смотрит на меня не моргая с широко открытыми глазами. Зависает на моём взгляде, выдающим лёгкое ликование.

— Ты так с ним жила? — давит на меня своим пронзительным взглядом Лера. — Ты терпела всё это? Ты в своём уме, Мира?

Усмехаюсь. Пододвигаю кружку ближе.

— Я не терпела. Мы с Германом выстраивали отношения. Только он решил, что учитываться будет только его мнение. Я с этим не согласилась. Я старалась. Я всё делал так как он просил. Мы жили согласно его расчётам. Моё личное мнение и мои желания его вообще не интересовали. Я позже это поняла. Я почувствовала себя нереализованной. Я не захотела становиться домохозяйкой. Я выбрала для себя другой путь. Я вернулась, чему очень рада.

— Я-то думала, ты в золоте купаешься, — с недовольством говорит моя сводная сестра.

— Не нужно мне было от Германа никаких богатств, Лера. Мне нужно было, чтобы он меня любил. Чтобы понимал меня. Чтобы доверял. Чтобы мы на одной волне с ним нужно было. Чтобы интересы общие. Чтоб было к чему стремиться и развиваться.

— Ты хочешь сказать, что между вами с Германом ничего не было перечисленного тобой? — сдвигает брови Лера.

— В начале нашего брака, казалось всё было, — продолжаю я разбирать свою бывшую жизнь. — Я так думала. Мне, наверное, так удобно было думать. Кому понравится, что брак окажется не тем, каким ты его представляешь. Никому не понравиться осознавать такого, Лер. Я старалась жить с этим. Думала привыкну. Не привыкла.

— Я чуть сквозь землю не провалилась, когда Герман в кафе сказал мне, чтобы за свою еду я расплатилась сама, — лицо Леры краснеет и она тянется к щеке ладонью. — Такого унижения я никогда не испытывала. Да ещё, как назло, сумочку дома забыла.

— Забыла ли? — усмехается мама, опускаясь на стул возле стола.

Лера опускает плечи. Закатывает глаза.

— Ну да. Не забыла я её. Я специально не взяла её. Думала, что Герман будет щедрым и не будет скупиться на деньги. Назаказывала себе всего самого дорогого. Он только глаза выпучил, когда официант принёс мой заказ, — усмехается Лера. — Галстук расслабил, потянув его пальцем в стороны и сказал: — Ты столько съешь? — передразнивает Лера Германа, коверкая произношение.

Она глубоко вдыхает. Отпивает чая из кружки. Берёт кусочек пиццы, разогретый мамой в микроволновой печи.

— Понятно. Любимая пицца Миры, — откусывает большой кусок Лера. Жуёт с наслаждением. — Ммм. Как же это вкусно…

— Мы День рождения Миры отмечаем, — замечает мама.

Лера салютует кружкой.

— С Днём рождения, Мира.

— Спасибо, — повторяю её жест и хочу ответить на звонок в телефоне.

— Кто? — впивается в мои глаза Лера своим вопросительным взглядом с читаемым любопытством. — Герман?

Утвердительно прикрываю глаза.

— Поставь на громкую, — шепчет Лера.

— Это неприлично подслушивать чужие разговоры, Лер, — говорю ей тихим голосом.

— Пожалуйста, — растягивает она с полным ртом пиццы.

— Нет, Лера, — отказываю ей настойчиво.

Она кривит лицо, а я принимаю звонок от Германа.

— Ты можешь со мной встретиться, — шумно дышит Герман.

— Я сейчас у мамы с Лерой. В гостях. Мне неудобно с тобой разговаривать, — прикрываю динамик телефона рукой и отворачиваюсь к окну.

— Оу, Мира. У тебя такая странная сестра, — высказывается он. — Она столько ест. Она совсем не умеет экономить. Она хотела, чтобы я оплатил всё что она заказала в кафе, — возмущается Герман и я слегка улыбаюсь.

— Если ты приглашаешь девушку на прогулку, в кафе, или в парк аттракционов, нужно платить за неё, Герман.

— Так, Мира, — выдыхает Герман, а Лера тянется ухом к моему телефону. Хмурюсь, покачав головой на её жест.

— Я не приглашал Леру, — говорит он, будто хочет доказать мне. — Она пригласила меня. Она хотела показать мне город. Я не хотел с ней идти. Я уже передумал.

— Зачем тогда пошёл? — возмущённо вскидываю бровь.

— Думал, твоя сестра похожа на тебя… Совершенно не похожа. Вы такие разные, — возмущается Герман. — Она делает, что хочет, Мира. А ты… Ты всегда ценила моё мнение.

Воспринимаю его сейчас как капризного растерянного ребёнка. Остаётся только заплакать ему. И от этого неприязнь растёт внутри меня.

— Мы все разные, Герман. Просто нужно понять друг друга. В том, как ведёт себя Лера нет ничего предосудительного, — продолжаю объяснять ему, но чувствую, что терпению моему может настать конец. — Она просто так привыкла. Ты привык поступать по своему, она по своему, и всего лишь. Нужно просто понять.

— Я никогда не смирюсь с таким, Мира, — выдыхает он.

— Тебе самому решать, что тебе подходит, а что нет. Ничем не могу помочь в этом. Могу лишь пойти тебе иногда навстречу пока ты будешь гостить в нашем городе. Ты же сам захотел приехать сюда, — не упускаю случая напомнить ему. — Знакомься с нашими обычаями. У нас прекрасно. Вот увидишь. Прими просто как есть и всё. Не нужно отвергать людей за то, что они просто другие. Это прекрасно, Герман, когда люди разные. У каждого своё мнение. Каждый чего-то хочет добиться в жизни. Есть стремление. Есть желание расти и развиваться. Не нужно стоять на месте. Надеюсь, ты понял меня, — почти выпаливаю я и внутри начинает кипеть.

— Я постараюсь тебя понять, Мира. У меня есть ещё время это сделать. Завтра можешь со мной встретиться? — говорит теперь спокойно.

— Нет. Завтра я работаю, — мягко отказываюсь.

— И что мне делать одному в этом городе? Ты можешь взять отпуск?

— Не могу. Я отвечаю за важный проект в фирме в которой работаю. Не могу подвести свой коллектив. Это важно для меня.

Мне надоело ему объяснять. Прикрываю глаза и сжимаю подрагивающие веки.

— А я? Как же я? — вопит он.

— Найми гида и наслаждайся прогулками по городу, — взмахиваю ресницами. — Тебе понравится. Я уверена.

— Хорошо, Мира. Я так и сделаю. Можно я буду тебе звонить?

Он хочет, чтобы я взорвалась? Я не хочу, чтобы Герман мне звонил. Не хочу с ним встречаться, даже из-за уважения как к иностранному гостю. На это я вообще обратила бы внимание в последний момент. Он прежде всего мой бывший муж и мы не сошлись с ним характерами. На этом срочно нужно ставить точку. Жирную.

— Герман, — произношу холодно его имя.

— Да, Мира.

— Нам не нужно больше с тобой встречаться. Мы чужие с тобой друг другу, — отвечаю резко. — Я не люблю тебя. Не нужно мне больше звонить. И встречаться нам с тобой больше не нужно.