– Я принесу, – вдруг встряла Таха и метнулась на кухню.

Отлично. Хоть кто‑то может двигаться. Но кризис в отношениях, кажется, миновал. Я видел, как Оля чуть расслабилась. Зажатые до этого момента плечи опустились. Она тихо выдохнула. Петрович, наверное, видя, что Оля не бросилась на шею к Дариану, тоже чуть сбавил обороты. Может и впрямь приревновал? Жестоко, если так. Не хватало мне тут еще разборок на почве ревности.

Вот только может, хоть кто‑то поможет мне? Я почувствовал, как в глазах потемнело.

Таха вернулась, принесла самую маленькую канистру с водой. Наверное, не нашла стакан в темноте. Я был рад, что она вышла из того ступора, в котором я её оставил. Ей явно стало лучше. Но не мне.

Дариан принял канистру, присосался к горлышку. Делал огромные глотки, словно не пил сутки.

– Господи, – пробормотала Оля, и селя прямо на пол.

Петрович только выразительно зыркнул на неё, но ничего не сказал. И то хорошо.

– Так, – произнес я, когда Дараина оторвался от канистры. – Теперь всё по порядку. Сначал раны. Иначе я сейчас вырублюсь.

Таха взвизгнула. Похоже, только сейчас увидела в каком я состоянии. Броислась ко мне. Я видел, что она собирается делать. Но я был не настолько плох. Её лечение погружением рук в тело, как она делала с медоедом не требовалось. Я надеюсь.

– Не спеши, малышка. Бинты помогут.

Я задержал её ладони, улыбнулся. Улыбка вышла кривая.

Таха оттолкнула мою руку, приложила ладошки к ранам. По телу мгновенно разлилось тепло. Таха прикрыла глаза, что‑то зашептала.

– Не отрубайся только, – прошептал я.

– И не подумаю, – приоткрыв гляз ответила Таха. – Не мешай!

Через минуту мне полегчало. Я не верил, что так может быть, но действительно боль отступила.

– Ко‑ори‑ича… – нараспев произнес за моей спиной Дариан.

Таха обернулась.

– Готово, – произнесла она, и подошла к Дариану.

Тот склонил голову и прикрыл глаза.

– Это не навык, – произнесла девочка. – Традиционное целительство. Мелкие царапины могу лечить и так.

Я сильно сомневался, что в реальности такое возможно, но во‑первых, только что убедился на собственной шкуре, во‑вторых, Таха не уснула, как это было обычно. Похоже, Система усиливала умения человека, приобретенные им до катастрофы. Я не представлял могут ли местные хилеры проделывать такое, но Таха могла. Почему раньше не делала? Или там были тяжелые случаи, что требовалось применять системный навык? Надо будет расспросить. Как она вообще понимает, что нужно лечить и каким способом?

Я немного очухался. Понял, что легко могу встать. Надо было продолжать серьезный разговор. Потому что он не закончен. Петрович просто взял перерыв, на время моего лечения. Я видел, что он сдерживается. Но если не выдавить этот прыщ, потом будет хуже.

– Вы знакомы. Я правильно понял? – как ни в чем не бывало спросил я.

Оля замялась, но собралась, начала говорить.

– Да. Дар работал в комплексе. Как вы‑то его не узнали?

Я Дариана точно не знал.

– Кем работал? – грубовато спросил Петрович.

– В отряде МЧС, – ответил сам за себя Дариан. – Я пожарный.

Оля тихо хмыкнула. Ох, зря! Петрович тут же напрягся.

– С Олей откуда знаком? – продолжил допрос Петрович.

Я пока не встревал.

– Мы с девчонками несколько раз с ними в кабаке пересекались, – быстро пробормотала Оля.

– Ага, – хохотнул Дариан. – Мы там вечеринки устраивали. Ну, знаете, праздничные. Отряд бравых пожарных. Но я не особо там блистал. Ребята намного лучше меня выглядят.

Оля смотрела в пол. Петрович гонял желваки.

– Костя, ничего никогда не было. Честно! Просто не ожидала его увидеть.

Точно Костя! А я и забыл, как зовут Петровича. Все по отчеству да по отчеству. Блин! Ну надо же так… Вокруг конец света, а они вместо того, чтобы узнать класс, навыки, способности нашего гостя. В первую очередь выясняют, кто с кем спал или не спал. Но ничего не поделаешь, надо это пройти и забыть. Детсад – штаны на лямках. Хотя нет, тут уже старшая школа, наверное. Любовь, блин, во время холеры.

– Я тебя не спрашивал, – грубовато пробурчал Петрович.

Дариан, кажется, начал врубаться в ситуацию. К тому же, Таха его тоже подлатала, и он явно пришел в себя. Дариан вдруг поднялся, чуть попятился, замотал головой.

Я только сейчас заметил, что Петрович так и держит автомат в руках, а сейчас ствол будто бы невзначай смотрит на Дариана.

– Так! Мать вашу! Хватит! Петрович, назад! Опусти ствол! Дариан, тоже остынь!

– А я что?

– Руку с ножа убери.

– Оля.

Она подняла на меня глаза.

– Ты ведешь себя так, словно между вами что‑то было. Мне эти разборки, нафиг не нужны. Веришь?

Оля кивнула.

– Отлично! Петрович, если ты такой не уверенный в себе мужик, то не заводи себе женщину. Нахрен с вашими комплексами возиться не хочу. Сейчас все и всё скажут прямо, что и как. Потом все дружно обнимутся или пожмут друг другу руки, как взрослые люди. И мы начнем нормальное знакомство. Если вы не заметили, мир изменился. Мы только что толпу зомбей положили. И, кстати, если уж на то пошло, Дариан нам сильно помог своим фаершоу.

Оля бросила восхищенный взгляд на Дариана, хорошо, что Петрович этого не заметил.

– Костя, – начала Оля, выдохнув. – Мы пару раз встретились после вечеринки. Прогулялись, – она чуть замялась. – Поцеловались. Всё.

Дариан закивал.

Оля не обязана была отчитываться перед Петровичем. Но я не знал, какие у них отношения. Так что пусть сами решают. Я просто прослежу, чтобы никто никого не убил.

– И всё?

Я видел, что Петровичу хочется в это поверить. И он сам себя уговаривает. Значит и впрямь у них серьёзно. Я улыбнулся.

Оля поднялась подошла к Петровичу, погладила по щеке.

– Я люблю только тебя, старый дурак, – она улыбнулась.

– Старый? – хмыкнул Петрович.

– Но зато мой.

– И то верно.

Петрович наклонился и поцеловал Олю. Та ответила. Дариан отвернулся. Кажется, для него тот роман ничего не значил. По крайней мере во взгляде читалось облегчение. Теперь и меня отпустило.

– Кстати, – оторвавшись от губ Оли, пробасил Петрович. – Ты мне до сих пор не говорила, что любишь.

– Люблю, – пожала плечами Оля, и снова принялась целовать Петровича.

Я подошел, отобрал автомат, отвесил Петровичу подзатыльник. Он только отмахнулся, но автомат отдал. При этом даже не переставая целоваться.

– Пусть, – коротко бросил я, подходя к Дариану. – Поговорим?

Он кивнул.

– Идем.

Я направился в столовую. Там горела свеча, принесенная Олей, там было светлее. А на столе так и стояли остатки трапезы.

– И ты с нами, – окликнул я Таху.

Девочка стояла и во все глаза пялилась на разошедшуюся в чувствах парочку.

– Рано тебе на такое смотреть.

Таха фыркнула, но пошла за мной, позвала Теке. Медоед вразвалочку обошел влюбленных словно выказывая им свое вселенское пренебрежение.

Я усмехнулся. Надо же. Он ведь не понимает, что происходит. Я так полагаю. Значит просто копирует поведение хозяйки? Эмпат? Странно.

Дариан увидел еду на столе, замер и громко сглотнул. Даже я услышал, как урчит его живот.

– Поешь. И будем говорить.

– Спасибо!

Прозвучало это так искренне и восхищенно, словно я ему самую большую ценность во вселенной разрешил забрать. Я даже усомнился в его возрасте. Так могут говорить дети, которым разрешили съесть вторую порцию мороженного.

Таха ухмыляясь, пялилась в коридор. Пришлось посадить ее поближе к окну, чтобы не смотрела. В коридоре Петрович с Олей очень активно целовались. Надеюсь, они там совсем голову не потеряют?

Дариан поел, еще раз поблагодарил меня и сел прямо. Приготовился к разговору.

Собственно, что он какой‑то тип берсерка я и так предполагал. То, что связан с огнем тоже. Тут он мне ничего нового не поведал.

Чуть коснулись его работы на станции. Но это уже все в прошлом.

Я спросил про странные шрамы на теле. Оказалось это что‑то типа тату. История появления захватила Таху, она стала слушать разинув рот.