– Я могу… – начал он.

– Ты вчера ящики грузил, – перебил я. – Больше мешал, чем помогал. Сегодня ты – охрана. Понял?

Петрович хотел возразить, но посмотрел на Хусни, на Таху с Олей. Кивнул.

– Понял.

– Кан, Дар, – я повернулся к ним. – Идём. Заходим с флангов. Задача – взять пленного. Живого. Поняли?

– Пленного? – удивился Дариан. – Зачем?

– У меня план. Доверьтесь.

Кан хмыкнул, но спорить не стал. Дариан кивнул.

Мы выдвинулись.

Предрассветный сумрак окутывал саванну серой дымкой. Небо на востоке начинало светлеть, но солнце ещё не показалось. Идеальное время для нападения – враг не видит, но и мы не слепнем.

Я активировал Обнаружение жизни.

Картинка перед глазами преобразилась. Десять ярких пятен двигались по склону холма, чуть правее нашего лагеря.

Я поднял дрон повыше, чтобы охватить взглядом всё поле боя. Дублирующее зрение не помешает. Тактическая картинка в голове – я видел и своё окружение, и схему сверху. Удобно. Очень удобно.

Первый враг появился из‑за холма в двадцати метрах от меня. Высокий, широкоплечий, в камуфляжной форме, с автоматом наперевес. За ним – второй, третий. Они шли медленно, ощупывая местность взглядами, но смотрели не туда. Забавно, что они всё ещё пользуются автоматами. На всех в огромной армии системного оружия не хватает?

Я замер. Скелетоник не издал ни звука – изоляция и системные материалы делали его почти бесшумным. Враг прошёл в десяти метрах слева не заметив.

Они углубились в ложбину. Первый, второй, третий… десятый. Когда замыкающий поравнялся со мной, я подал сигнал.

Дариан ударил первым.

Огненная плеть взвилась в предрассветном сумраке, срезая двоих врагов, прежде чем они успели вскинуть оружие. Кан вступил с правого фланга – его пушка плюнула молнией, и ещё один боец рухнул, дёргаясь в конвульсиях.

Я рванул вперёд.

Рывок – и я уже среди них. Первый, ближайший, даже не успел повернуться – удар рукоятью меча в затылок, и он оседает мешком.

Второй вскидывает автомат, но я быстрее.

Нагината выходит из‑за плеча, вращение – и ствол автомата летит в сторону, разрезанный пополам. Боец смотрит на обрубок оружия с недоумением, и в этот момент мой кулак встречается с его челюстью. От такого удара могло и голову оторвать, но враг тоже прокачан. Пусть на этот раз прокачка ему не слишком‑то помогла.

Третий пытается бежать, но Кан встретил его молнией.

Четвёртый падает сражённый стрелой из арбалета Оли – я краем глаза вижу, как она перезаряжает оружие, стоя у вездехода. Хорошая девочка.

Пятый бросает автомат и поднимает руки. Я подхожу ближе, хватая его за шкирку.

– Есть живой! – кричу я в то время как Дариан уже добивает последних.

Бой закончился за сорок секунд.

Пленный сидел на земле, прижавшись спиной к камню, и смотрел на нас расширенными глазами. Кан стоял рядом, пушка наведена в грудь. Одно это могло испарить боевой дух бойца. Пушка медленно водила стволом, перестраиваясь то на одиночную цель, но на множественную. Словно живой хищник принюхивается. Жутковато.

Дариан обходил поле боя, добивая раненых и собирая лут. Я опустился перед пленным на корточки.

– Ты меня понимаешь?

Он кивнул. Хотя что я ожидал? Система, однако. Удобно.

– Как тебя зовут?

– Абди, – голос его дрожал. – Я… я не хотел…

– Мне плевать, что ты хотел, Абди, – перебил я. – Слушай меня внимательно. Ты вернёшься в лагерь. Расскажешь всем, кого встретишь, что видел здесь.

– Что… что я видел?

– Что вы наткнулись на отряд, который уничтожил Стража осколка. И Господина Ти. Слышал про такого? Отряд, который размажет вас по сухой и твёрдой земле, и насладиться видом вашей крови на лике саванны.

Глаза Абди расширились. Он кивнул, часто‑часто.

– Слышал… все слышали. Господин Ти… его никто не мог победить.

– Мы смогли, – спокойно сказал я. – Ты расскажешь им, что сопротивляться бесполезно. Что тот, кто пришёл сюда, обладает силой, против которой всё ваше оружие – игрушки. Что если армия сдастся, их пощадят. Накажут только Амира. Он сам вынес себе приговор. Понял?

– Понял, – прошептал Абди.

– Повтори.

– Я… я скажу им. Что вы убили Господина Ти. Что вы сильнее. Что лучше сдаться, чем… – он запнулся, глядя на тела своих товарищей.

– Чем кончить как они, – закончил я. – Молодец, Абди. Беги.

Я протянул руку, помогая ему подняться. Он отшатнулся в ужасе, наверное, решив, что я хочу оторвать ему голову, но затем встал и, не оглядываясь, побежал вверх по склону.

Через минуту он скрылся в предрассветной дымке.

– Ты спятил! – Кан набросился на меня, едва пленный скрылся из виду. – Мы только что убили десяток их бойцов, а ты отпускаешь этого рассказывать, какие мы страшные и ужасные? Он же приведёт сюда всю армию!

– Он приведёт не армию, – ответил я спокойно. – Он приведёт слухи. И не к нам, а к ним. А слухи расползаются быстрее, чем ты думаешь. Он принесёт им ужас, который испытал только что. От того, что увидел и услышал. И чем быстрее он добежит, тем лучше. Не успеет отойти от страха, который мы в него вселили.

– Матвей, это безумие, – Дариан подошёл, вытирая нож о траву. – Ты хочешь напугать двухтысячную армию рассказами о Господине Ти и нашей мощи?

– Не напугать. Посеять сомнение. Амир держит этих людей не только волей, но и страхом. По крайней мере, часть из них. Если они увидят, что есть кто‑то страшнее, кто‑то, кто не боится Амира, кто может уничтожить их с одного удара… Они задумаются. А те, кто служит не из верности, а из страха, могут переметнуться. Я прорежу ряды армии. Постараюсь сделать так, чтобы нам было проще победить.

– Нам нужна армия, которая не будет драться с нами, – задумчиво кивнул Кан. – Если половина разбежится, а четверть сдастся, останется только личная гвардия Амира. Сотня, может, две. Это лучше, чем две тысячи.

Я кивнул.

– А если не сработает? – спросила Оля, подходя ближе.

– Тогда будем драться с двумя тысячами. Но у нас есть пушка. И план.

– План, – хмыкнул Кан. – И в чём он заключается? Ты выйдешь к ним один, в своём блестящем костюме, и скажешь: «Сдавайтесь, я сильнее»?

Я посмотрел на него. Потом на небо, где уже занимался рассвет.

– Именно так я и сделаю.

– Ты точно спятил. Ты же хотел обсудить стратегию. Выслушать наше мнение.

– Ситуация изменилась, – я пожал плечами. – Теперь действуем по моему плану.

Я шёл к стану Амира один. Как и предполагал Кан.

Скелетоник сверкал в лучах восходящего солнца – броня корабля пришельцев, усиленная системным металлом, отражала свет, превращая меня в яркую, светящуюся фигуру. Это как раз соответствовало моей задумке. Всё складывалось отлично.

Я проверил оружие – меч, нагината. Всё было в порядке. Остальное зависело от моих товарищей.

Дрон кружил высоко в небе, передавая картинку. Я видел лагерь задолго до того, как подошёл к нему. Палатки, исходящие утренними дымками костры, фигуры в форме. Тысячи фигур. И среди них – маленького бегущего человека. И дворец Амира с дурацкой башней, похожей… да плевать, на что она похоже.

Абди влетел в лагерь, размахивая руками, что‑то крича. К нему подбегали, обступали, слушали. Я видел, как колышется толпа – спящий зверь, слегка потревоженный неприятным жужжанием назойливой мухи. Отлично!

Потом кто‑то заметил меня и указал в мою сторону.

Зверь всколыхнулся, зверь насторожился, замер в ожидании.

Я шёл, не скрываясь. Солнце вставало сбоку, отлично подчёркивая мой силуэт и отблески металла.

– Смотрите! – закричали в лагере.

Я услышал этот крик и остановился в сотне метров от первого ряда палаток. Достаточно близко, чтобы меня видели. Достаточно далеко, чтобы автоматная очередь не стала для них соблазном.

Люди выходили из палаток, смотрели, шептались: