В голове Тахи кто‑то вдруг отчетливо и ясно произнес:

– Брысь!

Она испугалась и открыла глаза. Над ней синело вечернее небо и мягко светящиеся в закатных лучах голубоватые грани гексагона.

То, что возвышалось над оранжереей иначе как НЕЧТО назвать язык не поворачивался.

Огромная слоистая колонна. Белесая, словно бы мягкая и гибкая. Она торчала метров на тридцать.

Представьте себе гору свежих блинчиков. Но не тонких, как принято у нас, а толстых, как пекут в кино. Сложите эти блины вертикально. Только диаметром они должны быть этак метров десять. И вот это слоистое вертикальное нечто должно еще отрастить с пару сотен длинных тонких щупалец. Издалека похожих на ворсинки, но я‑то помнил, какого они размера. В общем, это НЕЧТО и привлекло внимание Петровича и Оли.

Моё, кстати, тоже.

Но это было еще не всё.

Точно такие же «стопки», но поменьше лезли изо всех щелей. Там, где здание комплекса рушилось, там, где появлялись провалы в перекрытиях, вверх поднимались они. Шевелились, колыхались, тянули щупальца ко всему, что было рядом.

– Что это еще за херь с рогами?

Петрович крепче прижал к себе Олю, пытался защитить или задвинуть за спину.

Совсем рядом с нами, примерно там, где мастерские соединялись коридором с основным зданием комплекса, вспух бетонный пузырь из обломков. Медленно, не спеша, я бы даже сказал величаво, из него поднималась очередная стопка блинов, расталкивая тяжеленные плиты, словно вату.

Скелетоник показался мне детской игрушкой в сравнении с этой мощью. Что я мог сделать? Бороться с одним, максимум двумя щупальцами – куда ни шло. Но эта громада…

Прямо сейчас я был бессилен. Я четко отдавал себе отчет в этом. Может быть, собрав армию бойцов в экзоскелетах, может быть сконструировав чудо‑оружие, желательно системное, я смогу противостоять этой твари, но не сейчас.

– Петрович! – окликнул я товарища. – Сваливать надо.

Тварь не проявляла к нас особого интереса. Не рвалась напасть. Может быть просто еще не поняла, что мы рядом. Или ей пока было достаточно разрушения и захвата комплекса. Не знаю кто как, но у меня, если есть возможность остаться в живых, я привык ей пользоваться.

Петрович наконец обернулся. В его глазах читался одновременно страх и восхищение.

– Видел, какая громадина! Никогда не оставляй без присмотра суп на плите, говорила мне матушка. Забудешь – потом проблем на оберешься.

Я кивнул, не очень поняв, к чему этот совет из домостроя.

– Фатима говорила, что это вроде как мутировавший чайный гриб? Питательная среда у него была хорошая, вот он и разросся без присмотра. Она… – Петрович вдруг смутился, – учителем биологии была, до того, как диспетчером пошла работать. Говорит там мало платили.

Вспомнил я питательную среду этого гриба – пустые коридоры комплекса и забитые трупами воздуховоды. Ага, разросся.

И вообще, некогда было разводить сантименты. Тем более, по съехавшей с катушек бабе. К тому же уже мёртвой.

– Хватаем вещи и уходим. Я возьму самое тяжелое и понесу Таху. Ты с Олей займись провизией. Если не сможем что‑то унести сразу, я постараюсь вернуться. Но первоочередное – аптечки, еда, оружие.

– Зачем меня нести? – раздалось из‑за спины, и я лишь чудом не подпрыгнул от неожиданности.

Таха стояла у камня, рядом топтался медоед. Он не отходил от девочки ни на секунду, всегда был рядом.

– Ты проснулась!

Моя радость не знала предела. Казалось, я так не радовался даже когда смог спуститься с платформы космического лифта.

– А я спала? – удивленно спросила Таха. – Мне казалось, я просто…

Она замолчала, подбирая слова, но потом словно что‑то вспомнила, помотала головой и замолчала.

Оля увидела Таху, бросилась к ней, обняла. Кажется, девочка немного опешила от таких бурных проявлений чувств, но всё равно приобняла Олю за шею.

Сейчас было не до выяснений подробностей. Жива – отлично! Надо уходить.

– Быстро, быстро! Собираемся!

Все засуетились. Даже Теке что‑то тащил в зубах, складывал рядом с Тахой. Оказалось, он приносил ей еду.

– Если голодная, перекуси на ходу. У нас мало времени.

Таха задрала голову и замерла, откусив и забыв прожевать печенюшку.

– Всё потом! – пообещал я ей. – Расскажу.

Она кивнула, стала быстро собирать вещи.

Я выбрался из скелетоника. Нужно было помогать остальным.

Свой щит я прикрепил на левой руке экзоскелета. Позже приделаю его получше. Сейчас, главное, чтобы не выпал.

Рюкзак с каркасом, который раньше служил переноской, я закрепил на кожухе рекуператора, притянув его тросиками. На приваренные подвесы и крепления – пригодились всё же – свешивал то, что можно нести, но с тем расчётом, что‑либо мог это быстро сбросить, либо оно не будет мешаться. На случай, если придется вступать в бой. Сейчас я снова был главной атакующей силой. Не воин, но инженер, лучше всех знакомый со сложной техникой. Даже не имея опыта ведения боя в скелетонике, я представлял его возможности и имел преимущество в случае нападения.

Теперь у нас была возможность нести гораздо больше, но все равно очень многое придется оставить.

– Жаль, что мой трицикл не выжил. Сейчас бы смогли его нагрузить.

– Отчего же? – как‑то загадочно спросил Петрович, и покосился на Олю.

Та вдруг покраснела.

– После той нашей… – Оля запнулась, – инцидента… когда ты только у нас появился.

Было видно, что она явно стесняется случившегося в первый вечер и переживала по этому поводу.

Петрович, подошел и одобрительно ее приобнял.

– Ну, ты чего? Ничего ведь не было?

Оля слабо кивнула.

– Ведь не было⁈ – театрально сурово спросил он у меня.

Показушник! Мне стало забавно. Можно было, конечно, поддеть его, сказав, что голой‑то я её таки видел. Но я не собирался опускаться до такого. Тем более, видел, как Оля относится в своему мужчине. А между ними явно было что‑то большее, чем просто дружба.

– Не было, – усмехнувшись, успокоил я ревнивца.

Оля еще сильнее покраснела.

– В общем, – продолжил за неё Петрович. – Она хотела сделать тебе сюрприз. Починить твой велик.

– У меня отец любил велосипеды. Я всё детство с ними возилась. В гараже их с десяток был. В общем… сейчас.

Оля поднялась на насыпь слева и скрылась в зарослях кустарника. Я всё‑таки пошел следом. Мало ли. Но на обширной поляне, засаженной чахлым газоном, торчало единственное небольшое строение – десять на десять метров, приземистое. С дороги его даже видно не было. Насколько я знал, там была надстройка над подземной насосной станцией. Предназначенная для обслуживания и ремонта оборудования. Не знаю зачем её вынесли за пределы комплекса, но видимо, проектировщики посчитали это необходимым.

Оля пробежала сотню метров и скрылась в недрах здания. Обратно она появилась, толкая перед собой мой трицикл. А я‑то еще гадал, где я его оставил, когда выносили всё из мастерских. Но не попался на глаза, значит пофиг. Искать было некогда. Оказывается, его чинили.

Трицикл был собран и немного переделан. Теперь, как и полагалось привод шел на заднюю ось, без вспомогательных колес посередине. Рама удлинилась, появился второй руль – чисто для держания – и второе седло. Звездочка под ним означала, что Оля собиралась сделать из трицикла полноценный тандем, но не успела. С возможностями мастерских, можно было хорошо развернуться. Жаль, что времени у нас не хватило.

Да, конструкция лишилась итальянского шарма – с переломом посередине – зато стала намного удобней в управлении и, наверняка, надежней. Девушка, способная управиться с кузнечным молотком и велосипедом – ядерная смесь. Я не из тех, кто считает, что место женщины только не кухне и в койке. Не раз сталкивался с такими необычными женскими хобби, что порой собственное умение конструировать вещи их говна и палок, казалось мне лишь мелкой забавой.