Нет более непонятного создания,чем влюблённая женщина.

Солнце бесцеремонно било сквозь зашторенные окна столовой, словно пыталось выжечь из мозга остатки вчерашних событий. Голова гудела не от алкоголя, — благо, вчера я осталась трезвой, как язвенник, — а от нервного напряжения. Тупая боль пульсировала в висках, несмотря на щедрую порцию весянника, услужливо подсунутой Брюзгой перед завтраком.

Откинувшись на спинку стула, я скрупулёзно перебирала вчерашние события, как жадоба — монетки в своём кошельке.

После внезапного пожара, ауф Гросс поспешил всех заверить, что этот несчастный случай связан с неисправностью артефакта, запускающего салюты. Дескать, он сработал раньше времени, чем слуги успели установить фейерверки. Но бал всё же пришлось закончить раньше времени. Судя по отнюдь не добрым взглядам, которые градоначальник бросал в мою сторону, он искренне жалел о моём приходе. И если бы не вмешательство Рэйвена, то наверняка бы поручил своим накаченным добрым молодцам оттащить куда-нибудь в застенки на допрос с пристрастием.

А ведь вечер начинался так хорошо! Если не считать усилий Теплтон испортить настроение всем окружающим. Для меня оставалось загадкой, как такая женщина, как Брианна имела влияние на всех остальных. И ведь дело было отнюдь не в её субтильном муже с щенячьими глазами.

Я протянула руку к пузырьку с настойкой весянника, тряхнула его над чашкой чая и с тихим клацаньем отставила в сторону. По столовой растёкся мятный аромат трав, щекоча ноздри. Размяв ноющую шею, я хмуро наблюдала, как по тёмной поверхности чая настойка расплывалась маслянистыми кругами.

— Пришёл господин дознаватель. — В дверь столовой просунулась голова Минди. На лице горничной читалось беспокойство. — Эрих ауф Штром из отдела по борьбе со злонамеренным ведьмовством.

— Ну и что этому хмырю надо? — Кисло скривившись, я упёрлась лбом и тихо застонала.

— Говорит, что у него есть несколько вопросов. Насчёт вчерашнего пожара в доме градоначальника.

«Приплыли», — мрачно подумала я. — «Концерт окончен — выносите музыкантов. Аплодисменты стоя будут возле эшафота».

— Ну, разумеется! Мой день не может начаться без допроса. Это было бы слишком просто и приятно.

— Что ему передать, миледи?

Уронив пальцем пузырёк, я молча покатала его по столешнице между ладонями. Отказаться принять дознавателя? Глупо. Решит, что я избегаю встречи с ним из-за того, что совесть нечиста. В свою очередь, это вызовет подозрения. Притвориться больной? Ещё глупее. Всё равно придётся с ним разговаривать дома или в допросной. Как по мне, дома гораздо спокойнее и уютнее.

Я вздрогнула, представив себе холодные серые стены и тусклый свет.

— Зови-ка господина ауф Штрома сюда, — Я поймала пузырёк и поставила его крышечкой вверх. — Пусть Брюзга принесёт чай и что-нибудь съедобное. Только не слишком праздничное. Не хочу, чтобы дознаватель решил, что я праздную свою безнаказанность. Или что ещё хуже, рада его видеть.

Горничная скептически нахмурилась и недовольно скривила губы.

— Может, вы хотя бы оденетесь? Негоже встречать постороннего мужчину в одном пеньюаре.

— Негоже этому постороннему мужчине приходить ни свет ни заря и требовать аудиенции, — хмуро отозвалась я. — Чем быстрее мы поговорим, тем скорее я избавлюсь от его присутствия.

Минди красноречиво хмыкнула, будто это её заставляют общаться с дознавателем в одном неглиже.

Когда за ней закрылась дверь, я поднялась из-за стола, подошла к окну и отдёрнула штору в сторону. Солнечный свет неприятно резанул по глазам, заставляя сощуриться. Разверзшийся под утро снегопад закончился, и теперь сад стоял, укутанный белоснежным одеялом. Чернели стволы деревьев, а под яблоней тёмными точками прыгали воробьи, устроившие разборки из-за просыпавшихся из кормушки зёрен. Одетый в знавшие лучшие времена дублёнку Карл усердно размахивал лопатой, то и дело шкрябая ею по кирпичам дорожки, ведущей к фонтану.

Пока в калитку не вошёл дознаватель, Дом тихонько гудел, обсуждая последние новости. Однако почувствовав чужака, он напряжённо замер в ожидании, когда он уйдёт.

За спиной тихо щёлкнула дверь, возвещая о вошедшем госте.

— Доброе утро, господин ауф Штром, — сказала я не оборачиваясь. — Рада вас видеть, но не от всего сердца.

— Меня редко рады видеть, госпожа Миррен. Профессия обязывает.

Я ухмыльнулась и всё же повернулась к дознавателю. Судя по взъерошенным волосам и тяжёлому взгляду ауф Штрома подняли с постели посреди ночи и отправили в резиденцию градоначальника. Едва заметная дрожащая аура розовой воды и алых всполохов, объявшие дознавателя, красноречиво свидетельствовало о том, что в тот момент он был не один в постели.

— Ваше появление, как предвестник грядущих неприятностей. — Я села за стол и указала ему на свободный стул. — Надеюсь, прекрасная дева не разочаровалась из-за вашего внезапного исчезновения? Впрочем, она должна понимать, что вас могут выдернуть в любой неудобный момент. Во всех смыслах этого слова.

Эрих скользнул по моему одеянию взглядом и напряжённо усмехнулся. Если бы не служебное положение и правила приличия, то допрос наверняка бы перетёк из столовой в другую комнату. Например, в спальню.

— Любите вы, госпожа Миррен, ходить по краю приличий. — Судя по тому, как его аура полыхнула алым, мысли дознавателя были далеки от пожара в доме ауф Гросса. — Даже когда в этом нет необходимости.

— Когда все вокруг играют в праведников, поневоле захочешь сделать что-нибудь эдакое, — вкрадчиво проворковала я, легонько потерев нижнюю губу указательным пальцем. — Скука, знаете ли, убивает радости жизни. Но ведь вы пришли не для обсуждения моего поведения. И вряд ли из-за бессонницы, ведь так?

Аура лениво, будто с сожалением, полыхнула алым оттенком и стала бледно-золотистой. В ту же секунду ауф Штром недовольно поморщился, как от зубной боли. Оно и понятно — представлять обнажённую женщину в разнообразных позах куда поприятнее будет, чем возвращаться к унылому допросу.

Кивнув, дознаватель достал из внутреннего кармана камзола блокнот и устроился поудобнее за столом.

— Что вы можете рассказать о вчерашнем бале?

Я перевела взгляд на напольную вазу, в которую Минди ухитрилась воткнуть веник, по недоразумению названый «букетом сухоцветов». Можно было бы накинуть дознавателю парочку сладострастных мыслей, чтобы отвлечь от неприятных расспросов. Но тогда была велика вероятность, что я от него не избавлюсь даже с помощью отворотного белокаменника.

В столовую, громыхая тележкой с чашками, вошла Минди. Она поставила между нами пузатый чайник, пару чашек, сливочник, тарелку с печеньями и пиалку с вареньем. Затем разлила чай по чашкам и, бросив на дознавателя настороженный взгляд, исчезла за дверью.

— Боюсь, ничего нового и интересного я не могу вам рассказать, — пожала я плечами и вкратце пересказала события вечера, опуская взаимный обмен колкостями с Теплтон и проделки Ха-Аруса.

Перо плавно скользило над листком блокнота, и вскоре он оказался испещрён тонкими линиями записей. Наблюдая за ауф Штромом, мне невольно вспомнился его разговор с Рэйвеном в кабинете «Дракарион-Астер». С этим человеком следовало держать ухо востро, чтобы не накликать себе неприятностей.

— Некоторые из присутствующих утверждают, что вы поссорились с Брианной Теплтон, — мягко произнёс Эрих, оторвавшись от записей. — И после этого с ней произошла череда неприятностей.

— М-м, сложно назвать ссорой попытку прилюдно унизить человека, — медленно ответила я, тщательно подбирая каждое слово. — Впрочем, жестокий недуг заставляет её творить вещи, далёкие от здравого смысла.

Карандаш завис над испещрённым неровными строчками листком блокнота. Эрих поднял на меня взгляд и прищурился.

— Жестокий недуг? По-вашему, президентша чем-то больна

Я кивнула и тяжело вздохнула.