На меня снова накинулись, я врезал щитом, забыв, что на нем пылает сдохший зомбак. Этим ударом отбросил нападавшего и сбросил остатки почти сгоревшего трупа. Сам же не отрываясь следил за тем, что вытворял незнакомец.

Огненная плеть гудела. Я видел, что она хлестнула своего владельца по бокам, но тот даже не дрогнул, словно берсерк, обезумевший в боевом исступлении. Он продолжал вспарывать ножом всё новых и новых тварей, сек их плетью. От ударов огненного бича зомбаки верещали. Мне показалось, что берсерку удалось отрубить кому‑то из противников руку. Но это мог быть результат удара ножом. Слишком уж быстро он мелькал.

Я наконец вышел из ступора. Хотя прошло‑то всего несколько секунд.

Петрович вопил из окна:

– Он за нас или за них⁈ Мне пристрелить его⁈

Пока всё говорило, что этот странный безумец за нас.

– Не вздумай! – крикнул я и бросился в бой.

Каким бы крутым ни был тип, что пришел на помощь, не всё внимание противника переключилось на него. Про меня словно забыли, но опять вспомнили. И это был их просчет.

Откат усиленного удара закончился. Сначала хотел использовать его на невидимке, но понял, что промажь я, а вероятность этого очень высока, удар будет потрачен впустую.

Так что, применив навык, я исключил из уравнения ещё двух крюкачей. Так их сейчас называла Система при каждом сообщении об убийстве. Да и мне название понравилось. Очень подходило.

Крюкачи сгруппировались и рванули на меня. Двигались слишком близко друг к другу, так что широким ударом я рассек их пополам. Каждого. В районе груди.

Марево не появлялось. Затаилось?

Петрович вновь начал палить, и кажется, кого‑то прикончил.

Я вращал мечом, наносил удары сверху наискось. Если кто из зомбей попадал под удар, то уже не поднимался.

Вопль берсерка звенел в ушах не переставая. Как ему только сил хватает?

Он бил и бил, одного, другого, тут же третьего. Когти мутантов вонзались ему в тело, но это никак не замедляло его. Я видел, что изо рта его идет пена, в свете костра она казалась красной.

Зомбей почти не осталось. Я добил последнего и замер, выискивая невидимку.

Берсерк, словно и не заметил окончания боя. Двигался он уже медленнее, словно завод кончался, но при этом не переставал вращать плетью и размахивать клинком. Как бы он на меня не бросился.

Похоже, Петрович, тоже заметил неладное.

– Если так продолжит, вальну его! – заорал он, когда я пронесся мимо, уворачиваясь от плети.

– Не торопись!

Я понимал, что невидимка никуда не делся. Может быть, берсерк видит его? Гоняется за ним? Это просто я не воспринимаю мутанта?

Выбрав выгодную позицию, я рубанул мечом. Пусто! Я чуть не рассчитал, и меч едва не увяз в земле.

Вот тут и выскочила невидимая тварь.

Росчерк тела в зыбком мареве, и я снова ощутил, как когти рвут кожу на боку. Не глубоко, но кровь хлынула по ноге, заливая крепления скелетоника. Твою ж мать! Больно‑то как!

И тут же берсерк метнулся ко мне. Кончик плети тонко просвистел почти у самого уха. В воздухе повисли огненные кольца, словно плеть оплела кого‑то. Черт! Так оно и было!

Совсем рядом от меня рвался на свободу мутант, пойманный в тиски огня.

Берсерк подскочил, принялся фигачить клинком с такой скоростью, будто совсем обезумел. Я видел неподдельную ярость в его глазах. И кроме неё там больше ничего не было. Но монстр, я даже не представляю как это возможно, умудрялся уворачиваться. Ловкачи, мать их!

Откат усиленного удара заканчивался через три‑две‑одну секунду.

Клинок зазвенел от удара. Отсеченная голова твари покатилась в сторону дома. Огненная плеть рассыпалась на части, погасла. Берсерк взмахнул руками, словно до этого изо всех сил тянул за плеть, удерживая монстра, и попятившись, рухнул на пятую точку. Я развернулся, закрылся щитом, выставил меч перед собой, направив остриё на берсерка.

– Уймись! – рявкнул я.

Тот, бешено вращая глазами, пытался подняться, словно не понимал, что происходит, не видел и не чувствовал, как я аккуратно, стараясь не перерубить ему плечо, давлю клинком, заставляя его сидеть на месте. Он рычал, отмахивался, старался отбросить моё оружие изогнутым ножом. Каждый раз я парировал ему нагинатой. Но с каждым ударом его сила слабела. Глаза приняли осмысленное выражение. Он моргнул, осел, уронил обе руки на землю. В одной был зажат клинок, во второй непонятный короткий цилиндрик.

– Где я? – тихо спросил недавний берсерк.

– Все в порядке. Ты у своих.

Петрович выскочил из окна подбежал ближе, не сводя ствола с нашего гостя.

– Пить.

– Сначала ответь на вопрос, – рявкнул Петрович. – Ты кто такой?

– Дариан.

Мне имя ни о чем не говорило. Но в любом случае надо поговорить. Откуда он? Что за плеть? Почему помог?

– Идем. В доме есть вода. Отдай клинок Петровичу, и палочку эту, волшебную, тоже.

Он отрицательно помотал головой.

– Оромо, не отдают килле в чужие руки.

Он протянул цилиндрик Петровичу. Я пожал плечами. Клинок он спрятал в ножны на поясе. Поясе…

– Ты инженер? – не веря своим глазам, спросил я.

Мой пояс был точь‑в‑точь такой же.

– Что? А это…

Он указал на свой пояс.

– Нашёл. Как и зажигалку.

Он указал кивком на цилиндрик в руке Петровича.

Петрович присвистнул, рассматривая трофей.

– Тут это…

Он ткнул пальцем на бок цилиндра. Из торца выскочило пламя.

– Осторожней!

Мне вдруг показалось, что оно сейчас выстрелит вверх, первратится в огненную плеть. Но ничего такого не произошло. Просто небольшой огонек, которым можно поджечь хворост или прикурить.

Петрович заржал. А меня вдруг скрутило болью. Будто бы до этого я и сам подобно берсерку находился в горячке боя. А сейчас адреналин спал и раны дали о себе знать.

– Пить, – снова попросил Дариан, он тоже держался за кровоточащий бок. По плечу, груди и бедру текли ручейки крови.

– Идем в дом, – повторил я. – Надо бы подлатать нас. И не делай резких движений. Мы тебя не знаем, могут быть проблемы.

Дариан кивнул и поплелся за мной. Он шел то и дело шипя от боли, но держался. Мне в скелетонике было чуть проще, но и я чувствовал, что еще немного и отключусь.

Я втиснул скелетоник в холл. Тут было тесновато. Оля стояла почти по центру, Таха у стены. Я принялся аккуратно разворачиваться, чтобы никого не зацепить и не нагружать сильно мышцы на боку, когда понял, что с Олей творится что‑то странное.

Она стояла в распахнутыми от удивления глазами, прижав ладони к щекам и, не отрываясь, смотрела на вошедшего следом за мной берсерка.

– Дар! Господи, ты… ты… – она словно не знала, как продолжить. – Ты чего так исхудал? И у тебя кровь…

– Оля?

Охреневшего больше, чем сейчас Петровича я в жизни не видел.

– Дар? Господи, как ты исхудал? – едва не сорвавшись на крик, повторил Петрович.

Я замер.

Оля хлопая глазами переводила взгляд с Дариана на Петровича.

– Оля? Объяснись…

Никогда не думал, что Петрович окажется таким ревнивым. Я видел это по тому, как он смотрит на Олю, как с недоверием окинул взглядом торс Дариана. Черт, а он неплох. Этот берсерк. Худощав, но подтянут, рельеф имеется. И ни капли лишнего жира, чего не скажешь о Петровиче. Да и по возрасту… Олин ровесник. Вот только весь в крови, как и я. Черт! Надо бы промыть раны, бинтоваться.

Взгляд Оли вдруг заметался. Она не то пыталась спрятать глаза, не то сосредоточится на чем‑то.

– Ты откуда здесь? – искреннее удивление и радость в голосе Дариана, еще больше задели Петровича.

Он насупился, надулся, даже шею втянул словно бык.

– Так! – я шагнул и встал между ними. – Петрович, принеси гостю воды. Оля выдохни. Сейчас всё придется рассказать. Дариан, отойди подальше от двери. Надо закрыть. Мало ли. Но сначал раны.

Петрович буркнул:

– Сам пусть себе воды несет, – и не сдвинулся с места, будто и про то, что требуется первая помощь не расслышал.