— Его больше нет, — выдаёт женщина. Мы отправили вам адрес. Вы должны забрать его тело.

Меня сковывает от такой жестокой новости.

— Нет, — телефон падает на пол. Кричу в грудь Руслана, вцепившись пальцами в его рубашку. — Этого не может быть, — рыдаю и заливаюсь слезами.

Руслан поднимает телефон, придерживая меня за талию.

— Мира…

— Папы больше нет, — выдаю через боль охрипшим голосом.

— Я заказываю билеты, — не раздумывает он. — Вылетаем ближайшим рейсом.

Через минуту снова принимаю звонок.

— Мира Павловна Хартман? — уточняет уже мужской голос.

— Да, – произношу с болью.

— Я нотариус. Вы должны приехать к нам. Вам нужно вступить в наследство.

Мама отказалась лететь с нами, чтобы попрощаться с папой и проводить его в последний путь. Всеми вопросами занялся Руслан.

По прилету в Германию мы поселяемся с Русланом в гостинице в одном номере. Руслан, по возможности, не оставляет меня одну. Всегда находится рядом.

Он звонит нотариусу, который звонил мне, когда мы были на Родине. Он говорит с ним на немецком, чем удивляет меня.

Тело отца кремировали. Нотариус ознакомил меня с завещанием и через несколько недель оно вступает в законную силу.

Я тихо плачу, глотая соленую влагу слез.

— Мы справимся, — поддерживает меня Руслан. — Твой отец был замечательным человеком.

— Он очень рано ушёл из жизни, — выдыхаю я.

— Как ты сама слышала от врача, он давно уже болел. Скрывал от тебя свою болезнь. Сердце не выдержало у него.

— Нужно было мне рассказать обо всём. Почему он так поступил? Несправедливо, — восклицаю я не в силах смириться с потерей любимого папы.

— Прочти письмо, которое тебе передал нотариус. Может в нём ты найдёшь ответы на свои вопросы.

Дрожащими пальцами распечатываю конверт.

От слёз строчки расплываются. Вытираю глаза ладонями. Ровный почерк отца трогает до глубины души. Я чувствую его присутствие и снова плачу. Руслан обнимает меня. Не отпускает от себя.

Набираюсь силами и читаю.

“ Если ты читаешь это письмо, Мира, значит меня уже нет на этом свете. Прости, что не рассказал о своей болезни. О ней я узнал несколько лет назад. Я хотел уберечь тебя. Знал, что ты оставишь свою личную жизнь и посвятишь всё своё время на меня. Мне не нужна была сиделка в твоём лице. Мне нужна была счастливая дочь. Я хотел, чтобы ты не нуждалась ни в чём. Я старался дать тебе всё. Все свои накопления и свою квартиру в Германии я оставляю тебе. Всё, что есть у меня, теперь твоё.

Я очень тебя люблю, Мира. Я всегда рядом. “

После прочтения письма становится хуже. Ощущение такое, что меня не стало вместе с моим папой.

Руслан единственный кто поддерживает меня во всём. Он уделяет мне внимание при каждой возможности. Именно в этот период времени, я понимаю, что значит для меня Руслан. Он стал мне поддержкой и опорой. Во всём. Он мало разговаривает, как и я. Мне даже кажется, что мы оба стали другими. Я, будто повзрослела на несколько лет в душе, потеряв родного отца. Руслан окутал меня своей заботой и вниманием.

Мы возвращаемся. По прилёту на Родину, нас встречает водитель Руслана.

— На мой адрес, — сухо кидает ему Руслан.

Я смотрю на него. С трудом разлепляю слипшиеся губы.

— Ты теперь навсегда будешь со мной, — говорит мне Руслан спокойным уверенным голосом. — Твой дом теперь моя квартира. Наша с тобой квартира.

***

Я засыпаю в его объятиях. Просыпаюсь и вздрагиваю, когда его нет рядом.

Руслан заходит в спальню. Садится рядом на кровати.

— Проснулась, — целует меня в щёку осторожно. — Пошли завтракать.

— Я не хочу, — кутаюсь в одеяло. — Налей мне чаю и всё.

— Тебе нужно поесть, — произносит он тихо, но настойчиво. — Пошли.

Обреченно вздыхаю и слушаюсь его. Медленно пододвигаюсь к краю кровати. Обессиленное тело с трудом принимает вертикальное положение. Комната начинает кружиться и я закрываю глаза. Наклоняю вперёд голову и растираю глаза кончиками пальцев.

— Я помогу, — придерживает меня Руслан за талию. Вкладывает мою слабую руку в свою ладонь. — Нужно приходить в себя, Мира. Нужно жить, Мира. Ты очень нужна мне. Твой отец был бы сейчас огорчён, если увидел тебя в таком растерянном виде.

С трудом открываю тяжёлые веки. Не ощущаю биение своего сердца. Едва дышу. Не чувствую ног под собой, когда Руслан помогает дойти мне до кухни.

Он кормит меня с ложечки. Я просто смотрю в его глаза. Он подносит кружку к моим губам. Прислоняет и слегка наклоняет. С усилием делаю глоток.

Я согласна с ним. Ради него и себя я должна брать себя в руки. Я не должна причинять боль своему любимому мужчине.

— Завтра сможешь поехать со мной в квартиру, которую ты снимала? — спрашивает он меня. — Чтобы вещи твои забрать и расторгнуть договор найма.

Опускаю плечи. Пытаюсь улыбнуться Руслану. Вместо этого дрожащие губы выдают кривую улыбку.

Я тянусь ослабленной рукой к лицу Руслана. Провожу подушечками пальцев по его щеке с отросшей щетиной. Глажу волосы, запуская пальцы в его густые темные волосы. Поднимаюсь со стула и сажусь к нему на колени. Обвиваю шею руками и прислоняюсь головой к плечу. Вдыхаю запах его кожи, смешанный с приятным ароматом парфюма.

— Я люблю тебя, Руслан, — выдыхаю я. — Я поеду завтра с тобой. Спасибо, что ты есть у меня.

Шмыгаю носом. Смотрю на Руслана с нежностью и любовью. Он разделяет со мной и горе и радость. Он всегда рядом. Он только мой.

— Про работу пока забудь. Тебе нужно восстановиться, — говорит Руслан с твёрдостью в голосе. — Маша заменит тебя на время твоего отсутствия.

— Хорошо, Руслан. Ты прав.

На следующий день переезжаем. Звоню маме, убрав обиду за её отказ полететь вместе с нами.

— Мама, здравствуй.

— Привет, Мира. Уже вернулась?

— Да, мам. Жаль, что ты не была рядом в такой печальный и важный момент.

— Да пойми ты меня, — плачет мама. — Я хотела попросить у него прощения и не успела. Мне трудно теперь с этим жить, Мира. Я считаю себя виноватой. Я не поддерживала его. Я сама отказалась от него.

— Ты знала, что он болен? — взволнованно задаю ей вопрос.

Жду ответа, считая удары своего тревожного сердца.

— Нет. Узнала только от тебя, — почти шепчет мама через короткую паузу.

— Его лечащий врач сказал, что папа следил за собой. Что всегда наблюдался и ничего не угрожало его состоянию. Когда он обратился к ним в последний раз, он не проснулся. Сердце остановилось, — поджимаю дрожащие губы.

— Ты теперь у нас богатая наследница, — со злой усмешкой выдаёт мама и волоски на моей прохладной коже подёргиваются. Как можно быть такой жестокой? Разве время не меняет людей?

— Это ничего не значит, мам, — возмущаюсь я. — Папы больше нет. Понимаешь. Никогда больше не будет.

— Радуйся, что тебе повезло, Мира. Не у каждой есть такой отец, что оставляет после себя наследство.

— Причём тут наследство, мам? Ты о чём? — повышаю голос. — Папы больше нет, — выдыхаю рвано.

— Вот именно. Его больше нет. Твоя жизнь с его деньгами станет лучше. Чего же ты плачешь? — в её голосе ощутимая злость. — Всё же хорошо у тебя. Всё прекрасно, Мира.

Убираю телефон от уха. Рыдаю в голос, возненавидев сейчас маму за все её слова. Крепко сжимаю веки и горячие слёзы скользят по лицу.

— Дай мне телефон, — слышу голос Руслана и его приближающиеся шаги. Не открываю глаз. Он забирает из моих рук телефон сам и сбрасывает звонок от мамы.

— Они не стоит твоих слёз. Я не позволю ей обижать тебя. Если понадобится, Мира, — произносит твёрдо Руслан. — Я не подпущу больше к тебе никого. Даже твоих родственников.

— Хорошо, Руслан, хорошо, — обвиваю его талию руками. Утыкаюсь лицом в живот.

— Я до фирмы доеду. Мне Виталий звонил. Сказал, что срочно, — с досадой в голосе произносит Руслан.

— Я с тобой, — вызываюсь я.