В нужном мне доме горит свет. Я облегченно выдыхаю. Надеюсь, моего красноречия для новых хозяев особняка будет достаточно, чтобы выяснить хоть какие-то нюансы сделки.

Останавливаю машину около ворот коттеджа и, заглушив двигатель, выхожу на улицу. Погода для этого месяца что надо — вечером не слишком жарко, несмотря на адское пекло днем. Достаю из кармана почти полную пачку сигарет и, вынув одну, убираю обратно. Я не курю, давно бросил, но иногда бывают срывы. А после возвращения в Москву их стало больше.

До меня доносится звук открывающейся входной двери. Надо сказать, поскрипывает она так же, как и два года назад. К воротам приближаются тяжелые шаги, определенно принадлежащие мужчине. Отлично. Одной проблемой меньше.

— Добрый вечер, ко мне подходит невысокий мужчина средних лет в классических брюках и белой рубашке. Я его знаю. Он несколько раз приходил в этот особняк в качестве гостя. — Я могу вам чем-то помочь?

— Здравствуйте, да, — я протягиваю ему ладонь для рукопожатия, и он принимает ее. — Меня зовут Александр Уваров. Я бы хотел задать вам несколько вопросов. Это связано с покупкой особняка.

Я указываю взглядом на коттедж, находящийся за его спиной, и лицо мужчины вытягивается в недоумении.

— Не каждый день ко мне приходят незнакомцы с подобными вопросами, — он качает головой. — Что вы хотели узнать? Вы журналист?

— Нет, я не журналист, — отрицательно качаю головой. — Я бывший муж Вероники. Она продала вам этот дом.

Мужчина понимающе кивает, а затем просит у меня сигарету.

— Теперь понятно, откуда мне знакомо твое лицо. Я знал ее отца, — он говорит негромко. — Мы с Серегой поднимались еще в самом начале пути. Разные сферы деятельности были, поэтому в рабочих вопросах мы никогда не пересекались, но за советом друг к другу периодически обращались. Меня, кстати, зовут Олег Тимофеевич.

— Приятно познакомиться, — коротко киваю.

— Так почему ты стал бывшим мужем его дочери? — прямо интересуется он.

— Как-то не сложилось у нас. Наворотили такого, мама не горюй.

— Дело молодое, — отмахивается он. — А сейчас чего хочешь?

— О жизни ее узнать, — честно признаюсь я. — Два года назад я уехал и оборвал все связи. Да и она не шла на контакт, так что…

— Мне мало, что известно. Мы в последнее время почти не общались. Что конкретно ты хочешь узнать? — уточняет Олег Тимофеевич.

— Понимаете какое дело, — делаю небольшую паузу, — я никак не могу связать некоторые моменты из прошлого. Главный вопрос: зачем Ника с матерью продала этот дом.

— Им нужны были деньги, — безапелляционно заявляет мужчина.

— У Богачева были деньги, — возражаю я, уверенный в своей правоте.

— Ошибаешься, сынок, — горько усмехается Олег Тимофеевич. — Зайдем во двор.

Он открывает калитку и пропускает меня вперед. Мы отходим от ворот метров на десять прежде, чем он продолжает разговор.

— Серега был почти банкрот, — тихо произносит мужчина. — У него не было денег расплатиться по счетам.

— Я знал, что были некоторые трудности, но все в пределах разумного, — хмурюсь.

— Я забрал этот дом за бесценок, Саша, — честно признается он, а я буквально теряю дар речи. — В два, если даже не в три раза дешевле, чем его рыночная стоимость. Вижу, ты удивлен. Дела Сергея, как оказалось, шли очень плохо в последние месяцы. Вероника молодец, смогла сохранить его детище и, надо сказать, неплохо преуспела в управлении компанией.

Надо отдать должное молоденькой девушке с отличным складом ума, которая сумела спасти утопающую фирму и оставить ее на плаву. Моя бывшая жена удивляет и восхищает одновременно.

— И вы воспользовались ситуацией, — не стесняясь, заявляю я. — Купили дом по-дешевке.

— Я предложил ей за него больше, чем она просила. Мне хотелось просто помочь этому хрупкому созданию. Но она отказалась. Однако, я настоял на своем.

— Благородно с вашей стороны.

— Тебя обвиняли в смерти Богачева, верно? — неожиданно спрашивает он настолько тихо, что мне едва удается расслышать его слова.

— Да, — сдержанно киваю.

— Мне жаль. У Сергея было много врагов. А его дело попросту замяли. Я не верю в несчастный случай.

— Как и я, Олег Тимофеевич, — признаюсь честно.

— Олег, ты скоро? Все только тебя ждут, — слышится женский голос из окна.

— Ладно, я пойду. Дети на ужин приехали, а я услышал звук твоего внедорожника и решил проверить, кто там.

— Спасибо Вам за информацию.

— Удачи тебе, Саша.

В гостиницу я еду с подавленном настроении. Я понимаю действия Ники, но не понимаю одного: какого черта Гусев при наличии денег и связей не помог ей, ведь в прошлом их связывали отнюдь не дружеские отношения?

Ника

Ночь в инфекционной больнице дается нам с Лисенком непросто. Она часто просыпается, и мне приходится ее качать, чтобы не разбудить соседей по палате — мальчика чуть старше Алисы и его маму. По ее словам они поступили вчера вечером, а сегодня Артему значительно лучше. Еще пару дней, и их выпишут домой.

Я бесшумно хожу по палате и тихо напеваю колыбельную, рассматривая в тусклом пробивающемся сквозь больничные жалюзи свете фонаря крохотное личико своей дочери. Она безмятежно спит только на моих руках. Я терпеливо жду, когда она провалится в глубокий сон, чтобы самой вздремнуть хотя бы два или три часа. К счастью, ближе к утру мне удается это сделать.

В свой утренний обход врач сообщает, что опасность миновала, а это означает, что через несколько дней нас с дочерью отпустят домой. Услышав эту новость, я облегченно выдыхаю. Надеюсь, мы в первый и последний раз попадаем в инфекционную больницу, и страшная зараза больше к нам не привяжется.

К одиннадцати часам Алиса снова засыпает. В свои год и три месяца она иногда еще спит дважды в день. Сегодня как раз тот случай — ранний подъем и ослабленный организм на фоне болезни сделали свое дело. В это время у меня звонит мобильный, и я, убедившись, что Алиса крепко спит, выхожу в коридор.

— Слушаю.

— Вероника, добрый день! Это из автомастерской вас беспокоят, — громко произносит мужчина.

— Здравствуйте! Да, я вас слушаю, — быстро отвечаю.

— Мы поменяли топливный насос, — сообщает он. — Так что ваша малышка готова к эксплуатации. Можете забирать.

— Отличная новость. Спасибо большое, — отзываюсь я. — В конце недели можно будет подъехать за ней?

— До завтра еще может постоять, — отвечает мужчина. — А вечером придется выгнать ее на улицу. Там уже мы ответственность за нее не несем.

— Я поняла. Что-нибудь придумаю. Спасибо еще раз.

Возвращаюсь в палату и, устроившись на неудобной кровати, прикрываю глаза. Я чувствую, как они наливаются свинцом, и как сон почти накрывает меня. Но звук вибрации выдердеркивает меня из дрема, и я снова выхожу в коридор. На этот раз на экране светится имя Андрея.

— Привет, — тихо отвечаю на звонок.

— Привет, Ника, — здоровается он. — Почему так тихо?

— Я в больнице, Андрей, — быстро отвечаю. — Алиса заболела.

— Что-то серьезное? — спрашивает взволнованно.

— Ротавирус, — говорю я. — Сегодня Лисе уже лучше.

— Может, вам что-то нужно? Ника, что же ты сразу не позвонила?

— В больнице есть все необходимое. Да и сейчас дочери все равно ничего нельзя. Только то, что здесь готовят, — я осторожно приоткрываю дверь убедиться, что дочь по-прежнему спит.

— А тебе, Ника? Давай я привезу тебе что-нибудь? — предлагает Гусев.

— Нет, Андрей, спасибо, — отказываюсь. — Мне кусок в горло не лезет, не хочу ничего.

— Пока неясно, когда вас выпишут? — интересуется он.

— Если все будет хорошо с Алисой, то на выходные уедем домой, — говорю шепотом, озираясь по сторонам.

— Понял.

— Андрей, у меня есть небольшая просьба, — начинаю я.

— Все, что угодно, Ника.

— Мою машину отремонтировали, и ее нужно забрать из автомастерской. Сможешь?

— Конечно. Сегодня?