Наверное, сложно бояться постоянно. Организм утрачивает эту способность. Вроде бы, страх – это один из защитных механизмов, но и он пропадает, если жути происходит слишком много.

Сначала ты боишься резких звуков, потом выскакиваний из‑за угла, а потом, когда смотришь в глаза мерзкому монстру, начинаешь удивляться, как его можно испугаться? Просто смотришь и думаешь:

«Ну, что за жуть? Откуда берутся такие уроды?»

Я уже перешел на последнюю стадию.

Огромное щупальце, ползущее из портала в наш мир, казалось мне лишь очередной сценой постановки спектакля абсурда. Ни испуга, ни страха. Они нахлынули в моменте, и тут же прошли… лишь неприятное, раздражающее чувство – необходимость доставать оружие и сражаться. Наверное, я бы предпочел просто посидеть спокойно, выпить баночку лимонада и зажарить свиной шашлык. А тут…

Подобно гигантскому удаву, или тентаклю какого‑нибудь долбаного Ктулху, щупальце вывалилось из портала и упало в паре сотен метров от нас на землю.

Я ожидал чего‑то большего. Что за ним последует хозяин этого непотребства, но кроме щупальца из портала больше ничего не выпало, не вылезло и даже не выглянуло.

Кан, кажется, тоже был слегка удивлен.

– Что за хрень? – спросил Дариан, готовый бросится в бой.

Я видел, как он приготовился. В его руках была зажигалка, из которой получалась нехилая огненная плеть.

– Бред какой‑то, – пробормотал Кан. – А где остальное? Или…

Он как‑то странно скривился, почесал затылок.

Мне показалось, у гнома возникла какая‑то мысль, но он не поспешил ее озвучивать.

Так что я решил немного подождать.

Портал в небе замерцал, словно обесточенная и снова подключенная к сети лампа и… исчез.

Огромная гора непонятно чего, валялась на земле и вяло шевелилась.

Я прикинул размеры. Метров тридцать длинной, в самом толстом месте около пяти метров в диаметре. Не хило! Но слабые подергивания и общая вялость, как‑то не пугали и казались скорее карикатурно опасными.

– Слизняк какой‑то, – пробормотала Таха и тихо фыркнула.

Белесо‑прозрачное снизу щупальце становилось матово‑черным вверху. По «спине» этой твари шла какая‑то сеть из молочно‑белых линий, соединённых в мерцающие загадочным голубоватым светом узлы. Пара десятков этих самых узлов отвратительно бугрились, и казалось, шевелились. Будто бы линии не просто соединяли их, а выдавливались из них подобно гною и размазывались пальцем неизвестного художника‑абстракциониста по телу монстра.

Отвратительно? Да! Но не страшно.

– Я поджарю его, – усмехнулся Дариан. – Сделаю из него сашими.

Он подпитал уже вращающийся над ладонью огненный шар, размахнулся и…

– Стой! – заорал Кан, будто кот, которому наступили на хвост.

Но Дариан не смог погасить инерцию и швырнул фаербол в тварь.

Словно в замедленной съемке огненный шар полетел по дуге, а Кан медленно сжал голову ладонями.

И… БАЦ!

Липкий огонь оранжевой кляксой расползался по телу твари. В тех местах, где пламя касалось мерцающих узлов, кожа темнела до черноты, будто обугливаясь, и начинала мелко трястись, словно от страха. Того и гляди, слизня разорвет на части собственный ужас.

Кан зачем‑то метнулся назад.

Быстро, явно под Броском. Проносясь мимо Тахи, зацепил её, увлекая за собой.

Крик гнома вибрировал в ушах, но я никак не мог понять, что он говорит.

Но само действие Кана имело посыл. И он был прост и понятен – спасайтесь!

Тело отреагировало молниеносно.

Пока мозг старался оценить ситуацию, разобрать что пытается донести гном своим криком, тело действовало.

Рывок.

Я прихватил за шкирку Дариана, и как гном Таху, потащил его за собой.

Тело слизня раздувалось и дрожало. В узлах что‑то назревало. Мне казалось, будто из них выдавливают плотную сияющую голубым зубную пасту.

Кан с Тахой и, неожиданно Теке, которого гном подхватил за загривок, уже были метрах в пяти дальше от того места, где все стояли, когда Дариан метнул фаербол.

Я же с Даром двигался гигантскими шагами в сторону застывшей Оли.

Каждый шаг разрывал болью мышцы в бедрах. Не удивлюсь, если сейчас они реально рвались, так сильно я ускорился.

Первый сгусток оторвался от слизня, когда я смотрел в другую сторону. Я увидел его уже, когда он вытягивался в тонкий светящийся шнур.

– М‑а‑т‑в‑е‑й!

Кан будто растягивал звуки, но это лишь потому, что всё двигалось непропорционально. Казалось, что мы с гномом перемещались под водой – медленно и плавно, а все остальные и окружающий мир попросту замерли.

Кроме одного – извивающегося жгута.

Мне вдруг подумалось, что он очень горячий. Светящийся голубым раньше, он стал почти белым. Словно кто‑то раскалил вещество до состояния плазмы.

Плазменный жгут? Да вы издеваетесь?

Удар об Олю я ощутил будто врезался в бетонный столб. Сдвинуть инертное тело, даже приложив массу усилий не так просто.

Оля сложилась пополам, когда я подхватил её за талию.

Жгут плазмы летел в мою сторону. В нашу сторону!

И что самое плохое, из второго и третьего узла на теле слизня выстреливали еще такие же сгустки.

Черт!

Я не знал с чем имею дело, но где‑то глубоко внутри всё кричало – доверяй Кану!

И я доверял.

Ускорение от навыка закончилось.

Я почувствовал, что ноги больше меня не держат, будто они просто отнялись.

Миг, и мы с Дарианом и Олей покатились кубарем туда, где точно так же плотным клубком летели по земле Кан и Таха в обнимку с медоедом.

Вжих!

Со свистом и шипением в метре позади в землю ударило. Почувствовался запах горелой органики, смешанный с озоном.

Я перевернулся, сделал незапланированный кувырок и заметил, что клочок земли, куда ударил шнур плазмы стал раскаленным бардовым пятном с обугленными черными краями.

Еще один шнур летел туда, где были мы, а второй – где уже подскакивал с земли Кан.

Заряд плазмы будто выжигал вокруг себя воздух. По крайней мере так я почему‑то подумал, когда призвал системное хранилище.

Зачем? Не знаю! Как именно в голове высчитались эти сантиметры, углы и скорости, не знаю. Но сделал я это на полном автомате. Так отвечаешь на вопрос дважды два – четыре. Не задумываясь ни на долю секунды.

Плазма ударила в шестиугольный импровизированный щит и расплескалась ярко‑белой жижей. Капли падали на землю, мгновенно поджигая всё, что было на ней. Камни вспыхивали, плавились, но тут же остывали, становились жутковато‑бардовыми.

Кана и Таху с медоедом вдруг окутал желтый прозрачный ореол. Жгут врезался в него и расплескался точно так же, как об хранилище. Ореол тут же исчез, а гном воскликнул и принялся ругался на непонятном мне языке. Но то, что он ругался не было никаких сомнений.

Слизень перестал дрожать и теперь просто ворочался, разворачивался одним концом в нашу сторону.

– Что это было⁈ – заорал я Кану, но сам почти не слышал свой голос.

В ушах стояло шипение и треск.

Хранилище исчезло. Хорошо, что выдержало и защитило нас от раскаленного плазменного шнура.

Таха поднималась, осматривала Теке.

Оле помогал встать Дариан.

– Он сейчас снова будет атаковать! – заорал Кан, прервав поток внеземной брани.

– Вижу!

Мы орали друг на друга, но не от злости, а оттого, что не могли нормально слышать.

– Валим отсюда! – заорал Дариан, немного очухавшись.

– Не выйдет!

– Эта хрень едва двигается!

– Это только сейчас!

– Что это?

Все кричали, перебивая друг друга. Но это всё не создавало конструктива. Надо было что‑то решать и срочно.

Скелетоник стоял чуть в стороне и до него я мог бы добраться за несколько секунд. Вот только даст ли он мне нужное преимущество?

Даст! Я уверен! Потому что внешняя обшивка корабля выдерживала превращающийся в плазму поток набегающего воздуха во время посадки. Значит и сейчас не сгорит. Щели между пластинами – проблема, но лучше так, чем с голой задницей.