Лисенок наконец замечает меня и, широко улыбнувшись, тянет ко мне свои крохотные ручки.

— Внучка? — оторопело переспрашивает мама.

— Да, лисенок, — я целую дочь в щеку, и она начинает заливисто смеяться.

— Вот так новость! — восклицает мама, как-то нервно усмехаясь. — И ты только сейчас узнал о ней?

— Да, — отвечаю я и быстро меняю тему, заметив замешательство на лице Вероники. — Идем домой, а то все остынет.

В целом вечер проходит легко и непринужденно, вот только мама ведет себя чересчур сдержанно, даже в какой-то степени настороженно. Она никогда не относилась к Нике плохо, скорее, наоборот, однако сегодняшняя встреча кардинально отличается от общения двухлетней давности. Не понимаю, с чем это связано, но намерен выяснить.

К Алисе мама относится с некой осторожностью. Она не делает попыток взять ее на руки, но разговаривает с Лисенком постоянно. По правде говоря, я был уверена в другой реакции, но, возможно, мама просто не отошла от шока, что у нее так неожиданно появилась внучка.

— Саш, мы поедем, Алиса уже глазки трет, — произносит Вероника, поглядывая на часы.

— Ника, оставайтесь у меня, — предлагаю я. — Уже действительно поздно, а путь неблизкий. Завтра утром отвезешь ее Марине Павловне и приедешь на работу.

— Даже не знаю, — говорит задумчиво. — Я и подгузников взяла мало.

— Так я маму повезу обратно, заеду в магазин. Напомни только, какие взять.

— Хорошо. Так будет удобнее, — во взгляде Вероники загорается знакомый огонек. — Спасибо.

После купания Алисы Ника уходит с ней в спальню, а мы с мамой остаемся наедине. Она молча убирает посуду со стола, что на нее совсем не похоже. Обычно мама не умолкает ни на минуту, особенно когда появляются какие-то масштабные новости, наподобие этой. Она загружает тарелки в посудомоечную машинку, а затем говорит как ни в чем не бывало:

— Можем ехать.

— Может, объяснишь, что с тобой такое? — не выдерживаю я.

— А что такое? — пожимает плечами.

— Обычно люди реагируют несколько иначе на хорошие новости.

Несколько секунд она молчит, а затем выдает:

— А что если Алиса не твоя дочь? — серьезно спрашивает она.

— Ты ребенка видела, мам? Она очень похожа на меня, — бросаю раздраженно.

— Я видела. Не скажу, что похожа. Я найду твои детские фотографии, сам все увидишь. Сделай тест ДНК на всякий случай, — настойчиво произносит она.

— Я не буду ничего делать, — отрезаю.

— Как знаешь.

— Неожиданно слышать это от тебя, — добавляю я.

— Саш, тебе нужно встретиться с Лизой и поговорить с ней, — заявляет неожиданно.

— С Лизой? Причем тут Лиза? О чем я должен с ней поговорить?

— Она ждет ребенка, — эта новость удивляет.

— А я тут причем? — не понимаю, к чему клонит мама.

— Ребенок твой.

— Какой бред, — отвечаю, сцепив зубы. Этот разговор мне уже порядком надоел.

— Поговори с Лизой, а там решишь, бред или нет. Поехали, отвезешь меня в отель.

Мама больше не говорит ничего. Она знает, что меня лучше не трогать, когда я зол. Но сейчас я не просто зол, я нахожусь в ярости от новости, которую она вывалила на меня. Какого черта Лиза придумала, еще и рассказала об этом человеку, который совсем недавно вышел из больницы?

— Сынок, — мама нарушает молчание только в тот момент, когда я останавливаю машину на парковке гостиницы. — Если Алиса откажется моей внучкой, я буду только рада. Будем гулять, играть…

— Стоит ли вообще видеться с ней, если у тебя возникли сомнения? — недовольно рявкаю я.

— Саша, в этом мире никому нельзя верить, — мама издает глубокий вздох.

— Кроме Лизы, — невесело усмехаюсь. — Ей-то ты почему безоговорочно веришь? Потому что она дочь твоей подруги?

— Нет, не в этом дело. Я давно знаю Лизу, она ни разу не лгала мне, — заявляет она.

— Я тебе скажу так, — понижаю голос, — у нас была одна ночь. Только одна ночь. Я надрался по полной, но одно я помню наверняка — мы предохранялись. Поэтому этот ребенок не может быть моим. Поэтому вывод один: твоя Лиза врет.

— У меня другая информация. Ладно, спокойной ночи, Саша. Спасибо, что подвез. Уверена, ты разберешься, где ложь, а где правда.

Мама выходит из автомобиля и идет к входу в гостиницу. Разумеется, я должен ее проводить, она нездорова, и ей нужен регулярный контроль. Однако внутренний раздрай не дает мне возможности прийти в себя. Хочется крушить и ломать все, что попадется под руку. Но здравый смысл берет верх, и я, кликнув по брелку автомобиля, догоняю маму.

— Я могла добраться самостоятельно, — вздернув подбородок, говорит она, когда мы заходим в лифт отеля. — Меня Лиза встретит.

— Вот и замечательно, — говорю сквозь зубы. — На месте и поговорим.

— Вот это правильное решение, — в голосе слышится одобрение, в котором нет нужды, но об этом я умалчиваю. И без моих комментариев все понятно.

Лифт останавливается на нужном этаже, и двери кабины резко разъезжаются. Первое, что бросается в глаза — довольное лицо Лизы, но при виде меня улыбка мгновенно сползает с ее губ. В этом нет ничего удивительного — все эмоции написаны на моем лице.

— Привет, Саша, — произносит на выдохе. — Надежда Михайловна, добрый вечер.

— Здравствуй, Лиза, — отзывается мама.

— Привет, — бросаю безразлично. — Мама, иди в свой номер.

Мама пытается что-то возразить, но я повторяю еще раз. В этот момент со мной лучше не спорить. Тяжело вздохнув, она кивает Максимовой и удаляется к себе в номер, оставляя нас одних в коридоре.

— Может, пойдем в номер? — Предлагает Лиза, и сразу же добавляет: — Подальше от лишних глаз.

— Нет, разговор будет быстрым, меня дома ждут любимая женщина и дочь, — поясняю коротко.

Реакция Максимовой не заставляет себя ждать. На ее глазах выступают слезы, и она быстро отворачивается, пытаясь их спрятать. Вот только на этот раз я вижу ее насквозь. Черт возьми! Как же можно было не замечать ее неискренности раньше?

— Лиза, довольно сцен. Я сыт ими по горло, — рявкаю я, и она возвращает на меня пронзительный взгляд. — Говори, ты на самом деле ждешь ребенка?

— Да, могу показать тебе анализы, если не веришь, — глухо отвечает она.

— С чего ты решила, что ребенок мой? — нетерпеливо спрашиваю я. — В тот единственный раз мы предохранялись.

— Под утро нет, — возражает она.

Этого я не помню. Да и сам процесс в памяти не отложился, будто его и не было вовсе.

— Под утро я спал, — говорю настороженно.

— Нет, Саша, — она отрицательно качает головой. — У нас было… все было.

— Нужен тест, — не отводя сурового взгляда от девушки, произношу я. Наблюдаю за каждым ее движением, вслушиваюсь в каждое слово.

— Какой?

— ДНК, конечно.

— Его можно сделать только после рождения малыша, — быстро произносит Лиза.

— Можно его сделать и во время беременности.

Она удивленно хлопает глазами, будто впервые слышит об этом. Несколько недель назад я случайно наткнулся на передачу на тему определения пола ребенка и днк-теста. Поэтому теперь мне кое-что известно.

— Проткнуть живот? — в ужасе переспрашивает Максимова. Она прислоняет руки к животу.

— Да.

— Я ни за что не пойду на это, — в сердцах выкрикивает она.

— Лиза, зачем ты лжешь? — делаю два шага к ней. — Я все равно никогда не буду с тобой. Мы с тобой лишь деловые партнеры. И на этом всё.

— Я не лгу. А ребенку нужен отец.

— Если это мой ребенок, значит, он у него будет, — отрезаю. — Но, Лиза, если выяснится, что ты солгала, всем отношениям придет конец. И дружеским, и деловым. Я не стану с тобой церемониться. Потому что больше всего на свете я ненавижу ложь. И, кстати говоря, тебе об это отлично известно.

Нервно сглатывая, Лиза коротко кивает. Я почти уверен в своей правоте, остается лишь наверняка убедиться в ней. Однако потребуется некоторое время.

— Я не верю тебе, Лиза. Пожалуй, впервые за время нашего знакомства. Спокойной ночи.

До дома добираюсь без пробок, прокручивая в голове одни и те же мысли. Останавливаю машину на парковке и поднимаюсь к себе. Квартира встречает меня гнетущей тишиной, будто никого и нет в ней. Автомобиль Ники стоит перед подъездом рядом с моим, а значит этот вариант отпадает сразу.