Сижу в самолёте и вспоминаю о прошлом. Хочется избавиться от печальных мыслей и я достаю ноутбук. Хочу воплотить свои идеи, которые созрели в моей голове несколько дней назад.

Словно по зову, какому-то непонятному для меня ощущению, отрываюсь от своего занятия. Встречаюсь взглядом с мужчиной. Задерживаюсь на нём, когда понимаю, что он изучающе смотрит на меня. Он водит взглядом карих глаз по моему лицу. Спускается ниже. Улыбается, когда замечает ноутбук.

— Что? — выдаю ему взглядом и он снова улыбается. Потом отводит глаза и усаживается в кресло. И ощущение у меня складывается такое, что ему неловко чувствовать себя в эконом-классе, где я сейчас нахожусь.

Теперь я наблюдаю за ним. Сказала бы, что ему не комфортно. Он расправляет широкие плечи. Серьёзное строгое лицо дополняется красивыми прорисовавшимися скулами. Он откидывает голову на спинку сиденья и получает толчок в спину от слишком подвижного ребёнка, сидящего за ним. Отстраняется, качая головой. Проводит пальцами по векам. Массирует переносицу. Смотрит в мою сторону и я резко опускаю глаза.

***

Я вернулась. Стою у двери своей квартиры и жму указательным пальцем в тот же старенький звонок. Ловлю удары своего сердца и сжимаю пальцы в кулак. Та же трель разлетается в квартире от мелодии звонка. Только вот никто не открывает мне.

Когда я уезжала, свой комплект ключей оставила маме. Она так захотела. Она просто потребовала от меня, что бы я отдала их. И я, чтобы не создавать конфликт отдала. С сожалением поджала губы. Окинула печальным взглядом родные стены квартиры и уехала в новую жизнь.

Звоню в соседнюю дверь. В ту самую квартиру, принадлежащую Андрею Сергеевичу.

Дверь распахивается передо мной.

— Вы к кому? — вяло спрашивает меня девушка, лениво оглядев мою внешность.

— Я могу как-нибудь связаться с Андреем Сергеевичем Гавриловым? — смотрю на неё с надеждой. — Он раньше жил в этой квартире. Потом сдавал. Вы ведь снимаете у него её?

Девушка сжимает губы. Качает головой. Цокает.

— Он продал нам квартиру. Несколько лет назад.

Язык прилипает к нёбу. Просто прирастает к нему. Пытаюсь глотнуть, но спазм, образовавшийся в горле, мешает. Я подаюсь вперёд. Пытаюсь разомкнуть губы, а что сказать не знаю.

Мысли путаются.

— У вас всё? Или ещё есть вопросы? — надменно усмехается девушка. — Ходят тут всякие, — кидает через плечо, когда заходит внутрь в квартиру.

Приседаю на чемодан. Пытаюсь мыслить адекватно и убрать свои страхи. Звоню маме.

— Да, Мира. Давай коротко. Мне совершенно не до тебя сейчас, — выпаливает она и громко показательно вздыхает.

— Мам, я уже в городе. Стою у нашей квартиры и мне никто не открывает, — коротко рисую ситуацию.

— А кто тебе сейчас может открыть? — усмехается мама. — Мы с Андреем теперь в деревне живём. Домик купили после того, как он продал свою квартиру. А нашу, Лере оставили.

— Как же так, мам? А как же я? Это и моя квартира тоже. И я собираюсь в ней жить, — обозначаю границы неуверенным голосом.

— Мне некогда, Мир, —давит на меня голосом мама. — Звони Лере. Если она пустит тебя, считай, тебе повезло.

— Если нет? — открываю рот.

— Если нет, сама думай как тебе жить дальше, — снова вздыхает. — Мы же не нужны были тебе всё то время, что ты жила за границей. Что изменилось? Чего вдруг понадобилось тебе он нас?

— Я всегда тебе звонила. И приезжала. Это же ты отворачивалась всегда от меня. Полностью отдавалась своему Андрею и Лерочке. Я всегда в стороне была.

— Я мечтала, что ты станешь известной моделью, — в её голосе слышится знакомая злость из прошлого. — А ты… Ты предала меня.

— Это твоя мечта была, мам, — стою на своём. — Не моя. В конце концов, занялась бы Лерой. Может, у неё бы получилось лучше, чем у меня.

— Ты издеваешься сейчас надо мной, Мира? — варьирует голосом мама. — Лера ниже тебя почти на голову. Кто бы её ещё взял в модели при её-то росте.

Опускаю плечи. Вижу бессмысленным продолжать с ней дальше разговор. Неужели я никогда никого не пойму? Неужели меня никогда никто не поймёт?

— Скинь мне номер Леры, — выдыхаю обречённо. — Я сама ей позвоню.

— Я скину, — говорит она холодно. — Только никакого толка от этого не будет.

— Это почему? — сдвигаю брови и смотрю в пол.

— Потому что Лерочка сейчас отправилась на отдых, — уточняет она с явным удовольствием. — Так что, Мира, никто не прибежит к тебе сейчас по первому твоему свистку открывать дверь. Позаботься сама о себе. Давай как-нибудь без нас, а? Можешь своему любимому папочке позвонить, — ёрничает мама. — Может он что подскажет. Правда, если у него есть время на тебя. На меня-то у него не нашлось когда-то.

Не хочу выслушивать её исповедь.

— Скинь номер Леры. И… До свидания, мам, — мой голос сейчас больше похож на ропот.

Сбрасываю звонок. Сижу на чемодане в стареньком подъезде своего дома с обшарпанными стенами. Поджимаю подрагивающие губы. Крупная слеза срывается с века и ударяется о плотную ткань платья, оставив на нём тёмную кляксу.

Медленно поднимаюсь с чемодана и на ватных ногах иду к выходу.

На улице, оглядываюсь по сторонам. Старенький двор с новой детской площадкой. Деревья стали намного выше. Зеленее что ли? Не могу понять сразу. Поднимаю голову. Белые облака плывут по голубому небу, цвет которого мне кажется сейчас необыкновенно красивым. Вдыхаю полной грудью. Приятный свежий воздух успокаивающе действует на меня.

Звоню своей подруге Лане.

— Привет, Лана. Я вернулась, — говорю с ней спокойным голосом и она отвечает мне так же.

— Привет. Я рада.

— Представляешь, мне совершенно некуда пойти, — вслушиваюсь в тишину в своём телефоне.

— А домой?

— Дома ни кого. Я как раз у подъезда стою. Маме звонила. Она сказала, что теперь с Андреем в деревне живут. Ещё сказала, что Лера сейчас на отдыхе и мне никто не сможет открыть квартиру, — стараюсь разговаривать быстро, но во рту пересохло и вялый язык мешает говорить чётко. Я говорю с запинками.

— У тебя же есть свои ключи? — вспоминает моя подруга и я снова обречённо вздыхаю.

— В том-то и дело, что нет, Лан. Я когда уезжала в Германию, маме их оставила.

— Так подруга, — переходит на бойкий тон Лана. — Не переживай. Сними квартиру посуточно. Я скоро приеду и мы с тобой встретимся.

— Хорошо. Тебя тоже нет в городе? – ощущаю в своём голосе сожаление.

— Я на даче, Мира. В отпуске я сейчас.

В голове крутятся слова одной известной песни прошлых лет про одиночество.

— Хорошо, Лана. До встречи.

Скидываю звонок. Хочется выть. Крепко сжимаю телефон в руке. Ещё немного и корпус треснет. Резко вдыхаю и задерживаю дыхание. Выдыхаю через рот. Ничего. Я справлюсь.

Подставляю ко лбу влажную ладонь. Давлю на него. Приглаживаю волосы по бокам. Потом лахмачу их. Смотрю по сторонам.

Прежде чем что-то предпринимать, звоню Лере.

— Привет, Лер. Я вернулась домой. Мне нужно попасть в квартиру.

Я слышу её шумное глубокое дыхание. Оглядываюсь на окна нашей квартиры и замечаю какое-то движение изнутри. И вот, оно исчезает, будто выключатель переключили. Была картинка и нет её.

Что за бред?

— В какую квартиру, Мира? В мою? — задаёт мне вопрос с надменностью в голосе. — Ничего не перепутала? — принимает нападающую позицию.

— Именно в мою, Лер. Квартира моя и мамы. Ты к ней не имеешь никакого отношения. У тебя есть свой родной отец. Все вопросы к нему по поводу жилья, — проговариваю слова холодным тоном, едва сдерживая себя чтобы не сорваться в голосе.

— Вали в свою Германию, сестричка, — истерично кидает Лера. — Ты не нужна нам здесь. Мама мне подарила свою долю и я теперь буду жить в своей квартире. Нравится тебе это или нет.

— Пусть так, Лер. У тебя её доля. Но моя — есть моя. Тебе придётся смириться с этим, — стараюсь держать голос ровным.