Я опускаю глаза.

— Оставь нас Андрей, — просит тихим голосом мама мужа. — У нас с Мирой будет разговор.

Сердце разгоняется и я ощущаю его биение у себя в горле. Облизываю губы.

— Чай вам налью и пойду на улицу, — с грустью в голосе выдаёт дядя Андрей. С печалью смотрит на меня. Наливает чай в кружки. Молча ставит передо мной одну и другую перед мамой. Прокашливается и выходит. Сначала с кухни, а потом и из дома.

Стараюсь не дышать, когда украдкой смотрю на маму. Вижу, как бегают её глаза и понимаю, как мучительна для неё наша с ней встреча.

— Ты приехала не ко мне, — поднимает на меня холодный взгляд мама. — Ты приехала сюда из-за себя.

Глубоко вдыхаю и смотрю маме в глаза.

— Да,мам, — соглашаюсь. — Я приехала по своему вопросу. Хочу обсудить судьбу нашей с тобой квартиры.

Мама опускает голову. Выдыхает через рот.

— Так и знала, — поднимает голову. — Да. Я решила подарить свою долю Лере. Я посчитала, что так будет справедливее. Посчитала, что будет честно, если не стану делить свою долю между вами. Слишком жирно тебе будет иметь почти всю квартиру.

Мурашки пробегаются по коже и мои мышцы сокращаются.

— Это твоё желание, — отвечаю холодно. — Я не возражаю.

— Ещё бы ты возражала. Укатила в Германию. Вышла замуж. Неплохо устроилась, — шипит на меня мама, а я своим ушам не верю, что вообще такое возможно.

Не верю я, что так можно относиться к своей родной дочери. И всё это из-за развода с отцом? Из-за того, что она сама же отказалась ехать с ним и поддержать его в своих начинаниях. Столько лет прошло, а она до сих пор не может успокоиться. Ещё и вину на меня перекладывает за неудачи своей прошлой жизни.

— Вы даже не приехали ко мне на свадьбу, — продолжаю я осторожно. — Я так вас ждала.

— А зачем мы тебе? — из глаз мамы вылетает искра. Колючая. Обжигающая. Она пристально смотрит мне в глаза. —У тебя есть твой любимый папочка. Он все решит. За всё заплатит. Ты и переметнулась к нему из-за этого. Чего я тебе могла дать?

— Я всегда общалась с ним. Ты же знаешь. Он всегда платил алименты тебе и вы прекрасно с Лерой жили на них. Мне перепадала самая малость. Почему ты не помнишь добра от него? Почему ты до сих пор обижаешься на него? Он и тебе помогал, и мне помог. Во всём.

— Что ж ты вернулась то? Что тебе там не жилось? — шипит сквозь зубы мама и щурит глаза.

— Я выучилась. Получила то, что хотела. Решила вернуться, — отвечаю монотонным голосом.

— А развелась почему? А?

— Так получилось. Мы оказались разными, мам. Так бывает.

— Так нечего мне вспоминать о Паше, — произносит угрожающе громко мама. — Я тоже с ним развелась.

— И ты до сих пор злишься на него, — замечаю я. — Это же было твое решение остаться здесь и развестись с ним.

— И что? Посмотрим, как у тебя сложится в жизни, — злорадно произности мама. — Посмотрим, как ты потом запоёшь.

— Надеюсь, хорошо всё будет у меня. Я приложу все усилия для этого.

— Надейся, — зло ухмыляется мама. — Я тоже когда-то надеялась, наивная глупая дурочка. Всё папашу твоего ждала. Думала, одумается. Думала, вернется к жене и дочери. А нет. Остался, гад. Ненавижу его, — у неё трясутся губы и она поджимает их. И через короткую паузу продолжает: — Я вот теперь здесь живу. Работаю у местного предпринимателя в теплице. После работы на огороде корячусь. Скотину пришлось завести, чтобы хорошо жить. А Андрей, в сторожа пошел, — повышает голос мама. — Думаешь, такой я жизни для себя хотела?

— Не хотела бы, по другому выстроила бы для себя жизнь, — вставляю своё слово и получаю от мамы осуждающий взгляд.

— Не надо меня учить как жить, — давит меня она взглядом. — Говори, что хотела и убирайся отсюда.

— Мам, я с добром приехала. Хочу нормально с тобой общаться. Забудь ты уже свои обиды и живи своей жизнью. Будь счастлива.

Нервный смех мамы замораживает во мне эмоции и мысли. Смотрю на неё не моргая.

— Сама то знаешь, как жить? — звенящим голосом задаёт мне вопрос. — Меня собралась учить.

— У меня и в мыслях не было тебя учить, мам. Столько лет прошло, а ты до сих пор злишься на папу.

— Это мое дело, не твое, — одёргивает она меня.

— Ты же съедаешь себя этой своей злостью. Опусти ты уже свою обиду. Всё наладится тогда. Вот увидишь. И сама станешь счастливой и люди вокруг, для которых ты важна. Которым ты нужна, мам.

— Нет. Я больше так не могу, — проговаривает сквозь зубы мама. — Что тебе нужно? Говори и уезжай.

— Я хочу предложить вам продать свою долю в квартире. Могу выкупить долю у Леры.

— Разбогатела что ли? — недоверчиво смотрит на меня мама и усмехается.

— Я найду работу. Возьму кредит, — стараюсь быть как можно спокойнее и разговариваю с ней тихим голосом, но довольно решительно.

— К папочке своему обратись, – кривит лицо мама. — Поможет. Уверена. Ни в чём тебе не откажет.

Содрогаюсь от её грозного холодного тона. Ну вот как можно быть такой язвительной?

— Мам. Не будь такой злой, — слетает с моих губ и тут же я жалею о сказанном.

— Что нужно тебе, — рявкает она на меня со злостью. — Ты всю душу мне вытрясла своим присутствием в моей жизни, — на покрасневшей её шее рисуются плети сухожилий. Они так натянуты, что вот-вот порвутся. — Ты прямое напоминание о Паше. Зачем ты вообще у меня родилась.

Дрожащей рукой тянуть к губам. Рассеянный взгляд выдает растерянность. Я в ужасе от услышанного от мамы. С трудом могу глотать. Внутри вибрирует и в ушах нарастает гул.

Она делает паузу и тишина грозно давит на моё скованное тело.

— А ты что хотела? Чтобы я тебя по головке всегда гладила? — немного тише продолжает мама. —Ты всегда своего папочку любила. Меня и в грош не ставила. Чего глаза-то отводишь свои бесстыжие? Правда не нравится тебе моя?

Собираюсь силами. С трудом дышу. А сердце бухает в груди громко.

— Мне ничего от вас не нужно, мам, — шепчу я, глотая солёные слёзы. — Я подам в суд на раздел квартиры. А дальше… — растираю шею спереди рукой. — Дальше, как хотите.

Поднимаюсь со стула. Ноги еле держат меня. Придерживаюсь рукой за край стола.

— Я не хочу с тобой ссориться, мам, — смотрю на неё с разочарованием, собираю боль в кулак. — Ты всегда будешь для меня дорогим человеком. Захочешь общаться со мной, звони. Номер у тебя мой есть.

Заплетаясь за свои ноги, иду к выходу. Прохладными руками забираю свою сумку с вешалки. Вспоминаю о подарках, привезённых маме и дяде Андрею.

— Это тебе и дяде Андрею, мам, — почти пищу, мой голос сел окончательно.

— Что там ещё? — поднимается она со стула и подходит ко мне. — Ааа. Так и знала. Безделушки нам привезла. Куда я этими твоими духами душиться буду? Когда к свиньям пойду? Или в курятник? — усмехается мама. — Лучше бы сковороду мне купила, или кастрюлю, всё было бы лучше. На худой конец, ведро для огорода.

Оставляю подарки на стуле. Подхожу к двери и оглядываюсь на маму. Слезы на веках мешают четко разглядеть ее выражение лица. Да и к лучшему, наверное. Отворачиваясь от неё и выхожу из дома.

***

Вернувшись в съёмную квартиру, ещё долго не могу прийти в себя от разговора с мамой. До утра понедельника сижу на воде и чае. Игнорирую звонки от папы и от своей подруги Ланы. Просто хочу побыть одна. В тишине.

Прекрасно понимаю, что нужно восстанавливать силы и возвращаться к нормальной жизни. Осознаю, что нужно собирать себя по крупицам. Заново.

В понедельник мой телефон напоминает о себе с утра. Я принимаю звонок от неизвестного абонента лёжа в кровати.

— Да, — отвечаю вяло, словно все силы покинули меня.

— Мира Павловна Хартман? – уточняет приятный женский голос.

— Да, — севшим голосом отвечаю я.

— Вас беспокоят из архитектурной фирмы Руслана Альбертовича Громова. Вам назначено на сегодня. На шестнадцать часов. Сможете приехать?