— Доброе утро, — отвечает она. — Как же ты меня напугал.

— Давно встали? — интересуюсь я, присаживаясь рядом с Никой.

— Да где-то пару часов назад, — пожимает плечами, не глядя в мою сторону.

— Надо было разбудить.

— Зачем? Ты так сладко спал. Завтракать будешь?

— Буду.

— Тогда я накрою, а ты присмотри за Алисой, пожалуйста.

Вероника поднимается со скамейки, но не успевает уйти, я хватаю ее за запястье. Она наконец удостаивает меня беглым взглядом, а затем опускает глаза на руку, но не вырывает ее. Настроение бывшей жены сегодня совсем не такое, каким было вчера. В каждом ее движении, повороте головы или взмахе рукой чувствуется напряжение.

— Ника, не нужно вести себя так, будто ничего не произошло. Мы ведь взрослые люди, — смотрю на нее в упор, но ответного взгляда не получаю.

— Я не веду себя так, — отрицательно качает головой.

— Кого ты хочешь обмануть? Себя или меня? — без тени улыбки спрашиваю я.

— Я думаю, это была ошибка, — произносит на выдохе. — Нахлынули приятные воспоминания, мы поддались эмоциям, вино сыграло свою роль.

— Я даже за время нашей совместной жизни подобного бреда не слышал, — хмурюсь я.

— Саш, разбитую вазу не склеишь, а если склеишь, то ненадолго, — она поджимает губы. — Мы не сможем построить все заново после того, что случилось.

— А что случилось? — выгибаю бровь. — Ничего и не случилось. Мы не поговорили друг с другом. Такой ошибки впредь никто не повторит.

— Пусть так, но…

— Ника, нет никаких но! — восклицаю эмоционально. — Все «но» только у тебя в голове.

— Почему ты хочешь быть со мной… с нами? Из-за Алисы? — спрашивает Ника.

Ответ на ее вопрос мне хорошо известен, но я медлю несколько секунд. За это время Алиса спотыкается и с громким плачем падает на асфальт. Реакция Ники оказывается молниеносной. За одно мгновение она подхватывает дочь на руки и, прижав к себе, начинает напевать какую-то детскую песенку, слова которой мне не удается разобрать. Наш разговор автоматически сворачивается, и все внимание на себя забирает моя маленькая, но отважная дочь,

Обработав небольшую ранку на коленке, Вероника оставляет дочь со мной, а сама принимается за завтрак. В этот момент у меня звонит мобильный.

— Сын, привет, — на том конце провода слышится бодрый голос мамы.

— Привет! Рад слышать тебя и твой здоровый голос. Как дела?

— Все отлично! — радостно восклицает она. — А завтра будет еще лучше.

— Это почему?

— Мы с Лизой завтра прилетаем в Москву. К тебе.

— То есть как? Она сказала, на следующей неделе, — возражаю.

— Так завтра понедельник, — весело усмехается мама и добавляет: — Это и есть следующая неделя.

— Понял. Хорошо, хоть ты предупредила. Сегодня же решу вопрос с жильем, — отвечаю спокойнымм тоном.

Алиса, увидев меня, подбегает с хитрыми глазками и громкими возгласами.

— Саш, у тебя там дети кричат? — шутливо интересуется она.

— Да.

— Неужели в свою командировку ты обзавелся детьми? Наконец-то. А, главное, мне ничего не сказал.

В точку.

— Мам, у меня есть новости, которые я еще не рассказывал. Завтра приедешь и все узнаешь. В какое время самолет?

— Вылет в десять утра, но за нами не надо приезжать. Нас заберет двоюродная сестра.

— Понял. Тогда до завтра.

— До завтра, сынок.

Вероника

В понедельник утром я тороплюсь на работу. Стоило мне выехать на пять минут позже, я попала в пробку, и как результат — получасовое опоздание. Все места на парковке оказываются заняты, поэтому машину мне приходится оставить около соседнего здания.

Я выхожу из автомобиля и, кликнув на сигнализацию, быстро направляюсь к зданию бизнес-центра. Переступив его порог, по обыкновению посылаю приветственную улыбку охраннику. Несмотря на то, что рабочий день начался, я не спешу в рабочий офис. Сегодня впервые обращаю внимание на кофейный аппарат и, подойдя к нему, выбираю напиток. Кажется, прекрасное настроение ничто не может испортить. И несмотря на опоздание я чувствую прилив сил вместо огорчения и паники, которые обычно накрывают меня перед началом трудового дня. Я объективно понимаю, что могу не успеть выполнить весь объем работы, но ни капли не волнуюсь из-за этого.

Аппарат оповещает о готовности напитка, и я осторожно забираю бумажный стакан. Медленно разворачиваюсь и вздрагиваю, столкнувшись лицом к лицу со знакомым мужчиной. От неожиданности роняю стакан с горячим кофе, брызги которого попадают и на босоножки, и на офисное платье.

— Ника, привет, — мрачно говорит Андрей, держа в руках большой букет цветов, очевидно, предназначенный для меня. — Прости, я не хотел напугать тебя.

— Привет, Андрей, — произношу, сцепив зубы, поднимая стакан и выбрасывая его в мусорный контейнер.

В этом инциденте Гусев виноват косвенно, но от этого проще не становится. Если бы он не появился, то я спокойно выпила бы кофе и поднялась в офис. Сейчас же внутри меня разрастается буря от того, что мне придется искать решение ситуации, а времени на это нет. Поездка домой туда-обратно займет около полутора часов, через такой же промежуток времени откроется торговый центр, расположенный неподалеку от офиса. Так или иначе, на работу мне придется идти в таком виде, а темные брызги от кофе так заметны на платье нежно-голубого цвета.

— Хотел сделать тебе сюрприз, но наоборот испортил настроение, — мрачно произносит мужчина, разглядывая пятна на моей одежде.

— Ладно, это ведь всего лишь кусок ткани, — пожимаю плечами. — А ты зачем приехал?

— Говорю же, сюрприз сделать хотел, — с улыбкой на губах говорит Андрей, протягивая мне букет оранжевых роз. Кстати говоря, это единственный цвет роз, который мне не нравится, но я умалчиваю об этом.

— Поняла, спасибо, — выдавливаю из себя улыбку, принимая цветы, скорее, на автомате. Не выкидывать же их в мусорный бак.

— Ника, не стану юлить, если еще одна причина, почему я здесь, — его лицо мгновенно принимает серьезный вид, — мне еще нужна твоя помощь как специалиста.

— Хорошо. Давай тогда встретимся в неформальной обстановке. Может, за обедом? — предлагаю я.

— Вопрос срочный, — поджимает губы, — но быстрый.

— Тогда давай поговорим у меня в кабинете, — наконец, предлагаю я.

Поднявшись на нужный этаж, я прохожу через недавно установленный терминал, предварительно приложив карту к системе считывания. Гусев следует за мной, когда я прикладываю карту во второй раз. Уваров обычно в это время проводит планерку, поэтому я почти уверена, что встречи между ним и Андреем не случится.

— Я наберу воды для вазы, — сообщаю мужчине и выхожу из кабинета с большой вазой в руках.

Вернувшись через минуту, застаю Гусева, который стоит около окна в пол и говорит по телефону. Стараюсь не прислушиваться к разговору, но некоторые фразы все равно доносятся до моих ушей. Похоже, у Гусева за время нашего минимального общения произошли серьезные изменения. Тон его голоса мне совсем не нравится. Еще ни разу в моем присутствии он не говорил так со своими подчиненными.

— У тебя два часа двадцать минут. Если за это время ты не найдешь крысу, можешь катиться ко всем чертям! Разговор окончен.

Он сбрасывает вызов и, не шевелясь, смотрит прямо перед собой. Кажется, мужчина не замечает моего возвращения. Что-то в нем не изменилось, но я никак не могу разобраться, что именно.

— Все в порядке? — уточняю, и Андрей резко оборачивается.

— Нет, Ника, — он отрицательно качает головой, тяжело выдыхая. — У меня в самом деле появились серьезные трудности, о которых не стал бы распространяться, не будь ситуация критичной.

— Что произошло?

— Меня топят, — отрезает он. — Но кроме меня в компании об этом никому неизвестно. И пока я хочу, чтобы так оставалось.

— Можешь не сомневаться, — заверяю мужчину. — Дальше меня никуда не уйдет.

— Ты сможешь отследить движения денег за последние полгода? — прямо спрашивает Андрей.