Чего я ожидала? Что разные полюса притянутся?

Не притянулись. Мы ошиблись и хочется как-то безболезненно выходить из ситуации.

— Ты очень хороший, Герман. Я очень ценю твою заботу, — успокаиваю его мягким голосом. — Мы попробовали с тобой. Не получилось. Что ж теперь. Так бывает.

— О мой бог, — Герман поднимает глаза в потолок. Что-то шепчет. Не могу разобрать чего. Только губы шевелятся.

Я глубоко вдыхаю и выдыхаю.

— Я не хотела тебя обидеть, Герман, — поднимаюсь со стула и убираю со стола.

— Я знаю, Мира… Как мы теперь будем с тобой жить?

— Не знаю, — осторожно смотрю на него. — Поехали со мной. Там нам будет лучше с тобой. Вот увидишь.

— Да что я буду там у вас делать, Мира? У меня нет знакомых в вашей стране, — упирается он. — Вы совершенно отличаетесь от нас. Вы другие.

Улыбаюсь спокойно и внутри появляется тепло.

— Да. Мы другие. Я горжусь тем, что я русская. Я горжусь местом, где родилась и выросла. Я поеду на Родину, Герман. Ты можешь поехать со мной. Тебя примут. Всех встречают с распростёртыми объятиями, — говорю с ним убедительно и мягко.

Он обнимает себя за предплечья.

— Это меня и пугает, Мира, — хмурится он и смотрит на меня задумчиво.

— Тебе понравится у нас. Поехали, — не оставляю свою идею, продолжая зазывать его с собой. — Тебе понравится. Вот увидишь. И магазин откроешь там. Такой же, похожий на твой.

Он опускает глаза.

— Не знаю, Мира. Не знаю, — произносит без всяких эмоций. — Я вообще не представляю, как можно взять и всё поменять.

— А я представляю, — говорю уверенно. Ведь я уже однажды поменяла свою жизнь. Я чётко шла к своей цели. Я поддерживала связь со своим папой и вот теперь я здесь. И теперь у меня другие цели. Теперь, я хочу вернуться на Родину и наслаждаться жизнью и свободой, которой я сама себя обеспечу.

Я понимаю, что хочу перемен. Хочу двигаться дальше, а не топтаться на месте и жить жизнью своего мужа Германа. Хочу и дальше заниматься своим развитием. Хочу пойти работать в своей сфере и наслаждаться жизнью. Мои однокурсницы строят уже карьеры. Занимаются проектами. Работают в престижных компаниях. Марта много мне о ком рассказывала. И я поняла для себя, что многое упустила в своей жизни. В свои двадцать шесть, мне пора двигаться дальше. И не зависит, с Германом я это сделаю или без него.

— Я спать, Мира. Убери всё и приходи. Завтра рано вставать. Нужно раньше лечь спать.

Я вижу в каком он унынии. Различаю в тишине как тихо он ступает по гладкому полу и мне становится жаль его. Я, словно, лишаю его чего-то важного. Слишком ударяю по его самооценке.

Он всегда ложится спать в одно и то же время. В одно и тоже встаёт. Наши дни не отличаются один от другого. Тянутся монотонно и не интересно. С утра я готовлю ему завтрак. Провожаю его на работу. Потом прибираюсь. Загружаю стирку в машинку. Глажу вещи. Совершаю несколько звонков. Звоню папе, маме. Иногда Марте. И очень редко своей подруге Лане, с которой очень хочу встретиться по своему возвращению на Родину.

Строго ко времени готовлю ужин. Накрываю на стол. Тайком от Германа ищу для себя работу в родном городе в который планирую вернуться.

Ужин проходит в ощутимом напряжении. Лишь холодными взглядами обмениваемся мы с ним. После остаётся немного времени до сна и мы обсуждаем с ним наши затраты. Составляем план покупок на следующий месяц, расписав всё до мелочей. Он проверяет его. Утверждает.

— Я перечислю тебе, Мира, сумму, которую мы планируем с тобой потратить в следующем месяце, — говорит он строго. — Не выходи за эти рамки. Будь экономнее.

Я никогда не тратила лишнего. О чём это он? Будет припоминать мне теперь, что я взяла деньги у папы и сходила в кафе с Мартой. Причём, Марта – его родная сестра. Правда, они общаются слишком сухо. На расстоянии держатся. И, если приезжает она к нам, то только по выходным и в строго отведённое для неё время. Она звонит предварительно Герману и они чётко определяют время её присутствия в нашем доме.

Жутко мне становится от такой позиции. Я просто киваю, иногда закатываю глаза и ухожу на кухню, чтобы приготовит традиционные блюда. А мне это нужно?

— Я буду придерживаться твоего списка, — отвечаю с натяжной улыбкой.

— Не бери больше денег у своего отца, Мира. Это неприлично. Мне неприятно, что ты так поступаешь. Я твой муж. Я тебя содержу. Тебе что-то не хватает?

— Нет всё прекрасно, Герман. У меня всё есть.

Да. Я ему лгу сейчас. Я много чего хочу. И новое платье. И выйти с ним куда-нибудь. В кафе. В ресторан. В театр. Да просто так, куда-нибудь. Хочу ощущать себя девушкой. Любимой и нужной.

Обида раздирает горло. Обида за себя. Зачем я допустила, чтобы со мной вот так вот он обращался. Как к инкубатору для его детей. Он никогда не говорит наших детей. Всегда его. Он глава семьи. А я кто? Жена, которая должна слушаться во всём мужа? Будто прислуга я в этом доме. У меня нет своего определённого места в нём. Я обо всём должна спрашивать разрешения у мужа. Ах, да. У него это называется советоваться. А решение всегда остаётся за ним.

И ночи бессонные тянутся долго. Он тихо спит. Посапывает на боку, повернувшись ко мне спиной. Его холодное отношение ко мне, ощутимо даже от него спящего. Я отдаляюсь от него. Я понимаю, что дело не в том, где мы родились и выросли. Дело не в нашем с ним происхождении. Мы просто перестали понимать друг друга в определённый момент.

У меня было слишком много времени, чтобы вынести для себя определённые выводы. Я всегда вела диалоги с собой, оставаясь одна в стенах этого дома. И завтра, я хочу поговорить с Германом.

— Ты приедешь к ужину? Как всегда? — интересуюсь у него за завтраком.

— Ты же знаешь, что да, — раздражается он на мой вопрос. — Зачем спрашиваешь?

— Я хочу серьёзно поговорить с тобой. Сегодня, — уточняю я и он отодвигает от себя тарелку. Вытирает губы тканевой салфеткой. Аккуратно кладёт её перед собой на стол.

— Как скажешь, — добавляет с очевидной обидой в голосе. — Я же для тебя вообще ничего не значу теперь.

— Не переворачивай, — пресекаю его.

— Давай без всяких там слов, — кривит лицо он. — Говори понятно. Прямо говори.

— Это не всё, Герман, — произношу уверенно.

— Что ещё? — его взгляд выдаёт испуг. — Мне пора. Через две минуты нужно выходить.

Просто оседаю сейчас. Меня начинает бесить такая пунктуальность его. Это неплохо. Но, не до такой же степени.

— Я сегодня к папе съезжу, — всё же говорю ему. — Если не успею к ужину, позвоню. Можешь взять на себя ответственность за ужин. Ты говорил, нужно всё обсуждать с тобой. Обсуждаю.

— Ты не обсуждаешь, Мира. Ты ставишь меня перед фактом. Ты издеваешься надо мной?

— Мне кажется, Герман, что это ты всегда издевался надо мной. Теперь будет так, как я хочу. Для себя, — говорю громко и он сжимает губы, оглядываясь по сторонам.

— Ты слишком громко разговариваешь, Мира, — Делает мне замечание Герман.

— Я у себя дома, — напоминаю ему. — Если вдруг захочу спеть, тоже нельзя?

— Нет. Нельзя. Есть определённые места для этого. И, в строго отведённое время, — уточняет он для меня.

— Прекрасно, — выпрямляю спину. — Нужно будет Марту пригласить в такое место. Как думаешь, она не откажет мне? Составит мне Марта компанию?

Герман крепок сжимает губы и их уголки медленно сползают вниз.

— Что ты задумала, Мира? — смотрит на меня Герман грозно.

— Ничего, — отвечаю спокойным голосом. — Буду жить такой жизнью, которую считаю приемлемой для себя.

— Это неприлично, — возмущается он.

— Это превосходно, — настаиваю на своём.

Он уходит. Даже дверью не хлопает. Опять боится осуждения соседей? Вдруг услышат? Хоть бы что-нибудь сделал. От души. Показал бы свои чувства.

Я понимаю, я стала одинокой здесь. Я теряю себя рядом с Германом. Я не испытываю от него никаких эмоций. Я хочу сбежать от него. Хочу развода. Хочу в новую жизнь. Хочу женского счастья. Рядом с Германом, у меня его не будет. Это не тот человек, с которым бы я хотела провести всю свою жизнь. Это не тот человек, с которым я хотела делить и горе и радость.