— Ты — бешеная сука! — заорал он на Фатиму. — Совсем свихнулась на своей ИДЕЕ? Посмотри куда ты нас привела⁈ Шариф мертв! Те девчонки… ты еще помнишь их?

Петрович вырвался из вцепившихся в него пальцев Оли, шагнул вперед, и тут же ствол автомата Сэма уставился на него. Но Петрович, даже не шелохнулся. Он поднял руку и постучал кулаком себе по голове, словно в дверь.

— Ку-ку! Фатима! Даша и Марина свихнулись от твоей великой ИДЕИ. Кто нам сказал, что они просто были не готовы принять свой ПУТЬ⁈ Ты! А теперь Шариф! Он тоже не готов? С ним же всё было в порядке! Что, мать твою, случилось⁈

— Шариф предал нас, — спокойно ответила Фатима. — Если он предал нас, значит предал ИДЕЮ. Значит не достоин идти дальше.

— Какая в херам идея⁈ Делиться и размножаться?

— Ты тоже предаешь нас! Готов свернуть с ПУТИ⁈ Система испытывает нас! Она проверяет кто достоин. Мы — избранные! И нам нужны новые женщины. Много женщин, чтобы восстановить популяцию человечества. Нам нужны воины, чтобы защитить новых людей. И да, женщины привлекают воинов. А лучшие женщины, разделяющие ИДЕЮ, способны привести к нам САМЫХ лучших воинов! Привести и наставить на ПУТЬ истины!

Она говорила безумные вещи с серьезным видом. Как я не распознал в ней этот изъян? Как не рассмотрел, что у неё мозг наизнанку вывернут? И ведь были предпосылки! Все эти взгляды, театральные позы, обнажение. Она играла роль, играла со мной. Она со всеми играла, считая себя избранной. А по сути, она играет с огнем! Невозможно идти по тонкой грани и не сорваться. Это удается единицам, но не с таким диким безумием, не с такими тараканами в голове! Не в условиях апокалипсиса.

Как она вообще смогла запудрить мозги своей дурацкой ИДЕЕЙ? Это даже не сверхИДЕЯ. Это что-то из области подростковых фантазий! Не бывает всё так просто. Жизнь — сложная штука, даже, если она игра, предложенная Системой.

Это ведь надо было увлечь, заразить идей других, вложить её им в головы.

Черт! Вложить в головы!

Учитель!

Учитель — это тот, кто вкладывает знания в головы людей. Знания — сила! Ужасная, жуткая сила, если эти знания, превращенные в ИДЕЮ, насильно впихивают в мозг. Она — менталист. И это её навык, выданный Системой. Узкоспециализированный менталист. Учитель, способный рассказать, показать, дать нужные знания и доказать, что они истина. Упали же зерна в благодатную почву… А что я хотел? Система неразборчива, выпячивает на первый план то, что имеет самые яркие проявления в человеке.

— Фатима! — подал голос Сэм. — Ты отвлеклась. Антон.

— Не перебивай! — взвизгнула Фатима. — Я сама решу кто достоин идти по ПУТИ, а кто лишь биомусор под стопами цивилизации!

Сэм едва заметно скривился, но перечить не стал.

Пока они говорили, я снова подобрался к Тахе. Жестами приказал ей ползти, не поднимаясь. Уходить, как можно дальше. Но она поняла меня не совсем верно. Поползла в глубь здания. Может быть, там и легче спрятаться, да вот только так можно оказаться в ловушке. Но сказать прямо, не привлекая внимания к девочке я не мог.

— Матвей, — заискивающе произнесла Фатима, развернувшись ко мне лицом.

Сказала так, словно всего, что было до этого не происходило. Будто она не приказала убить меня, если дернусь.

— Пойми, нам нужна девочка. Нам нужен ты. Я бы не хотела причинять вам вреда. Просто сейчас от вас требуется немного подумать и помочь нам. Помочь Антону, ты ведь знал его. Он твой товарищ, а сейчас он может умереть. А без воина нам не выжить. Наша маленькая ячейка общества. Наша семья! Семья целиком и полностью зависит от тебя. В твоих руках есть инструмент, чтобы исцелить нашего защитника, нашего храброго воина.

Её речь стала высокопарной и пафосной до неприличия. Это подействовало наоборот, не убеждало, а отталкивало меня всё больше и больше.

— Таха, не инструмент. Она сказала, что не сможет помочь в этом случае, значит действительно не сможет, — повторил я.

— А зверь? Как насчет него?

Опять эти безумные речи. Я видел, как в глазах Фатимы пылает огонь. Огонь безапелляционного знания. Единственной и непреложной истины. Огонь настоящего безумия.

— Нет!

Произнес я это твердо, желания отступать не было. А сейчас, когда Таха скрылась, у меня руки развязаны. Больше возможностей для маневра. Я видел, что Петрович и Оля не ринутся меня убивать. Петрович своё решение принял. И по его словам, по его взгляду, я понимал — он на моей стороне.

Что касается Сэма… Тут мы в равном положении. Разве что, позиция у меня чуть лучше. Начни он стрелять, не факт, что попадет, а пространства для смены позиции у него минимум. Между нами несколько погрузчиков. Я же вполне могу его подстрелить, если смещусь немного вперед. Да, там в меня тоже будет проще попасть, но инициатива за мной, а значит и тактическое преимущество.

— Что значит нет? — искренне удивилась Фатима. — Ты просто не понимаешь. Погоди. Я сейчас тебе всё объясню.

Фатима замерла, затем медленно развела руки в стороны. Я видел, как помутнели её карие глаза, рот приоткрылся и она, что-то беззвучно зашептала.

Время! Пора! Вперед!

Я понимал, что нужно делать, но стоял на месте. Не мог сдвинуться.

Фатима, словно почувствовала мои мысли, улыбнулась сквозь транс. Её губы зашевелились быстрее.

И я почувствовал, как в моей голове что-то происходит.

Я видел и воспринимал происходящее вокруг будто всё было в порядке, только замерло блеклой статичной картинкой. Казалось, перед глазами разместили фотографию, при этом еще и выцветшую.

Вон в отдалении стоит Петрович с Олей. Он впереди. Взгляд замер словно остекленел. Рот распахнут, в уголке застыла слюна. Оля позади него, испуганная, ладошкой зажимает губы. Схватила его за рукав, не то придерживает, не то спрятаться хочет.

Вон ухмыляющийся шакальим оскалом Сэм. Направил на меня ствол, думает, наверное, что сможет попасть, выстрелив очередью. Довольный собой, видно по веселому и немного безумному блеску в глазах. Хоть кто‑то и украл краски из мира, четкость изображения осталась.

Вон впавшая в транс Фатима, чайной ложечкой равномерно перемешивает мои мозги. Раскинула руки, словно на крест собралась. Тоже мне новый мессия. Персональный черный Иисус, мать её!

Вон, зависшая в воздухе, словно бегун на фото, Таха. В её глазах ярость, а на губах застыл крик. Какого черта она тут делает? Откуда взялась? Сказал же уходи и не возвращайся. Опять подростковый бунт в действии. Чуть впереди неё, распластавшись в воздухе, завис Теке. Интересно, зачем он прыгнул? И куда приземлится?

А внутри головы новые мысли, которые надо только понять, принять и они станут моими собственными. Такими близкими, родными, выстраданными. Стоит лишь поверить в них, и они заиграют новыми красками. И ведь так хочется это сделать… Так легко и просто жить с ИДЕЕЙ в голове. Когда всё ясно и понятно, когда не нужно каждые день ломать голову, как быть. Ведь всё уже решено, придумано кем‑то гораздо умнее меня, прозорливей, дальновидней. И за этим кем‑то я с легкостью пойду по жизни. Найду свой ПУТЬ.

Вот только… никогда я не признавал авторитетов. Никогда не считал, что легкий путь самый правильный. Никогда не позволял друзьям гибнуть за меня, считая, что они биомусор, а я имею право идти дальше! НИКОГДА!

Чертова ведьма!

Я почувствовал, как тело сотрясает дрожь. Как сладкая сахарная вата наваждения плавится и рвется, сгорает, сворачиваясь почерневшими комками. Как голова начинает проясняться, а тиски, сдавливающие мозг, ослабевать. Я не поддамся! Не сдамся без боя!

– … сдохни, мерзкая тварь! Сдохни!

Голос Тахи доносился до меня словно сквозь сон, сквозь вату в ушах, ту самую сладкую, растекшуюся в голове карамельной патокой.