— Мира. Как ты могла так поступить? — недовольство ощутимо в голосе мужа. Герман подходит ко мне, когда я готовлю для нас с ним ужин.

Я чувствую на своём плече его горячее дыхание. Не оборачиваюсь на него. Лишь задерживаю дыхание.

— Как? — настороженно прислушиваюсь к тишине. Из рук падает лопатка, задевает столешницу из камня и с грохотом летит вниз. Столкнувшись с полом, ударяется с силой и я вздрагиваю.

Приседаю, убирая следы с пола. Внутри неконтролируемая тряска. Суета мешает. Я прикрываю глаза. Всего лишь на секунду. Задерживаю дыхание снова. Ощутив, как вдавилась грудная клетка пытаюсь вдохнуть поглубже.

— Не делай вид, что ты не понимаешь, — тихим голосом, но с заметным раздражением продолжает мой муж. — У нас есть определённые традиции, которых ты должна придерживаться. Ты прекрасно знаешь, что ужин должен быть готов к определённому времени. По-другому, никак.

Поднимаюсь. Стараюсь быть предельно сдержанной. Лишь глотаю на его замечание.

— Я знаю, Герман, — выдыхаю с сожалением, стараясь не смотреть ему в глаза. Мою под краном лопатку и отворачиваюсь от него к плите. — Я всего лишь встретилась с подругой в кафе. И то, она сестра твоя. Впервые за год я куда-то вышла. Я думала, что успею…

Резкий шумный выдох сзади и я приподнимаю плечи, зафиксировав их в таком положении. Никогда не видела его в таком состоянии. Он никогда не повышал на меня голоса.

— Что? — чётко, словно вылет пули, выдаёт он. — Ты встречалась с Мартой? Ты не сообщила мне? На какие деньги ты ходила в кафе? Ты продолжаешь брать деньги у своего отца, Мира?

Да. Я продолжаю брать деньги у своего отца.

Мама развелась с ним, когда я была совсем маленькой. Не согласилась поехать с ним в Германию, когда ему предложили хорошую работу. Он принял предложение и решил поехать один.

— Дай мне развод, — хорошо помню голос мамы, когда она звонила моему отцу по телефону. — Я не могу так больше жить. Я молодая женщина и хочу, чтобы рядом со мной был мужчина. Здесь. Я нормальной жизни хочу.

На то время, к нам часто заходил наш сосед Андрей Сергеевич. Он и стал в дальнейшем мужем моей мамы. И вскоре у них родилась дочь, Лера.

Папа звонил маме.

— Разреши забрать Миру к себе в Германию. Я позабочусь о ней. Дам нужное образование. У неё всё будет, — слышала я их разговор по громкой связи, когда он разговаривал с ней. Я помню отрывки, но смысл один. Мой отец хотел забрать меня к себе. Мама не разрешила.

— Живи в своей Германии, Паша. Про нас забудь, — кричала она на него. — Знала бы, что ты уедешь, никогда бы не вышла за тебя замуж.

Так я и осталась здесь. Мама определила меня в школу моделей. Мечтала, что я буду ходить по подиуму. Внешность модели у меня, всегда твердила она мне. Я же, была не согласна с ней. Ощущала себя простой девчонкой, которая хотела, чтобы её слышали. Чтобы считались с моими интересами.

— Всё, мама, — заявила я ей как-то, стараясь быть убедительной, — Я больше не хочу ходить в школу моделей. У меня другие интересы. Я хочу выучить немецкий язык и уехать жить к папе.

— Ну уж, нет, Мира. Этому не быть, — возразила она мне, встав, как всегда, в свою позу, с вставленными в бока кулаками и пуская в меня гневным взглядом. — Я не стану за это платить. Даже не мечтай, — свирепствовала она, и я понимала почему. Обида на папу до сих пор занозой сидела в её сердце.

— Мам, — произнесла я спокойно. — Ты не переживай за деньги. Мне папа всё оплатит. Я общаюсь с ним по видеосвязи. Почти каждый день.

Мама прикрыла дрожащие веки. Поджала губы и вышла из моей комнаты.

Когда я окончила школу мне исполнилось уже восемнадцать. Отец помог мне с поступлением на дизайнера в Германии. Помог с проживанием. Мама больше не могла меня сдерживать. Ей пришлось принять моё решение, как бы то ни было.

Я уехала. Мама осталась жить в нашей с ней квартире, оставленной нам от моего папы, вместе с Андреем Сергеевичем и с моей сводной сестрой Лерой.

Я училась. Шесть прекрасных лет пролетели незаметно, но плодотворно. Прошла практику. За время учёбы подружилась с Мартой, родившуюся и проживающую всю свою жизнь в Германии.

Однажды, когда мы сидели с ней в кафе, к нам присоединился её родной брат Герман. Он некоторое время сидел молча и изучающе смотрел на меня.

Спустя какое-то время, он пригласил меня на прогулку. Показывал достопримечательности. Наши встречи становились чаще. Мы гуляли по городу, рассуждали о жизни и строили планы.

Неожиданностью для меня стало, что он меня пригласил в кафе.

— Мира, стань моей женой, — предложил он мне. А я, уже почти влюбилась в него тогда. В молодого уверенного человека со светлыми карими глазами и каштановыми волосами.

Он пленил меня своей неуязвимостью, как мне тогда казалось. Всегда точно знал, что он хочет и чем будет заниматься завтра. У него всегда было с собой расписание, которому он строго следовал.

И сегодня, я впервые нарушила ритм его жизни.

Ужин готов. Я молча накрываю стол. Герман, как всегда, безупречен во всём. Белая, идеально выглаженная мной рубашка, едва не слепит глаза. Аккуратный маникюр на руках цепляет мой взгляд. Он замечает, что я разглядываю его и смотрит на меня вопросительно.

— Я должен учитывать свои планы, Мира. Между нами должно быть доверие, — говорит он спокойно, но я вижу, как тяжело он дышит. Как его широкая грудь поднимается при каждом глубоком вдохе. — Марта – свободная женщина. Да. Она моя сестра. Но ты, Мира, замужем. Для тебя самое важное — это семья. Это я, Мира, твой муж. И ты не можешь распоряжаться своим временем, как тебе вздумается.

Опускаюсь на стул, стоящий напротив его. Сдвигаю брови, растерянно смотрю на накрытый стол. Оцениваю, всё ли так. Всё ли на своих местах. И, ощутив на себе неприятное напряжение, понимаю, что больше так не могу.

— Я всё понимаю, Герман, — в моём голосе слышится подавленность. Прокашливаюсь и продолжаю уже более настойчиво. — Иногда мне нужно время для себя. Мне просто необходимо своё личное пространство, Герман. Я хочу пойти работать. Я целый год сижу дома.

Он смотрит на меня исподлобья. Холодно. Сурово.

— Мы обсуждали с тобой эту тему, Мира, — произносит чётко, выделяя интонацией голоса каждое слово. — Мы готовимся с тобой, чтобы стать родителями. Подготовка занимает много времени. Я не хочу, чтобы ты работала. Я хочу, чтобы ты занималась домом и нашими детьми.

Быстро моргаю. Впиваюсь в его безэмоциональное лицо растерянным взглядом.

— Если я не забеременею год? Два? Пять? — чувствую подступление паники. Чувствую как в груди начинает гореть и в голове намечается бунт.

— Это не обсуждается, Мира, — Герман отодвигает от себя первое блюдо, дав мне понять, что хочет приступить к второму.

Я, как всегда, послушно убираю тарелку и ставлю другую.

— У тебя много обязанностей, Мира. Если ты выйдешь на работу, кто будет заботиться о доме? Кто будет заботиться обо мне? Кто будет содержать дом в чистоте и порядке? — брезгливо опускает глаза в пол. Смотрит на то место, куда падала лопатка из моих рук, когда я стояла у плиты и готовила для нас с ним ужин. — Не забудь сделать влажную уборку, — напоминает он мне, а мной сейчас ощущается так, будто меня тыкают как котёнка в место, куда он только что сходил.

Я держусь. Из последних сил держусь. Он же не был таким. Он всегда был внимательным. Пусть прагматичным во всём, что тут плохого. Он у меня предприниматель. У него свой магазин, где он продаёт продукты для правильного питания. Все подсчёты он ведёт сам. Не тратит деньги впустую, как говорит мне всегда.

Да и я не трачу. Мне просто некуда их тратить. Мой муж заботится обо всём сам. Такую ли я заботу хотела ощущать от него? Такого ли мужа я себя хотела? Сначала, да. Меня забавляло, что мой муж чистокровный немец. Я уважаю их традиции и обычаи, как и он мои.