– Это он… тот, о ком говорил Абди…

– Убил Господина Ти…

– Посмотрите на его броню…

Я ждал. Давал слухам время разойтись. Давал страху прорасти. Давал толпе возможность наполниться разумом.

Потом я поднял руку.

Толпа замерла. Она меня слушала, внимала.

– Я пришёл к вам не как враг, – сказал я, и голос мой, усиленный навыком, разнёсся над лагерем. – Я пришёл как судья. Амир, тот, кто называет себя вашим господином, совершил преступления, за которые нет прощения. Он убивал невинных. Он порабощал свободных. Он думал, что сила даёт ему право на всё.

Я сделал паузу. Голос лидера лучше звучал в пафосных речах, так что приходилось стараться.

– Он ошибался!

В толпе зашептались. Кто‑то засмеялся нервно. Кто‑то попятился.

– Ты кто такой, чтобы судить? – крикнул голос из толпы.

Да, не на всех действовало, но останавливаться я не собирался. Это было только начало.

– Я тот, кто уничтожил Стража соседнего осколка, – ответил я. – Тот, кто убил Господина Ти. Тот, кто стёр с лица земли ваш передовой отряд за несколько секунд. Я тот, чья сила превосходит всё, что вы видели.

– Брехня! – крикнул кто‑то.

– Не верим! Докажи! – подхватили в толпе.

Я улыбнулся. Я на это надеялся. Нет – рассчитывал. Но мне нужно было, чтобы они сами этого захотели.

– Вы видите эту башню? – я указал на тёмный силуэт, возвышавшийся над дворцом. – Она противна моему взору.

Я поднял руку.

– Мне она не нравится.

Вдалеке на холме за лагерем, раздался скрежет. Тот самый – рельсотрон выходил на режим. Кан всё сделал вовремя.

Я махнул рукой, указывая кулаком на башню. И… мир ослеп.

Белая вспышка ударила бы по глазам, не зажмурься я вовремя. Но остальные не знали, чего ожидать. Так что, когда пелена спала, и они смогли видеть, башни не было. Вообще. Только облако пыли и мелкого крошева поднималось к небу, да стена дворца, примыкавшая к башне, рухнула внутрь, обнажив перекрытия.

Тишина.

Толпа замерла. Я видел, как она подрагивает в нерешительности. Чувствовал, как колеблется. А потом, испустив гулкий вздох, она рухнула к моим ногам. Кто‑то опустился на колени. Кто‑то побежал, но недалеко – ноги не слушались.

– Боги… – прошептал кто‑то рядом.

Я ухмыльнулся. Да, надавить на религиозное чувство я тоже рассчитывал. И это удалось.

– Не боги, – сказал я. – Просто сила. Сила, которой я владею. И она может быть обращена против всех вас. Или только против Амира. Выбирать вам.

Я обвёл толпу взглядом.

– Сдавайтесь. Сложите оружие. И вы останетесь живы. Я накажу только Амира. Он сам вынес себе приговор.

– Врёшь! – крикнул кто‑то из задних рядов. – Ты убьёшь всех!

Я повернулся в сторону крика.

– Если бы я хотел убивать, я начал бы с вас, – сказал я спокойно. – Но я не убийца. Я судья. Сдайтесь, и вы будете свободны.

В толпе заколебались. Автоматы опускались, арбалеты падали на землю. Кто‑то плакал. Кто‑то молился.

И вдруг – выстрел.

Очередь ударила мне в грудь, отскочила от брони, не оставив даже царапины. Я даже не пошатнулся. Лишь белые капли расплавленного свинца разлетелись в разные стороны.

– Глупо, – сказал я.

Люди вокруг стрелявшего отшатнулись, оставляя его одного. Он стоял с автоматом в руках, и глаза его были безумны.

Доли секунду мне хватило, чтобы отдать приказ турели и навести на цель. Болт вонзился стрелку чётко между глаз. Тело откинуло назад метра на три.

– Я не потерплю агрессии! – прорычал я, как мог ужасней.

– Пощади… – раздалось из толпы.

– На колени! – потребовал я.

Роль нужно было играть до конца, если я хотел выиграть этот раунд.

– Вы всё ещё сомневаетесь? – Голос лидера гремел набатом.

Я снова воздел руку и, услышав звук скрежета, указал кулаком на остатки дворца.

Полыхнуло.

И ещё существенная часть здания испарилась в белой вспышке чистой энергии.

Толпа замерла. Те, кто ещё раздумывали, пали ниц и остались так лежать.

Я посмотрел на дворец. Пыль осела, и теперь я видел руины, остатки стен, частично разрушенные казармы и другие внутренние постройки. Неплохо попал.

Но были там и… фигуры, выходящие из пролома. Десяток. Два. Три. Личная гвардия Амира. Не сотня, а всего три десятка людей. Да, они не испугались. Но это уже не две тысячи человек.

Прокачанные бойцы в чёрной форме, с оружием, которые не предают.

И в центре – он.

Амир.

Жаль, не прилетело по нему. Но я и не рассчитывал на это. А может быть, он так силён, что ему и снаряд ни по чём?

Он шёл, не спеша, расталкивая и распинывая стоящих на коленях и лежащих на земле людей, которые попадались на пути.

– Что за фокусник к нам пожаловал? – спросил Амир, и голос его был спокоен. Слишком спокоен.

– Не фокусник, – ответил я. – Судья.

– Судья? – Амир усмехнулся. – И кто же тебя назначил?

– Я сам себя назначил. И этого достаточно.

Голос лидера ещё действовал, и мне хотелось пафоса в словах.

– Я – король, – сказал Амир. – А ты – просто мальчишка в железной банке, который разучил пару трюков.

– Трюков? – я поднял руку. – Хочешь увидеть ещё один?

В лагере замерли. Люди, которые уже начали подниматься с колен, снова опустились. Личная гвардия напряглась, но не стреляла – ждала приказа.

– Не надо, – сказал Амир отмахнувшись. – Я и так вижу, что ты силён. Но я тоже не слаб.

Я видел, он не боится. Он уверен в себе и своих людях. Пусть две тысячи его только что предали, но у него ещё есть верная свора.

Он сделал шаг вперёд, и воздух вокруг него задрожал. Сначала я думал, что это делает он, но потом заметил того, кто поставил эту защиту. Поле? Скорее всего. Какой‑то щит от физического воздействия. Наверное, так он и выжил при ударе снарядом.

Амир поднял руку, и я понял – сейчас он ударит. Не пулей, не плазмой – чем‑то другим, чем‑то, что пробивает броню.

Я уже готовился к рывку, к защите, переходящей в нападение. Я был уверен, завали я Амира после демонстрации силы, и победа будет нашей. А потому собрался сделать это, не обращая внимания на остальных. Остальными займутся мои товарищи и турель. Почти два десятка болтов легко положат большую часть личной гвардии.

Я не сомневался в успехе задуманного. Но…

Амир вдруг замер, уставился куда‑то мне за спину.

Ага, старый трюк? Ты издеваешься? Нет уж.

Но я карем глаза видел картинку с дрона. Рядом со мной стояли две фигуры. Одна побольше, вторая поменьше, но поддерживающая под руку первую. Как подошли так незаметно? Увлёкся я пафосными речами.

– Давай закончим это, Амир.

Голос был тихим, но в тишине лагеря его услышали все.

Хусни медленно вышла вперёд, опираясь на руку Тахи. Её лицо было бледным, глаза – ясными. Она смотрела на Амира, и в этом взгляде было что‑то такое, от чего даже я почувствовал холод.

– Ты… – Амир отступил на шаг. – Ты мертва.

– Ты хотел, чтобы я умерла, – сказала Хусни. – Но я сильнее, чем ты думал.

– Это невозможно. Я сломал тебя. Я выжег твой мозг!

– Ты выжег страх, – Хусни улыбнулась. – А всё остальное осталось. И теперь я здесь. То, что сжигает разум, может дарить и живительный огонь.

Хусни взглянула на Таху, едва заметно улыбнулась открыто и добро, отпустила руку дочери и шагнула вперёд. Личная гвардия Амира попятилась.

– Остановитесь! – закричал Амир. – Я ваш господин! Я…

Но Хусни лишь взглянула на Амира. И от этого взгляда даже у меня мороз пошёл по коже.

Похоже, сейчас будет что‑то, от чего лучше держаться подальше.

Я сделал несколько шагов и заслонил собой Таху.

Воздух вокруг задрожал. Весь разом, будто кто‑то включил огромную духовку.